Дело о жёлтых хризантемах (СИ)

Он какое-то время задумчиво молчал, а потом вдруг спросил:
— Скажи мне, Стефан, кто шьёт тебе одежду?
— Что? — юноша удивлённо взглянул на него.
— Я просто заметил, как изящно выглядит твой костюм, он украсил бы и молодого придворного, не то, что юного провинциального рыцаря…
— Я пока не рыцарь… — смутился Стефан.
— Дело поправимое. Но я это к тому, что мой гость господин Хуан по дороге сюда попал в передрягу и потерял свой багаж. Нам нужно срочно заказать ему новую одежду, но ты же видел его! Он очень придирчив, когда дело касается его нарядов. Кажется, портной, сшивший твои камзол и штаны, смог бы удовлетворить его капризы.
— Мы заказываем одежду портному из Рошамбо господину Томази. Иногда он приезжает к нам с образцами тканей и снимает мерки, потом привозит одежду для примерки и, окончательно подогнав её в своей мастерской, присылает сюда. Он шьёт одежду и для отца, и для меня, и даже платья для матушки. Он очень хороший портной. Матушка говорит, что даже в Лианкуре такого нет. А в Рошамбо он шил для прево графа де Невера до того, как его арестовали, а теперь, наверно, шьёт и для его сиятельства маркиза Ардена. Только он берёт за свою работу дорого.
— Это ничего, — улыбнулся Марк. — Иди, мой мальчик, и ни о чём не беспокойся. Я уверен, что в том, что случилось с Манон, нет твоей вины.
Стефан поднялся и, неловко поклонившись, ушёл.
— Подумать только… — проворчал сидевший в той же комнате Шарль. — Он младше нас с Эдамом всего лишь на год-два, а ведёт себя как Валентин.
— Думаю, что Валентин выглядит куда взрослее его, — усмехнулся Эдам. — Но что ты хочешь от мальчишки, который всю жизнь прожил в такой глуши под крылом у родителей, — он перевёл взгляд на хозяина, который задумчиво смотрел на пламя стоявшей на столе свечи. — Вы ведь спросили его о портном вовсе не из-за заботы о господине Хуане, верно? Я тоже заметил, что его штаны сшиты из той же ткани, что и кошелёк, который вы нашли у разбойника. Думаете, что этих головорезов подкупил де Невиль?
— Ты наблюдателен, — одобрил Марк, — но слишком торопишься с выводами. Эта ткань могла быть не только у этого портного, а если и он сшил этот кошелёк, то у него и помимо де Невиля должно быть множество заказчиков.
— Например, маркиз Арден.
Марк бросил на оруженосца недовольный взгляд.
— С чего бы Лорентину убивать меня? Нет, просто пока мы получили в свои руки кончик тоненькой ниточки, которую нам предстоит размотать.
— Хотите, чтоб я съездил в Рошамбо и расспросил этого Томази?
— Ты оруженосец, а не сыщик, — напомнил ему Марк. — Позови сюда Марселона. Я поручу это дело ему.
Тот явился по первому же зову и внимательно выслушал поручение графа.
— Я отправлюсь туда немедленно и, как только всё выясню, вернусь! — тут же заявил он.
Марк невольно посмотрел в окно, за которым всё так же чернело непроглядное ночное небо.
— Незачем так спешить, — произнёс он. — Я слышал, что ночью дороги здесь небезопасны. Недавно мы и днём наткнулись на разбойников, а ночью, как говорят рудокопы, из шахт выходят подземные духи.
— Это всё россказни дремучих людей, ваше сиятельство, — с готовностью возразил Марселон, — а что ж до разбойников, то, я уверен, им не удалось уйти от вашего меча. Так что я ничем не рискую, если поеду немедленно, — и искренне взглянув на графа, признался: — Если честно, ваша светлость, мне не терпится снова заняться привычной работой. Тут слишком тихо, мой хозяин, которого вы мне поручили, — человек простодушный и шагу лишнего боится ступить, лишь бы не причинить своему благодетелю, то есть вам, какие-нибудь неприятности. Я тут уже всё обнюхал и обползал, свёл знакомства с кем только можно и всё у всех выспросил. И потому возможность снова заняться расследованием — для меня большая радость.
