Возвращение. В объятиях лорда тьмы (СИ)

Сама виновата, но как по – другому обратить внимание короля? Ведь не факт, что вообще подпустят к монарху. А уж тем более раскрыть рот не дадут без его заинтересованности.
У придворовой площади огромного королевского дворца карет не так много. А людей вообще нет. Через массивные въездные ворота пустили после предъявления мною свитка, о котором вспомнила уже в самый последний момент перед выходом.
С парадной стороны дворец я ещё не лицезрела, тем более после заката. Конусовидное здание этажей в десять смотрелось сверхсовременно, по сравнению с ним городские постройки казались трущобами. Свет бил из всех окон весьма разнопланово наряду с красивой подсветкой, что давала эффект новогодней ёлки всей архитектуре. Полукруглые ступени из мрамора пирамидой, белые колонны, мощный навес с барельефом по фасаду, всё это заставляло челюсть мою то и дело отпадать в конечное нижнее положение. Поднявшись по лестнице в сопровождении пятерых воинов примерно на этаж, я оказалась на площадке перед аркой. Под ней стояли стеной плотно закрытые встроенные трёхметровые двери, обшитые серебряными пластинами вдоль и поперёк весьма гармонично. Тут и всадник проскочит, и карета протиснется.
Губу я закатала обратно, ворота даже не шелохнулись передо мной. Маленькая дверка приоткрылась и высунувшийся гвардеец, узнав своих и приняв от меня свиток, пустил без вопросов.
Холл перерос в длинный зал с колоннами и светло – голубыми, разной длины висюльками на потолке, будто надо мной волнующееся море или облака.
Людей кроме гвардии здесь не было. Ни гостей, ни слуг. Только откуда – то сверху доносились отголоски вечеринки, и это успокаивало. А то мало ли, заманили, чтобы бросить в темницу, и нет никакого бала. Ладно свободы не видать, что готовилась так долго – вот что обидно!
Шагая за торопливым эскортом, поинтересовалась, тот ли это зал, где висела огромная картина с девушкой. Мне брякнули с ухмылкой, что это один из восьми залов дворца. И тот, где картина, сейчас закрыт по приказу Юлианы.
Дойдя до круговой лестницы из мрамора, шириной метра под три, стали подниматься по спирали. Вот тут – то гвардейцы и начали отставать. То ли доспехи тяжелые, то ли я слишком резвая. А может просто хотелось уже и самой поспешить.
Несколько раз останавливалась, дожидаясь сопровождающих и вопросительно зыркая на них, мол, что, ещё выше подниматься?
Так на самый верхний этаж и поднялись. По крайней мере, так мне казалось. На площадке две дюжины гвардейцев во все оружии нас встретили.
Сам глава гвардии, капитан Рудольф стоял впереди всех, и уже завидел нас, когда были на пролёт ниже. Тот самый, что спас меня на балконе тогда, тот самый, что был со мною слишком строг…
– Вы опоздали, – рыкнул капитан Рудольф на старшего эскорта. – Дальше я сам. Миледи? Ночи вам доброй, позвольте?
Мужчине с таким мужественным голосом и статью отказать было сложно.
– Добрый вечер сэр Рудольф, – прощебетала, подавая руку. – Не ругайте их, я вышла к экипажу на двадцать минут позже назначенного.
– Королеве скажете, мне всё равно, – бросил мужчина, взяв мою руку и зацепив под свою. – Сегодня я ваша пара, попробуйте сделать вид, что вам это приятно.
– Не нравится мне ваш настрой, – укорила капитана перед дверьми, что стали торжественно распахиваться с внезапно заливающей пространство музыкой и светом.
Стоило пересечь порог, глашатай объявил торжественно нас обоих по очереди, словно мы пара. Но всем было плевать, на нас мало кто обратил внимание.
Зал оказался огромен, как целый театр, круглый, с округлым стеклянным потолком, как у планетария, несмотря на то, что при подъёме сложилось ощущение, что тащат меня на верхушку узкой башни.
Столы, диваны, музыкальный оркестр и танцевальная площадка посередине – всё, как на балах заведено.
Гостей сотни. Некоторые на лоджиях гуляют, выход к которым с четырёх сторон через просторные арки.
Народ вырядился праздно, значит, я не прогадала. Господа в мундиры парадные да камзолы, дамы в пышные платья. Шик, блеск, живая музыка, светские беседы. Шутки, смех, лёгкий гам, хихиканья и сплетни шёпотом.
 
