33 желания (СИ)
— Машунь, прости, пожалуйста, что так получилось! — едва ли не ревёт она в трубку.
— Что получилось? — растерянно спрашиваю я.
— Ты понимаешь, эти уроды мне слишком поздно написали, — начинает сбивчиво объяснять та. — Прикинь, даже не позвонили, а написали! И я поздно увидела, только когда от Светки домой вернулась. Но как прочитала, сразу же тебе набрала. Только ты трубку не взяла…
— Погоди, кто что написал? — нервно спрашиваю я, борясь с остатками похмелья, тщетно пытаясь уловить смысл.
— Ну как? Это экспорт-агентство. Про то, что проститут, которого мы тебе заказали, не сможет прийти. Блин, Маш, ты наверное ненавидишь нас щас, за то, что одну тебя оставили в твой день рождения! — голос Алёнки стал ещё более плаксивым.
— Как не смог? — спрашиваю растерянно. — А с кем же я тогда переспала?
Повисает минутная пауза, в течение которой я пытаюсь найти какое-то рациональное объяснение всему происходящему.
— Чего? — наконец выдаёт Алёна ошарашенно. — Это как?
— Вот и мне хотелось бы знать, — отвечаю, не выходя из прострации.
— Так, будь дома, никуда не уходи. Мы уже едем к тебе! — преодолев ступор, кричит подруга в трубку.
Я растерянно угукаю, хотя смысла в этом нет, ведь Алёна уже бросает трубку. Пока подруги едут ко мне, я успеваю принять душ и сварить себе крепкий кофе. Из головы никак не идёт вчерашний незнакомец.
«Боже, если это какой-то рандомный мужик, то, получается, я совсем с катушек слетела. Мало того, что отдалась неизвестно кому, да ещё и на ночь оставила. Недостаточно, видимо, меня на работе пугают. Но вот что странно: он с букетом припёрся, знал, как зовут. Выходит, не такой уж он и рандомный», — я бросаю растерянный взгляд на цветы в банке из-под соуса. Понимаю, что не я их так поставила, у меня ведь ваза в шкафчике на кухне есть. Вряд ли я бы так упилась, что не смогла бы найти её. Значит, тоже он.
Светка и Алёна появляются, будто табор цыган, с шумом и гамом. Одновременно наперебой извиняются, лезут обниматься, а глаза у обеих так и горят от любопытства. Я вяло отбиваюсь от их любезностей и веду их в кухню. Там сажусь за стол к своему недопитому кофеёчку. Девчонки у меня не впервые, сами найдут, где чего лежит.
И они не медлят: достают тарелки и приборы, подогревают мясо, выставляют вчерашние салаты. На столе появляется Киндзмараули и трио бокалов.
— И всё же, кто это был, — как бы между прочим спрашивает Света, будто мы только об этом и говорили.
Пытаюсь вспомнить, но никак не выходит. Как в самых страшных кошмарах — размытое пятно вместо лица. Получается, что точно не кто-то из бывших. Этих бы я запомнила.
— Не знаю, — разочарованно выдыхаю я и закрываю лицо руками. — Он пришёл с цветами как раз к семи, как Алёнка сказала. Назвал по имени, поздравил. Я и подумать не могла, что это может быть кто-то, кроме вашего секс-работника… Боже, я — падшая женщина!
— Слушай, падшая женщина, где у тебя штопор? — Алёна, оглядывая шкафы, кружит по кухне.
— Там, в ящике слева, — отвечаю на автомате, медленно отнимая ладони от лица.
— Да не драматизируй ты так, — утешает Света. — Просто проверь, не пропало ли чего, ну и анализы сдай на всякий случай через недельку.
— Ой, точно! — подхватывает Алёна. — Вы ведь предохранялись?
— Предохранялись-предохранялись, — отвечаю я невесело, вспоминая про презерватив из бумажника. И какой проститут будет носить презервативы в бумажнике?! Почему я сразу не поняла?
— Ну и отлично, — ласково-снисходительно улыбается подруга. — Значит, вообще всё в ажуре.
Меня немного удивляет это их спокойствие. Алёна, мурлыча себе под нос очередной хит от Бузовой, разливает вино по бокалам. Света раскладывает по тарелкам мясо. Будто ничего такого и не произошло. Хотя, с другой стороны, для них ведь так и есть. Они незнакомого мужика не тащили в койку. Чего им переживать? На глазах почему-то наворачиваются слёзы. Закусываю губы и судорожно выдыхаю, пытаясь подавить подступающую истерику.
