Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Александр оказался реставратором. Он работал в архитектурной компании, и им поступил заказ от местного богатея — сохранить старое поместье. Как подозревал сам Алекс, этот дом имел отношение непосредственное к заказчику, поэтому и сроки, и стоимость, и условия были очень хорошими. Александр редко выезжал на такие объекты, но тут его самого заинтересовал дом, и он, подумав и получив хороший аванс в виде нескольких обычных зарплат, все же согласился. 
Мы въехали в относительно благопристойный посёлок с типовыми домишками. На въезде были аптеки, магазины, даже одну парикмахерскую видела. А снятый коттедж оказался чуть ли не самым последним на улице, которая упиралась в лес и была огорожена хлипким забором из сетки. Это казалось не очень безопасно, но я как-нибудь переживу. 
Расплатившись с таксистом и выгрузив мои чемоданы, Александр прошёл к дому и, открыв дверь, махнул рукой, приглашая войти. Я покосилась на свои вещи, что остались стоять во дворе, но всё же поднялась по ступенькам. 
Дом был небольшим: гостиная, кухня и столовая, санузел на первом этаже и две спальни на втором. Мы осматривали жильё, и если я задерживала взгляд на деревянных стенах под маслом, то Александр проверял коммуникации, включал-выключал воду, щёлкал кнопками на отопительном котле, а потом на телевизоре в гостиной. Я первая поднялась на второй этаж и облюбовала левую спальню, в которой стояла у окна кровать, а у двери шкаф. Больше особо ничего не было из обстановки. 
— Остаётесь? — подкрался из-за спины Александр, и я вздрогнула. — А то такси ещё не поздно вернуть. 
Мне казалось, что он уже пожалел, что предложил мне это, но я не горела желанием возвращаться домой, говорить о разводе, выслушивать маму и, возможно, навсегда терять дорогого человека, поэтому восприняла предложение Александра как способ сбежать от реальности. Знаете, такой побег в сказку. 
Я помотала головой, и тогда Александр, печально выдохнув, признал: 
— Тогда всё же надо занести вещи. 
— И клубнику, — добила я вкрай расстроенного соседа. 
А вечером приехал Макар. 
  
О мужественности и честности
 
Глава 42 
— Может быть, вы всё же ответите на звонки? — произнёс Александр у меня за спиной, и я разогнулась. Отставила грабли к забору и обернулась. 
После того как вещи были разобраны, я долгое время сидела на улице, пока не заметила, что сад очень неухоженный. У соседей одолжила немного инвентаря для уборки и сгребла пожухлую траву и опавшие листья в кучу. Чем был занят Александр, я не знала. Он копошился сначала в своей большой спортивной сумке, а потом закрылся у себя в спальне. Я подозреваю, он переживал за следующую ночь и отсыпался впрок. Когда время приблизилось к ужину, сосед явил мне свой лик в компании с моим телефоном, который разрывался от звонков бывшего мужа. 
— Нет, — холодно ответила я и забрала гаджет у Александра. Убрала мобильник в карман домашних штанов. 
— Вы ведёте себя как пубертатный подросток, — пыхнул на меня недовольством Александр и сложил руки на груди. 
— А вы как престарелый моралист. 
— Простите? 
— Нет, и даже не просите, — огорошила я, внутри просто воспламеняясь от гнева. Макар меня не потерял. Он знал, где я. Его водитель, что парковался возле моего подъезда, хорошо видел, как я уезжала, и, скорее всего, сразу же позвонил бывшему мужу. И сейчас он был уже в курсе, что в городе меня нет, поэтому смысла в разговоре я не видела. 
— Вы хотя бы осознаёте, что человек переживает, беспокоится? — озабоченно уточнил Алекс, проверяя меня на вменяемость. 
Я поправила куст смородины, который уже оделся в листву, но был не подстрижен с осени, поэтому топорщился в разные стороны. Надо подвязать у корней и сформировать. 
— А вы осознаёте, что для женщины означает предательство? — спросила я, не поднимая взгляд на соседа. Александр примолк, подбирая новые аргументы для нашего спора. 
Я прошла к дому и присела на предпоследнюю ступеньку крыльца. В воздухе разливался сладкий аромат первой сирени. Причём на участке её не было, значит, тянуло от кого-то из соседей. Мне нравилось. 
 
