Мое земное воплощение. Миссия «Любовь»

У арки с массивной дверью курят двое мужчин, в чертах одного из них узнаю одноклассника, который одиннадцать лет назад так же озирался по сторонам, выпуская дым в сторону. Дима Шипелин – кошмар для преподавателей и одноклассников. Ему не диагностировали синдром дефицита внимания и гиперактивности. При этой особенности нервной системы физически сложно сидеть на одном месте и тем более запоминать, когда кто-то кого-то куда-то отправил сделать что-то для чего-то с кем-то. С математикой и физикой были проблемы скорее всего из-за дискалькулии – нарушении в понимании математических действий. Это тоже никто не обнаружил, окрестив Диму на весь период школы «ленивым, глупым и невоспитанным». Сейчас, благодаря развитию детской психиатрии, это можно было бы скорректировать.
Дима нервно переминается с ноги на ногу и крутит в левой руке зажигалку. Ниже на две головы, он обзывал меня «вышкой» и подшучивал до 10 класса, а в один дождливый осенний вторник перестал. Я так и не поняла почему.
Возвышаясь над обоими, молча прохожу в вестибюль. За разговорами они, кажется, меня не замечают.
– Вышка, это ты что ли? – царапает спину хриплый голос. Замираю, как будто надеясь, что сольюсь с обстановкой и он пройдет мимо – эволюционный инстинкт.
– По-любому ты – приближается голос и мне приходится повернуться.
– Дмитрий – с намеренной серьезностью обращаюсь, глядя вниз. Мужчина довольно улыбается, задрав голову.
– Ну ты, вышка, красотка – маленькие глазки на сером лице, свитер из синтетики и темные джинсы. Залысины и запах машинного масла, вперемешку с одеколоном. Поджимаю губы, не зная, что сказать.
– А где все?
– Уже в зале. Пошли – уверенным шагом мужчина направляется вперед по коридору и сворачивает за угол. Следую за ним.
В большом зале с оранжевым тусклым светом, три длинных стола, за каждым человек восемь-десять. Мозг пытается обработать поток информации, и я почти слышу, как скребутся нейронные связи, которые не были задействованы целое десятилетие. Как вспомнить имена всех этих людей? Ближе всего к нам – компания из женщин, которые, прервав разговоры, пялятся на меня.
– Смотрите, кого я привел – радостно объявляет Дима, подталкивая меня вперед – Это ж Вышка! – прожекторы глаз поворачиваются в мою сторону. Хочется съежиться и убежать.
– Амалия, садись сюда – доносится откуда-то сбоку. Пытаюсь найти, кому принадлежали слова. Цепляюсь за поднятую руку Кристины – одноклассницы, которая ко всем была добра и терпима. В ее маленьком, почти детском теле, скрывается мудрая и светлая душа. Миниатюрные руки, темные прямые волосы и миндалевидный разрез глаз. Кажется, ее родители из Узбекистана. Она выглядит точно так же, как на последнем экзамене.
– Не ожидала, что ты придешь – улыбаясь всем лицом, звонко говорит Кристина, когда я занимаю место за столом. Не проходит и 10 минут, как двери в зал снова открываются и заходит Коля. У меня перехватывает дыхание, по рядам проносится почти коллективный возглас восхищения. На нем черный костюм, футболка, часы и нишевый аромат, который долетает до моего чувствительного носа. Он пришел один. Мое дыхание прерывается, как разметка на сложном участке дороги. Николаю выделяют место за столом. Злата, кажется, бывшая девушка, набрасывается и прижимается грудью к его предплечью. Прошло одиннадцать лет, но расселись все опять по кастам: популярные, ботаники, середнячки. И я как всегда не вписываюсь ни в одну из этих групп.
Он смотрит в сторону нашего стола, Кристина рядом со мной громко смеется, запрокидывая голову. Я молчу, если не считать нескольких вопросов о том, кем работаю и не вышла ли замуж. Нет, не вышла, я – психиатр. Услышав ответ, они отворачиваются с натянутой улыбкой и больше не поднимают на меня глаз.
Слышу непрерывный поток вопросов Коле, как будто это пресс-конференция. Звучный баритон рассказывает, что в Россию вернулся пару лет назад, сейчас живет в Москве, продолжает играть в баскетбол, но теперь не профессионально. Не женат – на этой фразе хищницы выдыхают напряжение. Злата наклоняется ближе, снова касаясь грудью огромной руки. Вспоминаю образ женщины, с которой он был в нашу нелепую встречу. Сжимаю челюсть и стараюсь переключиться.
