Сокола видно по полёту (СИ)

— Конечно, мейстер. Все наши девушки учтивы и тактичны, но и среди них есть настоящие драгоценности. Не беспокойтесь.
Всё следующее утро Бриенна выслушивала восторги Роберта.
— Бриенна, мы были в борделе! — заявил он ей, сияя как новый доспех, не успела она войти в его покои.
— Надеюсь, оно стоило того, чтобы пропустить охоту на кабана? — её белёсые брови неодобрительно сошлись на переносице.
— Ещё бы! Там так красиво… везде ковры, шёлковые покрывала и золотые светильники… Всё блестит и приятно пахнет! Не то что в том вонючем лесу. И ещё там много женщин… и все почти без одежды, представляешь? Одна была чёрной, как перья у ворона, а у другой такие большие тити!
— Грудь, — поправила его Бриенна, недовольно поморщившись.
— А?
— Мужчины не говорят «тити». Они говорят «грудь». Или «груди». Ты уже был в борделе, Роберт, значит, ты мужчина. Надо говорить «грудь».
— Ты думаешь? — спросил он и затем глянул на Подрика.
Утомлённый ночной службой оруженосец сидел в углу на большом, обитом металлом дубовом сундуке, с трудом сдерживая зевоту, и пил из бронзового кубка ягодный отвар. Он подтверждающе кивнул.
— Ну, хорошо, — согласился Роберт и с воодушевлением продолжил: — Её грудь была большая и мягкая. Мне не понравилось. Она колыхалась. Так мерзко… Но у другой девушки она была маленькая. Я накрыл её ладонью, и её не стало видно. Мне было немного щекотно… А ещё одна девушка развязала шнурок на моих штанах и сказала: «О, милорд, какой у вас красивый меч!» Так и сказала. Хочешь, покажу? — Руки Роберта метнулись к поясу.
— Нет! Я верю! — подскочила Бриенна.
— Да? Ну, ладно… А потом она взяла его в рот, и он…
— Стой, Роберт…
Когда-то Бриенна вышла победителем в турнире, обойдя более сотни достойнейших рыцарей, и в награду получила место в Радужной гвардии Ренли Баратеона. И позже истинная храбрость и доблесть не раз приходили ей на выручку. Она не боялась трудностей и никогда перед ними не отступала. Но к такому разговору не была готова.
Отводя взгляд и через слово заикаясь, Бриенна попыталась вразумить новоявленного распутника:
— В-видишь ли… есть некоторые темы, которые… мгм… мужчины обсуждают только между собой. Они не говорят об этом с леди.
— Но ты не леди, Бриенна! — возмущённо-обиженно воскликнул Роберт. — Ты сама говорила. Ты почти рыцарь и мой телохранитель.
— Верно, я телохранитель, — с радостью согласилась она. — Но сейчас мы у друзей, и тебе ничего не угрожает. Поэтому я схожу на кухню и принесу нам засахаренные лимонные дольки, хорошо? А вы тут с Подриком пока всё друг другу расскажете и покажете…
— Он видел, я ему уже показывал. А он показал мне. Сначала он не хотел, но я сказал, что всё расскажу матушке. И тогда он показал. Знаешь, Бриенна, «меч» Подрика гораздо больше моего, — задумчиво поделился Роберт.
Раздался грохот — руки Подрика внезапно стали неловкими, кубок выпал из них и покатился под стол. Уши и щёки несчастного оруженосца запламенели, зевота разом прошла.
— Подрик старше, — сказала Бриенна, оторопело остановившись в дверях. — А ты ещё будешь расти. А когда человек растёт, у него растёт… у него всё растёт…
— Это хорошо… Но я тут подумал… а, может, просто отрезать у Подрика его «меч» и пришить мне?
Кубок жалобно звякнул о пол второй раз. Подрик побледнел и снова полез за ним под стол.
— Не думаю, что это получится, — сказала Бриенна. — Нельзя отрезать у человека часть его тела и пришить другому. Такое не умеет ни один мейстер.
— Ты точно знаешь? — подозрительно прищурился Роберт.
— Совершенно точно. Иначе Джейме Ланнистер не остался бы одноруким. За своё золото Ланнистеры обязательно нашли бы кого-нибудь, кто согласился продать ему свою руку.
— Ну, ладно, — подумав, протянул Роберт.
Подрик облегчённо выдохнул.