— Эй, Манюнь, ты чего? — испуганно спрашивает Алёнка. Я от её сердобольной реакции только сильнее начинаю всхлипывать. И ведь знаю, блин, что плаксивость эта — похмельная, а всё равно ведусь. И девчонки тоже.
Алёна ставит свой бокал на стол и бросается ко мне. Обнимает, гладит по голове.
— Тих-тих, Мань, всё хорошо будет.
— Всё так плохо что ли? — мрачнеет Света и продвигает ближе табурет. — Ты смотри, если он тебя обидел, едем в ментовку тогда. У меня есть один майор знакомый…
— Не-е, — тяну я, тряся растрёпанной головой. — В том-то и дело, что даже слишком хорошо!
Света начинает ржать в голос. А Алёнка щёлкает меня по уху.
— Ай!
— Дурында, Маша! У меня аж сердце из-за тебя прихватило, — она сердито качает головой и садится на своё место.
— Так и в чём тогда проблема? — кое-как успокоившись, спрашивает Светка.
— Я не знаю, как его найти теперь, — вытирая слёзы, отвечаю я.
Часть 5
Вино и закуски отходят на второй план. Подруги напряжённо склоняются над столом, будто заговорщики. Каждая из нас — воплощение того или иного чувства. У Алёнки вон глазища зелёные так и горят азартом. Ей трудно усидеть на месте. Она нетерпеливо барабанит пальцами по столешнице, переводя взгляд то на меня, то на Свету. Та скептически поджимает губы и скучающе накручивает на палец каштановый локон. Ей не нужно высказываться, чтобы окружающие поняли её точку зрения — всё написано на лице. Тем не менее Алёнка, тряся копной неуложенных рыжих волос, будто ведьма на шабаше, пытается вовлечь её в свою задумку. Я же смотрю на всё это с унынием, хотя должна по идее излучать инициативу посильнее, чем у Алёны. Ведь это мне мой гость так запал в душу, что мыслями снова и снова продолжаю возвращаться ко вчерашней ночи.
— Да не переживай, — утешает меня Алёна. — Найдём мы его. Даром что ли у тебя в подчинении целое ведомство, которое только и делает, что кого-то ищет.
— Всё таки не понимаю, нафиг это надо, — вздыхает Света. — Эта ситуация его, как мужчину, в целом с не очень хорошей стороны характеризует. Ну ладно ты была пьяненькая, но он-то чем думал?
— Так понятно чем, — усмехается Алёна. — Но ты погоди осуждать, когда даже не знаешь, что за человек. Может, он одинокий и настрадавшийся за жизнь. А Маня наша для него, будто подарок небес.
Подруга складывает ладони в молитвенном жесте и прикрывает глаза. Света ничего не говорит, только усмехается в ответ, а я невольно вздыхаю.
— Скорее уж окажется альфонсом, готовым на всё ради выгоды, — невесело говорю, вспоминая про самого первого своего. Того самого однокурсника Олега, за которого хотела выйти замуж.
Если подумать, то у нас ведь с ним как-то так же всё и началось. То есть мы, конечно, были знакомы с ним с первого дня в универе. Как сейчас помню: подсаживается ко мне на первой лекции по конституционному праву, глазами голубыми смотрит на меня, улыбается. Ну прынц, не иначе. А я, трепетная душа, смущаюсь вся, взгляд отвожу в сторону. И сердце так громко бьётся, что я почти не слышу, как он мне говорит:
— Мне надо свалить со второй половины пары. Можешь отметить, что я присутствовал?
И я не знаю, почему ведусь на его очарование, хотя понимаю где-то глубоко в душе, что все эти его любезности, все сладкие улыбочки — всё только для того, чтобы получить желаемое. Наверное, всему виной моя закомплексованность. Староста-заучка в очках и брекетах, естественно я радуюсь любому вниманию и так же тупо улыбаюсь в ответ, хотя со стороны это выглядит ужасно.
А Олег ещё ко всему неформал и сердцеед. В перерывах между парами можно частенько услышать, как девчонки о нём говорят: где видели, что сказал, кому что сделал. Не юрфак, а какое-то реалити-шоу. И хотя я стараюсь держаться подальше от сплетен, всё равно не получается остаться в стороне. Ведь из-за того, что я даю Олегу свои конспекты, он ведёт себя со мной очень деликатно, обходительно. Кажется, даже приятнее, чем с теми, с кем переспал. Неудивительно, что девчонок это так бесит. И чисто по-человечески я с ними солидарна. Но нежная девичья натура тушуется и смущённо хихикает от каждого льстивого комплимента и двусмысленного взгляда.