 
Бывшая Коли, извиваясь, встает, чтобы сказать тост.
– Сегодня я смогла увидеть тех, кто мне очень дорог, – она даже не пытается скрыть свой интерес – может быть, эта встреча станет началом новых историй. – Елейный тон, взгляд с поволокой, все в зале понимают намек. Но Коля остается нейтрален, как всегда, вежлив и отстранен. «Ник, ты тоже скажи тост» – доносится со стороны. Он остается на месте, приподнимая бокал.
– Я счастлив, что здесь. Воспоминания о школьном времени были всегда очень особенными для меня. И сейчас видеть всех вас – удивительно и странно. И я хочу сегодня сделать кое-что, что испугался двенадцать лет назад. Но я вам не расскажу. Поэтому давайте выпьем.
Коля говорит без акцента, но его речь звучит как гугл перевод. Подозреваю, что думает он на английском. Теряю ощущение времени, погрузившись в свои мысли и подобие транса. Где-то на фоне остаются голоса и хохот знакомых, но неизвестных мне людей, с которыми мы живем как будто в разных мирах. Так и есть, мой мир IC 1101. Кручу в руках бокал, морщусь сделав глоток, это не вино, а спирт с ароматизатором. Пытаюсь оправдать решение прийти сюда, но с каждым циклом стрелки на циферблате, это сложнее. Я здесь лишняя. На этой мысли слишком резко поднимаюсь и немного теряю равновесие. Правильные когнитивные заключения скрыты интоксикацией и туманом эмоций – простыми словами “я пьяна и рассержена”. На поверхности – злость на этих недалеких людей, которые притворно улыбаются, скрывая за масками настоящую личность. Но на самом деле, это злость на себя. Не смотря на бонус воспоминаний о природе души, у меня не получается быть здесь своей, не получается создать отношения, не получается наладить контакт с мамой. И я застряну на этой планете на ближайшие 100 лет, а может и дольше. Это испытание – как тюремная ссылка с квестом. Утомительно и грустно.
Выхожу из зала, следую через коридор в уборную. В отражении вижу эффектную женщину и не сразу осознаю, что это я. Волосы медью спадают на плечи, обтянутые зеленым шелком, статная осанка, чувственные губы. Вспоминаю слова Оли о том, что любая женщина становится красивой, если ухаживает за собой. Но красота – не только внешние признаки, она больше зависит от состояния, уверенности, внутренней опоры. Я знаю, кто я и чего достойна. Почему тогда не делаю того, что знаю и умею? Этот вопрос отрезвляет и разгоняет туман в мыслях. На горизонте когнитивного разума появляется план. Улыбаюсь отражению, делаю вдох и выхожу в холл, как в открытый космос. Все гораздо проще, если поднимаешься над проблемами и смотришь на них с разных точек восприятия. Как я не додумалась раньше? Человеческая любовь – химическая реакция, предсказуемая и управляемая. Я просто создам ее искусственно с кем-то, кому это может быть выгодно.
Дима. Синхронично возникая в холле, бывший одноклассник двигается в мою сторону – идеальный момент для осуществления плана.
– Вышка, – чуть размазывает он, видимо из-за количества выпитого – ты такая красивая сегодня. Ты всегда красивая – неожиданно бормочет мужчина, продолжая приближаться. Я теряю решительность и замираю.
– Амалия, – чеканя каждую букву, произносит Дима, подходя на расстояние, с которого я чувствую перегар и запах машинного масла – прости меня, прости, что такой дебил. – Он плюхается на кресло, которое стоит у стены. Я молчу, не понимая, как реагировать. План начинает проваливаться.
– Ты ж мне так нравилась, понимаешь? – заплетающимся языком жует он самую неожиданную фразу. – Ну я ж не дурак, понимаю, что не нужен тебе такой. – Глядя в пол, продолжает Дима. Речь ко мне не возвращается и я просто стою, как вышка, и смотрю на мужчину, которому, оказывается, нравилась.
– Я ж хотел тебя позвать гулять, но потом этот Попула сказал… – дальше что-то не членораздельное. Понимаю, что ситуация даже лучше, чем я думала.