После завтрака Роберт в сопровождении большой свиты во главе Бриенны и мейстера Лерана направился осматривать город. Лиза предлагала ему совершить прогулку в паланкине, но Роберт захотел пройтись пешком — его оруженосец Джайлс с воодушевлением обещал показать милорду все самые интересные места своего родного города.
 
Доброе расположение духа сына, его игривый и ласковый настрой восхитили Лизу и успокоили. Она с умилением наблюдала из окна, как её красивый мальчик, окружённый хорошо одетыми мужчинами и женщинами, под охраной вооружённых рыцарей с отличительными знаками дома Арренов, выходил за ворота замка. Саму Лизу ждали неотложные дела — с рудников вернулся Бринден Талли, и ей не терпелось узнать подробности его поездки.
Городской рынок ошеломил Роберта. Он провёл практически в полной изоляции всю свою недолгую жизнь и об окружающем мире знал лишь из книг и рассказов матери, старой служанки и редких гостей Орлиного Гнезда. И сейчас кидался от прилавков с деревянными свистульками к конской сбруе, от лавки ювелира и обувщика к ловкому жонглёру в пёстром костюме.
— Ой, что это? — озадаченно спросил Роберт, показывая на небольшого смешного зверька со сморщенной мордочкой.
— Эта тварь называется обезьяна, милорд, — пояснил Джайлс. — Они очень забавные и умеют делать различные трюки. Эй, ты! — крикнул он хозяину зверька. — Покажи, что умеет твоя тварь.
Арлекин начал подбрасывать в воздух маленькие жёлтые сливы, перекладывая по очереди из одной руки в другую, с каждым кругом увеличивая количество, пока в воздухе не образовался сплошной золотистый обод из мелькающих фруктов. Роберт удивлённо вскрикнул. Но представление ещё не закончилось — жонглёр начал бросать по одной сливе обезьяне. Та ловко ловила их лапкой, затем перекладывала в другую и кидала обратно, успевая ловить следующую. От такого дива Роберт в восторге захлопал в ладоши. Но вдруг обезьяна, поймав очередную сливу, не стала возвращать её хозяину, а засунула в рот и съела. А потом показала ему язык. Толпа радостно взвыла.
— Хочу, хочу такую обезьяну! — закричал Роберт, теребя мейстера за рукав.
Тот благожелательно улыбался:
— Не правда ли, некоторые вещи лучше один раз увидеть своими глазами, милорд, чем много раз читать и слышать?
И счастливый Роберт охотно согласился с ним.
— Наш город самый большой в Долине, — рассказывал Джайлс ослеплённому диковинами Роберту. — Конечно, он меньше Королевской Гавани и немного уступает Староместу, но он больше Белой Гавани, и нигде нет таких искусных портных… Потом мы можем подняться на Портняжный Холм и…
— Нет, — сказал Роберт. — Зачем мне портные? У меня много одежды. В пекло!
— Тогда давайте пойдём в Оружейный конец. Столько кузниц вы не увидите нигде, даже в столице… А какие мечи и доспехи делают наши мастера! Если вам будет угодно, милорд, они за одну ночь выкуют вам шлем в виде головы сокола.
— Не угодно, — сказал Роберт, кидаясь к очередной лавке: — А это что?
— Это сладкое мороженое молоко, милорд. Хотите попробовать?
— Хочу! И ещё вот это хочу… и вон тот цветной плащ… Он что, из перьев?
— Да, милорд. Их делают на Летних островах. А ещё летнийцы делают лучшие луки… и сладкое янтарное вино… Хотите попробовать?
— Хочу! Хочу! А это что?
Роберт подошёл к дощатому навесу. На стене висела мишень с нарисованным драконом. Желающие подходили, платили серебряную монету за полдюжины коротеньких копий с иглой на конце, а затем кидали их, стараясь попасть в глаз или нос — за это хозяин лавки давал призы.
— И это тоже хочу… — сказал Роберт. От избытка эмоций у него уже кружилась голова.
Свита обступила его, и Бриенна довольно наблюдала, как два из шести копий воткнулись в глаз и крыло. Сопровождающие одобрительно захлопали, а хозяин вынес Роберту награду: деревянную фигурку коня в боевой броне и рыцаря, у которого сгибались руки и ноги, отчего его можно было усадить в седло.
— Не зря мы с тобой тренировались, Роберт, — сказала Бриенна. Тот радостно кивнул.
— Вы играете в кайвассу, милорд? — задал следующий вопрос неугомонный Джайлс. — Её придумали в Волантисе и теперь везут оттуда к нам. Смотрите, какие красивые доски из дерева. А фигурки из чистого золота!