Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Я всё равно поднялся в офис. Однозначно Демьян гадит по мелкому, чтобы и не критично, но побольше паники. 
Антонина Викторовна сидела в моём в кабинете и что-то щёлкала на компьютере. Я сел в кресло для посетителей и уточнил у главного бухгалтера: 
— Как наши дела? — чёрт, я даже не умывался ещё сегодня. Антонина Викторовна спустила очки и поверх них рассмотрела меня. Ей не понравилось. 
— Не переживай. Это камеральная проверка. Интересны не мы, а один наш поставщик. Сейчас я соберу все данные и всё. Нам просто письмо пришло, а твоя эта… — Антонина Викторовна махнула рукой не приёмную. — Панику навела. 
Я подпёр подбородок кулаком. Всё в один день. Это я так конкретно карму себе загадил. Но думать можно долго, поэтому я, уточнив, что всё в порядке, покинул офис примерно через час. По пути заехал за цветами, выбрал белоснежные фрезии. Зачем-то снова купил корзинку клубники. И вернулся к Полине. Она уже была дома. В окне мелькала пару раз, но я не рисковал подняться. Просто сидел в машине и смотрел на окна. Не знал, что сказать. Но сказать-то что-то надо. 
Думай, думай. 
Я дважды ударился лбом в руль и выдохнул в потолок. Полина не просто сегодня ночью со мной была. Она впервые была собой. Без рамок и условий. И документы всего лишь показатель, что развод — он должен быть по канонам общества, но я любить её не перестану. Никогда. 
Телефон завибрировал, и я на автомате, взглянув на иконку с адресатом «Тёща», принял вызов. 
— Макар, добрый вечер, — произнесла скупо Галина Ивановна. Я понять не мог, какого чёрта она звонит мне, когда чуть ли не в лицо говорила, что я не пара её дочери. Говорила, но терпела, относилась как к неизбежному злу. 
— Здравствуйте, — выдавил я, всё ещё пытаясь разобраться в мотивах матери Полины. 
— Мне сегодня звонила твоя мама, — начала тёща, а я закатил глаза. — И вот я всё знаю. 
Повисло молчание, и хорошо, что это не видеозвонок, иначе все бы поняли, что я ни черта не понял. 
— И что? — задал я резонный вопрос, дотягиваясь до бардачка и вытаскивая новую пачку сигарет. Зашуршал плёнкой. 
— Как это что? — задохнулась тёща. — Я бы сказала это лично Полине, но она игнорирует мои звонки. 
Прикурил. Затянулся дымом с ароматом шоколада. 
— Что сказали бы? — из приличия уточнил я, но вот чуял же, что неспроста решили со мной пообщаться. 
— Что вы поступаете безнравственно, — рубанула Галина Ивановна, и я подавился дымом. 
— В каком смысле? 
— В том, что нельзя вам разводиться! — категорично заявила тёща. 
— Почему? 
— Это неправильно. И пойдут слухи. И вы даже не представляете какой это позор — ребёнок, рождённый не в браке. Что скажут люди? 
— Мне плевать! 
— И ты туда же! Ладно, у Полины гормоны и нервы. Но ты-то как можешь так говорить? Что вы за люди такие, что всегда стремитесь опозорить…
Я выбросил остаток сигареты и, выдохнув, сказал: 
— Я изменял вашей дочери. Это достойная причина для развода. 
Сказал и ничего не услышал в ответ. Ни проклятий, ни рыданий. Ничего. Но я должен был признаться. Иначе невозможно. 
— Знаешь, Макар, — медленно начала тёща. — Я, конечно, всё понимаю, дело молодое… Но нельзя вот так из-за одного адюльтера рушить всю жизнь… 
До меня не сразу дошло, что имеет ввиду тёща, потому что я просто был шокирован. Это насколько надо зависеть от мнения окружающих, чтобы даже перед таким поступком делать вид, что всё в порядке? 
Я не понимал. Покачал головой. 
— Галина Ивановна, я изменял вашей дочери. Для неё и меня это весомая причина для развода. Я не отказываюсь ни от ребёнка, ни от Полины. Но мы сами решим, что делать со своей жизнью… 
Вроде бы не нагрубил же? Нет? 
— Макар, вы слишком поспешно действуете. Возможно, пройдёт время, и вы пожалеете о таком поступке. Сломать быстро. А вот строить долго… 
— Я вас услышал, — я мягко вклинился в спасительную речь тёщи. — Но повторю, это наше дело, разводиться или нет. До свидания, Галина Ивановна. 
Я сбросил звонок раньше, чем мне попробовали возразить. Вот вам и аристократия, вот вам и попытка сделать довольную мину при плохой игре. Мерзость. 
 
