Сила и ярость Юга (СИ)

— А этого зачинщика и предателя оставьте без воды, — указал на Риана. — Посмотрим, как быстро сдохнет.
Глава 10
И дальше ей смотреть уже не дали. Как бы Ясмин не сопротивлялась, она успела лишь мельком увидеть, что Риана и остальных увели под конвоем. Ее саму Вальдер обхватил рукой — горячей, влажной от пота (или крови?!) — и заставил вернуться в дом. Он приговорил Риана к мучительной смерти! Она не оставит это так!
— Ваши знакомые решили, будто мы пришли сюда войной, — заговорил Вальдер. — К сожалению, они ошиблись. Мы не хотим войны. — Он обвел взглядом всех.
В своем белом наряде с пятными крови и грязи он смотрелся особенно пугающе, несмотря на предельное вежливое выражение лица. Ясмин с каким-то торжеством разглядела его вспотевшие виски и заметно учащенное дыхание: сражаться на таком пекле он явно не привык. А потом снова обратилась взглядом к взволнованным людям. Среди собранных в зале ведь была и мать Риана. Ясмин попыталась найти ее, но женщину куда-то оттеснили, а люди Вальдера сдерживали их беспокойство и лишние разговоры.
— Что вы сделали с ними? — вышел вперед Кардьян, и Ясмин заметила, как гневно раздуваются его ноздри. Еще немного — и старик сам полезет в драку.
— Они живы. — Вальдер мотнул головой в сторону двора. — Пока. Я не хочу крови и смертей. Пусть это будет последнее наше недоразумение, да, госпожа?
Ясмин помолчала, но потом, не глядя на своих, отозвалась:
— Я тоже не хочу крови.
Вальдер взял все в свои руки, обратившись к колдунье, которая вместе с шаманом отошла поодаль и бесстрастно ждала, чем все завершится.
— Обряд закончен?
Молодая колдунья медленно кивнула, звякнув массивными украшениями на шее и цепочками в волосах, а потом посмотрела Ясмин в глаза. Расплылся позади нее силуэт шамана Деера, а все внимание заняло гладкое девичье лицо с острыми скулами и поволокой во взгляде.
— Богиня Теа услышала вас.
Что там было в ее особом выражении лица — одни духи разберут. Будто хотела что-то сказать, но не хотела сейчас. Ясмин показалось, что светлые глаза стали совсем белыми и исчезло все, осталась лишь она одна в густой пустоте, наедине с собой. Откуда-то тихо донеслась странная музыка, но Ясмин лишь завороженно смотрела в крохотные точки зрачков богини и больше не видела ничего вокруг.
Что она, Ясмин, хочет на самом деле? Боится замужества? Ненавидит мага и проклятого захватчика? Боится за своих людей и за Риана? Или боится саму себя… что она врет, и что ее, как и Ирту, увлечет эта сила, опыт и власть, эта непоколебимая уверенность в себе? Что-то такое, чем Вальдер до боли напоминал отца, не внешне, внутренне, и этим вызывал страшное смятение.
Но этот маг только что сражался до крови с ее друзьями. С теми, кто решился пойти войной ради нее — Вальдер готов был их убивать. От него даже пахло сейчас кровью. И он жесток, пусть и называет это справедливостью: если бы не ее просьба, он бы убил Риана!
Неожиданно чужие мягкие губы накрыли ее, подбородок уколола короткая борода, а резкий мужской запах с ароматом мускуса и далеких земель закружил голову. Вальдер целовал ее уверенно, не смущаясь ни колдуньи, ни чужих вокруг. На правах хозяина.
Ясмин наконец отпрянула, чтобы услышать далекие слова:
— Тарейа калеорас сан.
Вальдер прижал ее к себе одной рукой и шепнул:
— Благодарю за покорность, кирия. Теперь сама богиня пожелали нам счастья. Разве не чудесно?
Но Ясмин, погруженной еще в то странное состояние при взгляде юной колдунье в глаза, было все равно, что он скажет.
На щедром застолье, которое решил устроить Вальдер после церемонии, все ломилось от угощений. Это он тоже успел устроить… В этот раз в столовую были приглашены не только чужаки, но и ближайшие родные, все слуги Ясмин, и все, кто присягнул на верность новому хозяину.
