Noir (СИ)

— А кто был с ними?
— Анатоль, младший слуга. Малый достаточно расторопный, чтобы уследить за рабочими в доме.
— Он сейчас в комнате с остальными?
— Нет, — потёр подбородок Жоликёр. — Его там нет. Не весь штат слуг проживает в доме хозяина. Он ушёл домой около десяти вечера, как обычно. Вы его в чём-то подозреваете?
Я отделался ничего не значащей фразой — дворецкий меня больше не интересовал.
Дюран тоже довольно быстро закончил допрос Рюэля, и мы вместе вышли на лужайку перед особняком, чтобы покурить и обменяться полученными сведениями.
— Картина вырисовывается примерно такая, — начал первым я. — Под видом коммунальной инспекции в дом проникли некие люди. Они осмотрели весь дом и подбросили тело в спальню. Это не составило труда — у них явно с собой были ящики с оборудованием для проверки труб и радиаторов. В одном из них и принесли тело.
— И никто за ними не следил?
— Следил, конечно, некий слуга по имени Анатоль. Он ушёл из особняка в десять вечера. Готов поставить все сбережения против ломаного сантима, что дома его не найдут, а тело его давно уже сгорело в топке Коллектора. А если сделать запрос в коммунальную службу, то выяснится, что никакой проверки отопления не было, как и жалоб на давление в трубах.
— Найти этих лжекоммунальщиков не выйдет, — кивнул, скорее, своим мыслям Дюран.
— А у тебя что? — поинтересовался я у него.
— Прокурор перешёл дорогу нашим друзьям в синих костюмах. Он очень серьёзно наступил им на хвост. Дело в том, что одного из тех, кто напал на тебя, чернокожего, нашли в частной клинике. Медсестра, присматривающая за ним, оказалась весьма законопослушной и внимательной. Она сообщила в полицию об анонимном пациенте с множественными огнестрельными ранениями. Ажаны сложили два и два и тут же взяли палату под наблюдение. Сообщили и нам, так что сейчас твой друг под надёжным колпаком. Однако недавно за ним явились другие господа в синих костюмах и попытались забрать из клиники. Персонал и врачи не в курсе, кто у них лечится, однако проинструктированы надлежащим образом. Они тянут время, но долго делать это не выйдет. На арест чернокожего нужна санкция прокурора, и Рюэль должен был её выдать, — Дюран глянул на поднимающееся над крышами домов солнце, — уже сегодня.
— А господа в синих костюмах, как всегда, сработали на опережение. Они знали о том, что прокурор должен дать санкцию, кто-то им сообщил это, верно?
— У них очень хорошая сеть информаторов, и если бы дело касалось только коллегии, я был бы уверен. Но медсестра пошла в полицию, а уж там-то болтунов хватает, особенно если язык им развязать десятком-другим крон.
— Кампания против Рюэля только начинается, — заметил я. — Сегодня стоит ждать статью о том, что в его доме найдено тело женщины, а спецслужбы пытаются замять это дело. И газета, уверен, будет далеко не «жёлтая». Скандал поставит под удар Рюэля, и его полномочия приостановят. А это даст возможность синим костюмам забрать моего чернокожего друга из клиники.
— Проклятье! — выпалил Дюран. — Они всегда на шаг впереди! У них всегда готов ответный ход на каждое наше действие. Неужто мы и в самом деле тупые обезьяны, какими считают нас сидхи?
— Наша беда в том, что мы слишком логично поступаем, — ответил я. — Наши шаги слишком просто просчитать. В логике сидхи могут превосходить нас, но они не способны кое на что, и это разительно отличает нас от них.
— И что это?
— Порыв, взводный, — я намеренно напомнил Дюрану о нашей службе, — вот что отличает нас от эльфов. Они спокойные, логичные, продумывают всё до точки. Но сколько раз мы ломали им карты, когда держались до последнего, а по их логичным расчётам должны были отступить, или когда кидались в совершенно безрассудные атаки, даже на превосходящие силы.
— Ты предлагаешь нечто в этом роде, ротный? — Дюран тоже явно не без умысла вспомнил о моей прежней должности. — Нечто такое, что можно назвать крайне нелогичным поступком?
— Совершенно верно. — Я щелчком отправил окурок в мраморную урну, установленную перед выходом на лужайку. — У меня был удивительно дерьмовый день вчера, я спал всего пару часов, так что чего от меня ещё ожидать, как не безрассудства?
 