Люди сбились в кучки по интересам. Дамы с дамами, мужчины с мужчинами, мужчины с дамами. И просто толпы, облепившие кого – то. И среди всей этой броской роскоши и разноперости часто мелькают слуги и служанки в праздно сдержанной форме с подносами канопе и бокалами разного вина.
Где там король и королева ума не приложу, в этой неразберихе никого не рассмотреть.
Одно стало ясно сразу – здесь собралась вся элита королевства, а точнее города.
– От меня ни на шаг, – заявил Рудольф строго, хотя улыбался при этом открытой и счастливой улыбкой.
Я не ответила, продолжила рассматривать гостей и шагать в ногу с капитаном гвардии. Куда он вёл, мне было не так важно. Важнее то, что нас нагло рассматривали в ответ. И меня и капитана.
Рудольф всем важно кивал своей аккуратно выстриженной бородкой, и тащил меня дальше. Скорее всего, он уже здесь со всеми перездоровался, пока ждал меня. Но я – то ни с кем не знакома. И чувствовала на себе нередко надменные и даже прожигающие взгляды. Особенно женщин.
Рудольф был завидным женихом, фрейлины мне о нём все уши прочирикали. Вот и давились ядом змеюки, мол, что за выскочка с ним. Мужчины же смотрели на меня неоднозначно. Трудно было прочесть взгляды некоторых… но кое – какие меня даже пугали.
Лучше бы я оделась, как монашка!
Проведя меня сквозь толпу змей и маньяков, Рудольф завернул к арке и предложил выйти на лоджию.
Как по заказу для нас держали свободный уголок чуть в стороне от прогулочного балкона, что, похоже, обрамлял зал по замкнутому кругу. Туда и направились. Диван полукругом, столик, и вид с высоты птичьего полёта на пруд парка, где я впервые сцепилась с Адель и чуть не выхватила эльфийскую стрелу. Ветра через кованую оградку не дуло, но ощущение было шаткое.
– Присаживайтесь, – указал капитан на конкретное место и подозвал короткостриженого седобородого слугу.
Я кое – как справилась с подолом платья, укладывая края в стороны, чтобы не помять под собой, и, шелестя, присела послушно.
Рудольф с интересом наблюдал за моей бережностью к платью, но никак не прокомментировал.
Слуга предложил вина, но я попросила воды. Чувствовала себя неуютно и некомфортно. В воздухе веяло гадким напряжением вперемешку с дерьмом из сотни букетов парфюма. Несмотря на тёплый вечер, голые плечи покрылись гусиной кожей.
– Прошу прощения, – спохватился капитан, и резко сняв свой китель, накинул мне на плечи мягко и заботливо.
На душе потеплело на миг. Но всё мимолётно. Рудольф присел напротив и уставился карими глазами, прожигая похлеще высшего вампира. Кителя, скрывающего амуницию, уже не было, и на сбруе под обеими подмышками тонкими ручками в мою сторону красовались по пять серебряных метательных ножей.
– Что – то не так? – С опаской спросила я, чувствуя фибрами, как сгущаются тучи над причёской.
– Весьма возможно. Это вы мне скажите, – выдал капитан. Вроде спокойствие в его голосе, но ощущалась угроза.
– Я на допросе, сэр? – Не стала строить из себя дуру.
– Нет, что вы, – хмыкнул и принял два бокала с подноса, не отрывая от меня взгляда, и добавил с иронией: – допрос – это вотчина инквизиции, а я просто интересуюсь делами придворных господ за пределами двора.
Уловив явную угрозу быть брошенной под пытки, я на миг потеряла самообладание.
И если посудить, опасения его были не беспочвенны. Исчезла из дворца королевы, трое суток где – то шарахалась. Уверена, что ему уже передали, в каком виде утром меня нашла горничная Феликса…
 
В глазах моих, скорее всего, читалось некое разоблачение.
Рудольф явно чувствовал моё замешательство. И торжествовал, что вот – вот выведет на чистую воду. Но недолго.
Продрав тихонько горлышко и запив водичкой, я неожиданно для пытливого гвардейца растянула улыбку.
– Ух ты, это серебро? – Заинтересовалась его ножами, приводя капитана в замешательство. – Можно?