— Охотно верю, дружище, и всё же я приказываю тебе выехать утром, когда будет светло, и не раньше. А пока, коль скоро ты никак не можешь без своего благородного ремесла, скажи, что ты успел разузнать об обстоятельствах смерти этой девицы Манон. Не мог же ты пройти мимо такого странного происшествия, не сунув нос в это дело.
 
— Это верно, ваша светлость, — кивнул Марселон, обратившись к нему так, как привык на службе. — Я между делом расспросил слуг, но все они твердят о проклятии маркизы, которая будто бы доводит девиц до самоубийства.
— Что это за история? — спросил Марк.
— Да странная история, ваша светлость. Поговаривают ещё, что маркиза тут и ни при чём, просто её крик среди ночи предвещает беду, а дело тут совсем в другом. По легенде в здешних краях жила когда-то молодая девица, которая хоть и была дочерью рудокопов, но влюбилась в благородного рыцаря. Он сначала отвечал ей взаимностью, но, сами понимаете, какой рыцарь женится на бедной девушке! И он женился на той, что была ему ровней, а девица пошла в сад, где они встречались, и умерла. Её похоронили, а через какое-то время на её могиле выросли жёлтые хризантемы. Вот после этого и начали накладывать на себя руки девицы из разных селений, и каждый раз возле них, на их теле или после на могиле находили жёлтые хризантемы. Такая вот жуткая история… Что-то не так, ваша светлость? — заметив, как изменился в лице Марк, спросил Марселон.
— В волосах Манон тоже была жёлтая хризантема.
— Вот уж ужас, так ужас… — испуганно пробормотал бывший сыщик. — Неужто то самое проклятие?
— Но кто-то ведь должен был наслать его, и почему именно на Манон?
— И то верно… — Марселон задумался. — В замке и посёлке внизу и другие девицы имеются, почему ж именно она? А ведь может быть… — он встревоженно посмотрел на Марка. — Слышал я от стражников на нижних воротах, что на днях Манон поссорилась с какой-то ведьмой и та её прокляла.
— Какая ещё ведьма?
— Живёт тут одна неподалёку на окраине посёлка Сен-Жак. Это большой посёлок, где живут рудокопы. Говорят, что эта старуха страшная и не в своём уме. У неё шрам через всё лицо, и она всё время ходит к богатым людям и клянчит деньги на свой приют?
— Что за приют?
— Она собирает туда ото всюду немощных и больных, ухаживает за ними, кормит. Деньги ей собирают рудокопы, но всё равно не хватает, вот она и клянчит. И говорят, что она зла на язык и её проклятия сбываются. Её бы давно уж на костёр затолкали, только кто тогда за стариками и калеками приглядывать будет? Ну, и к тому же она, видите ли, мать смотрителя рудников господина Бартлена, и вдова того смотрителя, что был до него, поскольку он унаследовал свою должность за отцом.
— И что же случилось между нею и Манон?
— Она явилась в замок и потребовала встречи с госпожой графиней. Стражники не решались беспокоить её сиятельство, но всё же отправили посыльного в дом, и тот передал всё Манон, поскольку она служанка госпожи. Манон тут же спустилась вниз к воротам и, увидев эту образину, заявила, что её сиятельство не будет с ней говорить. Старуха разъярилась и стала ругать и служанку, и её хозяйку, обвиняя в жадности и гордыне, а после сказала, что обе поплатятся за свои грехи. Ну, Манон тоже за словом в карман не лезет и отлаивалась, как торговка с рынка. Эта перепалка так надоела сержанту, что он уже хотел прогнать старуху подобру-поздорову, но тут прибежал господин Бартлен и с трудом увёл разбушевавшуюся мать. Может, это то самое проклятие?
— Не то, чтоб я не верил в силу проклятия, друг мой Марселон, но всё же полагаю, что вот так в сердцах высказанное слово вряд ли может привести кого-то к самоубийству, или эта старуха поистине сильная ведьма, в чём я сомневаюсь.
— Но говорят, что с помощью колдовского обряда можно навести морок, из-за которого человек в петлю полезет.
— Можно-то можно, но для этого нужен сложный обряд и человек, свершающий его, должен обладать магическими способностями и тайными знаниями. Я это знаю, поскольку однажды такой обряд был направлен против меня самого, но, как видишь, я жив, хоть колдун, затеявший то дело, был не лишён способностей.
— И что ж с ним стало?