Александр подошёл и сел на последнюю ступеньку. Подёргал за рукав свою толстовку, которая скрыла его худобу. 
— А вы считаете, что в этом виноват только он? — не глядя на меня, уточнил Алекс, и я задохнулась возмущением. Не то чтобы мне надо было доказать свою правоту, просто неприятно стало, что я могу являться причиной кобелизма бывшего мужа. 
— Это в вас мужская солидарность шепчет, — огрызнулась я, не желая продолжать нелепый разговор. 
— Вы неправы, — не согласился сосед и откинулся назад, упершись локтями в мою ступеньку. Оглушающе звенело в саду стрекотание сверчков. И ещё где-то птицы свили гнездо и попеременно чирикали. 
— Это ещё почему? — уточнила я, всё же втягиваясь в разговор. 
— Потому что в любой ситуации важно оставаться человеком. Не просто с привязкой к гендеру, а именно человеком. И проявлять человеческие эмоции… 
Мне очень витиевато намекали, что вот я как раз веду себя по-свински. 
— И мой человек уверен просто, что вы перегибаете палку, — Александр сел ровно и потёр тыльной стороной ладони лоб. — Вам ничего не стоит ответить. Ничего не стоит сказать, что между вами всё кончено… Но вы растягиваете агонию, будто бы наслаждаясь ей. 
Я фыркнула. 
Моим нынешним положением нельзя наслаждаться. Я слишком глубоко погрязла во лжи брака, в своих детских обидах, в своей бесполезности. 
Я много раз задумывалась, зачем Макару такая бракованная я нужна. Сначала мне казалось, это мужское эго, потом всё больше намёк на статусность, а дальше я терялась, потому что другие варианты, кроме любви, исчезали. Но любовь не пачкают изменами. Любовь не проверяют предательством. 
— Вы просто не хотите брать на себя ответственность за этот разрыв, — медленно произнёс Александр, и я поняла, что прогадала с соседом. Так если дело пойдёт, то мне придётся уехать, чтобы не выслушивать ещё от одного мужчины оправдание измены. 
— Я готова к ответственности, просто мне не нужны никакие последствия, — в пальцах я вертела за черенок берёзовый листик. Он поворачивался и рассекал своими краями воздух. — Именно поэтому я не желаю сейчас говорить. 
Молчание прерывалось только шелестом травы и ещё сверчковыми песнями. 
— За что вы его так ненавидите? — тихо спросил Александр, не поднимая на меня глаза. 
— Я просто его люблю, — наконец-то призналась я даже не самой себе, а чужому, по сути, человеку. И от признания этого внутри всё сжималось, потому что всё было бы лучше, если бы я оставалась равнодушной. Но даже любовь с отрицательным зарядом говорит, что мне до ужаса нужен Макар. Но я не могу его простить. И не смогу. 
Шорох колёс по дороге заставил нас перевести взгляды на дорогую иномарку, что парковалась у ворот участка. Я сразу поняла, что сейчас будет, и чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, поспешно уточнила: 
— Я беременна. И муж знает, что отец ребёнка — другой мужчина.
У Александра округлились глаза настолько сильно, что я углядела в этом базедову болезнь. 
— И что его звали Александр… — совсем тихо произнесла я. 
— А с фантазией у вас явно большие проблемы, — скупо бросил Алекс и встал с крыльца. Медленным шагом приблизился к забору и открыл калитку. При этом он сжал в руке черенок граблей, и до меня долетела его первая фраза: 
— Я буду защищаться… 
— Граблями? — уточнил Макар. 
  
По другую сторону баррикад
 
Глава 43 
— Александр, значит, — медленно протянул я, всё же пожимая руку этому субтильному и всему какому-то слащавому парню. Мысль, что Полина не просто так сказала про отца ребёнка, колола сильнее кинжала и в область сердца. Впервые в жизни я почувствовал боль, когда внутри тебя происходит что-то неправильное.