Поначалу они сидели скованно, ощущая себя чужими в знакомом доме. Прямо при них завоеватели дали отпор местным и показали, что не отступятся от покоренных земель. но похоже присутствие за столом Ясмин постепенно успокаивало конфликт. Почти никто из них не видел самой схватки, а только слышали о том, что произошло.
 
На нее смотрели, к ней обращались и тихонько разговаривали, пока Вальдер решал какие-то вопросы со своими, говоря на странном северном акценте, и наконец обстановка сгладилась. Кардьян незаметно пожал ее ладонь, а сидевшая рядом тетушка Иллейв, по-прежнему прямая и статная, как всегда, пыталась поддержать незамысловатым разговором и ободряющими улыбками. Ясмин приподняла голову и держала себя со всей врожденной грацией. Она знала, что сейчас только так она вернет людям уверенность в завтрашнем дне, и потом, когда они увидят, что она по-прежнему сильна и уверена — решатся пойти за ней до конца.
Ясмин верила, что такой день настанет.
Но беспокойство за судьбу верного друга и других висело грузом на шее. Под конец, не выдержав этого гнета и устав от тесного ворота платья, Ясмин поднялась.
— Прошу простить меня, господа, я очень устала.
Мало кто из присутствующих видел, как отчаянно она сегодня стояла на перилах балкона, как умоляла Вальдера пощадить Риана, зато прекрасно видели люди Вальдера — Ясмин оглядела их лица. Ну и пусть.
Новоиспеченный супруг благожелательно кивнул. Он еще не знает, что по обычаям местных свадеб его ждет горячий прием, если он решится войти к ней сегодня.
— Сопроводите госпожу до комнаты, — с вежливой улыбкой предложил Вальдер слугам.
Хорошо, что не своим солдатам! Ирта, прислуживающая за столом, поставила графин и кивнула. Она проводила Ясмин до ее комнаты, молчаливо вошла следом и с осторожностью помогла снять летящее платье. Украшающие пояс камни тихо звякнули и прошлись холодом по коже.
— Богиня Теа благославила вас? — не сдержала Ирта любопытства. — О да, — отозвалась Ясмин, без сил закутываясь в простую ночную рубашку.
Она переоделась, не переставая бросать взгляды за окно. Сбежать со второго этажа, снова добраться до Риана и выручить его из заточения? Или хотя бы принести ему воды? Благо, стражники за дверью сейчас едва ли ждут от нее такой прыти.
Ясмин подошла к окну, но поняла, что сейчас затея не выполнима. Раскаленное солнце нагрело крышу, к тому же на таком ярком свету Ясмин не пробраться незаметно.
— Ты видела Риана… и остальных задержанных? — повернувшись, спросила она у служанки.
— Да госпожа, — с печалью в голосе сказала Ирта. — Бедолаг сковали кандалами и оставили на улице, а Риану не дали даже глотка воды! Боюсь, к завтрашнему дню он потеряет сознание.
Ясмин шумно выдохнула.
— Ирта, сделай что-нибудь, я прошу! Проберись туда, отвлеки воинов или, не знаю, обольсти их, ты же умеешь? Можешь прихватить что-то со стола, якобы собакам. — Ясмин схватила испуганную Ирту за руки. — Не дай Риану умереть, умоляю. А я попробую добраться до них вечером, в сумерках. Я что-нибудь придумаю.
— Я постараюсь, госпожа, — неуверенно откликнулась Ирта, обернувшись на дверь. — За всеми нами следят, но я попробую.
— Иди, — попросила Ясмин и осталась в комнате одна.
Ей-то так просто никто не даст выйти.
Ясмин прошлась по комнате ещё раз, коснувшись резной опоры балдахина. Повела пальцами по такому же изящному столику из тёмного дерева. Обед затянулся надолго, и солнце за окном клонилось к лесу — жара потепенно спадала, как тёплое одеяло, обнажая кожу. Прижавшись лбом к деревянной раме, Ясмин смотрела сквозь полуприкрытые ставни на слабые колыхания тростниковых листьев на плантации за забором.
Ему хоть бы хны. Будет расти тут как прежде, кто бы ни жил в этом доме: законные хозяева, заботливый до одури отец, отдавший плантациям всю жизнь, или этот новый захватчик. Сахарным растениям все равно — знай подставляй зеленые листья щедрому солнцу да впитывай влагу с земли.
Ясмин вспомнила, как в детстве отец срубил один созревший стебель и дал ей попробовать сладкий сок растения, такой приторный, что на языке ещё долго оставался этот привкус.