Пленница сновидений

— Тебе уже двадцать восемь, старина, — сказал он себе. — Наверно, пора подумать о чем-нибудь более постоянном. О девушке, за которую стоит держаться.
Как многие современно мыслящие молодые люди либеральных взглядов, придерживавшиеся принципа равноправия полов, Чарльз тайно мечтал о девушке, которую нельзя найти «на каждом углу». О девушке сдержанной, с чувством собственного достоинства. С которой нельзя переспать в тот же вечер.
Он позвонил Зое, едва выбравшись из пробки на Оксфорд-стрит.
— Квартира Зои Пич, — раздалось в трубке. — Говорит автоответчик. Оставьте сообщение после сигнала.
При звуке ее ясного, женственного голоса у Чарльза участился пульс, и это было удивительно приятно. Он улыбнулся и положил трубку, не оставив сообщения. Пусть догадается! Но определитель номера ей не поможет: его мобильный телефон исключал такую возможность.
Чарльз звонил еще несколько раз и неизменно натыкался на автоответчик. Сначала он был заинтригован, затем начал раздражаться.
А, звоня из полутемного бара в Сохо, оставил краткое послание, поинтересовавшись, где ее черти носят.
На следующий день Чарльз решил, что пора переходить к следующему этапу плана, а именно преподнести Зое приятный сюрприз, неожиданно явившись к ней домой с дорогим букетом и, может быть, бутылкой шампанского.
Ему и в голову не приходило, что Зоя может не обрадоваться его приходу. Женщины ни разу не говорили ему «нет». Ни при первой встрече, ни потом. А тем более после месячной разлуки.
Он примчался к ее подъезду и с досадой припарковался у соседнего дома, поскольку привычное место было нахально занято черным мотоциклом «БМВ».
По пути к крыльцу он остановился и критически осмотрел мотоцикл. Тысяча кубических сантиметров, модель начала восьмидесятых, сверкающая кожа и нержавеющая сталь. В приличном состоянии, но вещь, достойная скорее коллекционера, подумал Чарльз, пытаясь представить себе владельца этого чуда.
Почти такую же машину он получил в подарок на восемнадцатилетие от щедрого дядюшки, который в шестьдесят лет сам щеголял в коже и шлеме, гонял по сельским проселкам и пугал пожилых леди, чинно ехавших в своих машинах на какие-нибудь курсы аранжировки цветов… По крайней мере, так нравилось думать самому Чарльзу.
Его собственный драндулет прожил короткую, но славную жизнь, закончившуюся на дне одного озера в западной Шотландии после веселой новогодней ночи.
Отец Чарльза сначала встревожился, а потом вышел из себя. Он топнул ногой и решительно заявил, что следующее транспортное средство его сына будет ездить не на двух, а на четырех колесах и передвигаться с помощью куда менее мощного мотора. В результате Чарльз до совершеннолетия был вынужден довольствоваться скромным «гольфом Джей-Ти» и сменил его только тогда, когда получил право самостоятельно пользоваться своими деньгами.
Он покосился на новый красный «мерседес» с откидным верхом и, припомнив лишения юности, почувствовал прилив невыразимого счастья.
Держа в руках букет роз и бутылку хорошо охлажденного шампанского, он пружинисто поднялся по ступенькам и позвонил в дверь.
Прошла минута, но ничего не случилось. Он снова положил палец на кнопку и долго не отпускал. Где-то в глубине дома раздалось жужжание. Чарльз знал, что Зоя здесь: ее машина диковинного желто-кремового цвета стояла рядом с мотоциклом.
— Ну же, ну!
Она что, издевается над ним?
Он сжал губы, положил букет на ступеньку, взял бутылку под мышку и начал яростно колотить в стеклянную дверь, как будто хотел разбудить мертвого.
Сквозь толстое узорчатое стекло замаячил расплывчатый контур спускавшейся по лестнице хрупкой фигурки. Руки Зои были подняты к шее, словно она поправляла бусы или застегивала пуговицу.
Чарльз посмотрел на часы. Половина десятого. Не собиралась же она ложиться спать в такую рань! При мысли о постели и неуловимой Зое у него участился пульс.
— Ангел! — воскликнул он, когда дверь открылась, и протянул испуганной хозяйке огромный букет.
Она смотрела на Чарльза так, словно не узнавала его.
 