Чувство юмора у судьбы развито просто до неприличных размеров. Подстреленный мной чернокожий лежал в той самой клинике, в которой, как я считал, держат дочь Равашоля. Больница была частной и не отчитывалась за своих пациентов перед медицинским управлением урба, так как находилась полностью на своём обеспечении. Этим пользовались воротилы теневого бизнеса и преступные бонзы, не первый год находящиеся в розыске. Даже без доноса медсестры чернокожего стоило искать именно там.
Звали его, кстати, Турк. Вот просто Турк. Даже не ясно, что это — имя, фамилия или прозвище. В книгу регистрации клиники он записан не был, а самого пациента вполне устраивало обходиться без фамилии.
Сам Турк не знал пока, что его взяли в оборот. Он находился в своей палате, к нему приходили медсёстры, дважды в день осматривал врач. На все вопросы, когда его выпишут, персонал отвечать конкретно отказывался, что, скорее всего, уже вызвало у Турка определённые подозрения.
Когда же в его палату, у дверей которой дежурили двое силовиков Надзорной коллегии в штатском, вошёл я, сомнения, если они и были у Турка, развеялись, как дым по ветру.
Он сел на кровати, глядя мне прямо в лицо. Выглядел он ещё неважно, отметил я не без злорадства. Большая часть дроби пришлась в правую сторону его тела и лицо. Сильно пострадала рука, до сих пор скрывающаяся под бинтами. Каждое движение доставляло Турку сильный дискомфорт, он старался не морщиться, но получалось у него не слишком удачно.
— Вот ты и попался, голубчик, — с самой мерзкой улыбкой, какую только сумел изобразить, заявил я, закрывая за собой дверь палаты. — Славно я тебе крылышки подпалил.
— Я тебя тоже хорошо достал, — ответил Турк.
Надо сказать, бесстрастный тон выдерживать ему удавалось отлично.
— Не спорю, — кивнул я, — но меня подлатали первым, как видишь. Если надеешься на своих друзей, таких же любителей синих костюмов, думаешь, что они вытащат тебя отсюда, то зря. Санкция прокурора на твой арест и перевод в тюремную больницу получена. Собирай вещи, если они у тебя есть.
Турк находился в клинике в информационном вакууме, он ничего не знал о разразившемся скандале, помешавшем Рюэлю дать санкцию на его арест. Чернокожий не был такой важной персоной, чтобы без визы прокурора урба на ордере невозможно было арестовать его. Всё дело было в состоянии здоровья, и тут тот факт, что Турка всё ещё держали в клинике, играл против следствия. Только после ознакомления с рекомендациями лечащего врача лично прокурор урба должен был давать санкцию на перевод в тюремную больницу, снимая таким образом всю ответственность с руководства больницы, где лечится подозреваемый.
Этим утром, как я и предполагал, сразу в нескольких ведущих газетах урба вышли разгромные статьи с фотографиями тела в роскошном интерьере особняка Рюэля. Надзорная коллегия вынуждена была приостановить полномочия Рюэля до конца разбирательства по этому делу.
Так что Турк находился в относительной безопасности, вот только сам он об этом не знал. На чём и строился мой расчёт.
— А ты тут при чём? — приподнял бровь, изображая крайнее удивление, чернокожий. — Или успел в полицию завербоваться ради меня?
— Может, и стоило бы, — в столь же притворной задумчивости покачал я головой, — да свобода, пожалуй, дороже. Я порадоваться за тебя пришёл — в больнице торчать ведь скука смертная. Не то что в камере.
 
Я подошёл ближе к его койке.
— Вы ловкие ребята, выбили у нас все козыри из рук, — продолжал разглагольствовать я, делая ещё шаг вперёд. — Подтолкнули меня к нужному вам решению, ворвавшись в контору. Вся ваша попытка убийства была игрой, верно? И это притворство нам обоим дорого обошлось. Если бы вы с твоим дружком-полуэльфом на самом деле хотели прикончить меня, уладили бы всё без этого спектакля с удавкой. С пистолетом ты обращаться умеешь, уж это я на себе почувствовал. Вы следили за мной, и когда я навёл вас на место встречи с Равашолем, убрали его при помощи первоклассных наёмников. Оборвали ниточку, а вот ты остался. Последняя зацепка в этом деле — и уж за тебя возьмутся всерьёз. Я даже удивлён, что тебя не убрали раньше твои же товарищи — любители синих костюмов.