Я поднял глаза на окна квартиры. Свет был в зале от бра. 
Надо сходить. 
Я вытащил букет и корзину с клубникой. Поднялся на этаж и замер у двери. Вот что я ей скажу? Полина, прости я идиот? Полина, я не хочу разводиться, но даю развод, потому что хочу показать, насколько ты мне дорога? Полин, ну мудак я! 
Я поставил корзину на коврик. Положил сверху под ручку букет. Постучал в дверь. И пошёл вниз. 
Не могу. 
Рано утром водитель, которого я отправил к Полине, позвонил. 
— Доброе утро. Полина Андреевна уехала из города. Не одна. 
  
Побег
 
Глава 41 
— Это немыслимо, — восторженно выдохнул Александр и вновь отвернулся к окну. — Я украл чужую жену! 
— Бывшую, — педантично поправила я и опять нырнула в корзину с клубникой. Макар приезжал вечером. Почему не захотел говорить — не знаю. Оставил цветы и клубнику. Хотя я бы поговорила. И бумаги ему на развод запихала… За пазуху, в общем, запихала бы. А так только осталось на ночь наесться клубники, разреветься, мешая Александру спать, довести уже его до истерики и получить предложение, от которого я не могла отказаться. 
— А поезжайте со мной, — хмуро выдавил Алекс, когда я в очередной раз пыталась не сильно хлюпать носом из-за двери спальни. 
— Что? — вынырнула я, утираясь рукавом бабушкиного платья. 
— Я, наверно, точно пожалею об этом, но если хотите, я завтра уезжаю на объект. Можете поехать со мной. Я всё лето там буду работать. Компания сняла мне дом в ближайшем посёлке. Продолжим и дальше быть соседями… — он стоял на пороге спальни и кутался в одеяло, потому что халата не было, а разгуливать в трусах, видимо, воспитание не позволяло. 
— Зачем вам это? — подозрительно уточнила я, перестав плакать и задумавшись над такой перспективой. 
— Сам не знаю, — пожал плечами в одеяле Александр и переступил с ноги на ногу. — Но вы всё равно бежите, я всё равно уезжаю. Так давайте вместе. С вас нехитрые ужины, завтраки, так и быть, буду готовить я… 
— А обед? — удивлённо уточнила я, вставая с кровати. 
— Я не обедаю, поэтому на ваше усмотрение, — равнодушно отозвался Александр и вернулся к себе на диван. 
— А аренда? — параноик внутри меня проснулся и требовал удовлетворить его потребности. 
— Это оплачивает моя компания, но буду рад, если часть домашних хлопот мы разделим, — Александр, почуяв, что количество слёз уменьшилось, тут же стал укладываться спать. А я судорожно соображала, как быть. В конце концов, я ничего не теряю. А с другой стороны, не слишком ли я доверчивая? Вдруг мой постоялец — маньяк или похититель? 
В задумчивости я вернулась в спальню и просидела половину ночи, пытаясь решить, что делать и как быть. Так долго решала, что не поняла, как уснула, а с утра стук в дверь и хриплый баритон заставили не только проснуться, но и решиться. На вопрос Александра о том, с ним ли я уезжаю, я ответила беготнёй по квартире, паникой в голове и двумя чемоданами вещей. Ну ещё и корзинкой клубники, которую не доела. Цветы тоже с собой взяла. На всякий случай. 
Александр тащил к такси мой скарб и негодовал, что в более дурацкой ситуации ему не доводилось ещё быть, и всю дорогу он сам себе поражался: 
— В голове не укладывается… Что я творю… — всё сетовал он на свою беспечность, а я пожимала плечами, ела клубнику и старалась не вспоминать, кто её вчера принёс. 
С трассы такси свернуло, и картинка полей сменилась домиками. Я смотрела, как пролетают посёлки, и старалась не слушать ворчание Александра, а то ещё вдруг сама решу передумать. Телефон просто разрывался от звонков. Со вчерашнего дня. Но подсознательно я тоже была не готова общаться с бывшим мужем, поэтому игнорировала. И маму заодно с ним. Хотя она умудрилась достучаться до меня смсками, смысл которых сводился к одному: она всё знает и порицает. Сил спорить ещё и с ней у меня не было, поэтому я односложно ответила, что приняла к сведению, и больше старалась не смотреть на экран гаджета.