— Ну, вспоминай же! — поторопил он.
— Чарльз! — с явной опаской пробормотала она.
— Может быть, разрешишь войти? — Кое-кто заподозрил бы в этой фразе сексуальный подтекст, но Зоя просто вежливо посторонилась.
— Давно не виделись, — бросил он, кладя розы на столик, и сунул ей в руки бутылку. — Положи ее в морозилку, ангел. Она согрелась у меня под мышкой. Ну и попотел же я у твоих дверей!
— Ох! Извини, пожалуйста, — сказала искренне взволнованная Зоя.
— Не беспокойся, дорогая. Я заслужил хорошую головомойку за то, что не являлся целую вечность!
— Все в порядке, Чарльз, — серьезно сказала ему Зоя. — Тебе не за что просить прощения.
Чарльз придерживался того же мнения, но хорошо знал, как следует вести себя в подобных обстоятельствах.
— Простим и забудем, верно?
Он чарующе улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в щеку.
Зоя рассеянно улыбнулась, взяла бутылку, пошла на кухню и осторожно положила ее в холодильник.
Чарльз шел следом, потирал руки и улыбался, предвкушая дальнейшие события.
Тут его ждало потрясение. На столе стояли хрустальные бокалы с недопитым вином, рядом валялись смятые крахмальные салфетки. Эта сцена была ему слишком хорошо знакома: интимный обед вдвоем, внезапно брошенный ради более приятного занятия.
Пока он с укоризной смотрел на Зою, по лестнице неслышно спустилась темная фигура. Чарльз поднял глаза и застыл от изумления. Длинноногий Франсуа Рожье, облаченный в черную кожу, крепко обнял Зою и удалился, приветственно помахав рукой непрошеному гостю.
  
Глава 15
 
Зоя вынимала из багажника свои сумки и пособия. Всю дорогу она мечтала о Франсуа, но сейчас, взглянув на подъезд школы, подумала о Леоноре. И тут же — о Чарльзе.
Ах, бедный Чарльз, с каким несчастным видом он стоял у нее на кухне, чувствуя себя третьим лишним! Внезапное столкновение с Франсуа, не оставлявшее повода для сомнений, пробило в броне его жизнерадостности зияющую брешь, и это заставляло Зою думать о Чарльзе с виноватой нежностью.
Она шла по коридору и отвечала на приветствия обрадованных детей:
— Хелло, мисс Пич! Доброе утро, мисс Пич!
Душа пела от радости. Зоя была влюблена, мир казался восхитительным, и хотелось обнять каждого встречного.
Сегодня в школе царили дружелюбие и энтузиазм. Они согревали душу, дарили надежду на будущее, которое принадлежало бодрым ученикам этой школы и всех остальных школ на свете.
Мальчик, бежавший навстречу, взял у нее из рук сумки. Девочка, проходившая мимо, восхитилась ее зелеными замшевыми туфельками с пурпурными пряжками:
— Вот это да, мисс Пич! Потрясающе!
— Когда они станут мне малы, я отдам их тебе, — пообещала Зоя.
Она вошла в кабинет сияющая и запыхавшаяся. Ну и что, зато она успела опередить своих учеников!
Дети тут же стали просачиваться в комнату. Ее любимые усердные слушатели… Она поздоровалась с каждым в отдельности и объявила первое задание — проверку беглости чтения. Упражнение было искусно замаскировано: каждый получил письмо в цветном конверте с нарисованным самой Зоей зверьком.
На конверте Леоноры красовался маленький лохматый песик — дворняжка, поскольку девочка говорила, что это ее любимая порода и что точно такой пес живет у ее соседки.
— Я правильно нарисовала? — спросила Зоя, показывая ей конверт и с интересом ожидая ответа.
Леонора могла критиковать даже тех, кого любила. Если ей что-то не нравилось, она не скрывала этого, ибо, по примеру отца, предпочитала безжалостную честность снисходительной лести.
— Да, — сказала Леонора и подняла на Зою лучащиеся глаза, довольная тем, что у них есть общая тайна.
Прямота девочки заставила Зою устыдиться. Она похлопала Леонору по плечу и мысленно ответила Франсуа: «Да, мой дорогой, ты прав. Мы должны обо всем рассказать Леоноре. И чем скорее, тем лучше».