Гросс (СИ)

Как ни странно, принесенная одежда оказалась цесаревичу впору. И свитер, и штаны из плотной ткани были как будто на него шиты, разве что пилотская куртка с зимней шапкой оказались немного великоваты. К слову сказать, Колычев никуда не ходил, приготовив все необходимое заранее, но не говорить же об этом царскому сыну?
— Коля, ты вот чего, — ободряюще улыбнулся Март. — Самое главное, не заморачивайся и не тушуйся. Мы сейчас все — просто молодежь, студенты… Не все же время делами заниматься. Поэтому в ближайшие часы и ты не царевич, и я не сенатор-гросс, да и Саша не внучка главкома ВВФ. Понимаешь? Отпусти себя. Попробуй, каково это — быть только самим собой, а не наследником всероссийским.
— Да, кажется, я тебя понимаю…
— Вот и славно. 
— Ну что, вы готовы? — осторожно заглянула в комнату хозяйка.
— Да! — расплылся в счастливой улыбке Николай.
— Отлично! Тогда все к столу!
  
Глава 6
 
Улицы Академгородка были переполнены нарядной, веселой и бодрой молодежью, и Март с компанией сразу влились в общий поток гуляний. Масштаб празднования впечатлял. Шатры и площадки развернулись от Академического парка, раскинувшегося вокруг Гидробашни, до стадиона и Ольгинского пруда, где весь берег был уставлен торговыми палатками, торгующими блинами и прочей праздничной снедью, а также горячим сбитнем, чаем, а для желающих кое-чем погорячее.
На льду замерзшего пруда был еще в декабре устроен каток, а чуть дальше расположились еще не до конца вытесненные таксомоторами извозчики, предлагавшие покатать на санях всех желающих по территории Сосновского парка, который, вполне соответствуя своему названию, радовал светлым хвойным лесом и смолистым, морозным ароматом. Золотистые колонны сосен, белые сугробы, густо зеленеющие иголками даже посреди зимы кроны, ясное небо и яркое, но пока почти не греющее солнышко. Красота!
— Налетай на калачи, жаром пышут из печи! — прокричал на ухо немного обалдевшему от окружающей какофонии Николаю рослый торговец с полным лотком выпечки.
— Благодарю, я сыт, — вежливо отказался тот, опасливо косясь на ушлого офеню.
Но тот уже двигался дальше, продолжая зазывать желающих отведать угощения. С другой стороны приплясывал мужик, выряженный медведем, а вокруг музыканты и несколько пьяных до изумления студентов, предлагавших налить «зверю» чарку.
— А давай! — согласился «косолапый», и хотел было взять угощение, но не тут то было.
— Раз ты медведь, то лакай! — со смехом выкрикнул один из угощавших. — Налейте ему в миску.
Чем закончилось дело, цесаревич так и не узнал, потому что к нему привязалась цыганка с предложением погадать.
— Все скажу, касатик, ничего не утаю! — завывала она, семеня за молодым человеком. — Все вижу. Ты из богатого рода, да только никто тебя там не любит. Думают, что ты семейное дело продолжить не сможешь…
— Откуда вы знаете? — оторопел Николай.
— Я все знаю, — продолжала ковать железо, пока горячо, гадалка. — Позолоти ручку, я тебе твое будущее расскажу…
— Коля, пойдем, — попыталась потянуть его за собой Сашка, но почуявшие поживу ромалы уже окружили их со всех сторон.
— Ай какая красавица, — заплясал вокруг них целый табор непонятно откуда возникших черноволосых представителей фараонова племени. — Ай нанэ нанэ…
— Март! — в отчаянии крикнула почувствовавшая ментальный удар Зимина.
— А ну назад! — окатил цыган ответной волной Колычев, после чего некоторое время как будто мерялся силой с гадалкой, буравя ее взглядом, после чего та уступила, бросив презрительно:
— Сам не работаешь, так другим дай!
— Спасибо! — с трудом выдохнула Александра.
— Все нормально, — поспешил успокоить ее Март и повернулся к ничего не понимающему Николаю. — Ты как?
— Все хорошо, — пожал тот плечами. — Только эта женщина, кажется, и впрямь все про меня знает.
— Работа у них такая, — усмехнулся рейдер, успев про себя отметить, что цесаревич ментального удара даже не почувствовал.
— Куда теперь?
— А пойдемте кататься на санях?
 
— Я за!
— И мы тоже! — поддержали вернувшиеся к отставшим друзьям Ким с Калашниковой.
— По крайней мере, к нам там никто не прицепится, — едва слышно добавил Витька, незаметно возвращая в карман браунинг.
— Пусть только попробует! — нахмурился Март.
— Кстати, ты заметил, что у нашего нового друга мощный артефакт? Даже в «сфере» ничего не видно.
— А ты зачем с собой пистолет таскаешь? — попытался перевести разговор на другую тему Колычев.
— Даже не знаю. Почему-то решил, что он может пригодиться и, как видишь, почти не ошибся. Ладно, не хочешь говорить, не надо. Пойдем кататься!
«А Витька сильно прибавил, — с невольным уважением и даже некоторым раскаянием подумал Март».
Несмотря на то, что самой русской запряжкой считается тройка, большинство извозчиков ограничивалось лишь одной лошадью или, в крайнем случае, парой. Но, несмотря на это, кататься было весело. Ухоженные крепкие лошадки, звеня бубенцами, ходко тащили нарядно украшенные санки по накатанным дорожкам парка. На поворотах неказистые экипажи ощутимо кренило и потряхивало, отчего представительницы прекрасного пола дружно визжали, попутно уклоняясь от летевших из-под копыт комьев снега.
Николай сидел рядом с Сашей и счастливо улыбался, чувствуя, как соприкасаются их плечи. Правда, устроившийся с другой стороны Март держал девушку за руку и время от времени шептал ей на ушко разные ласковые слова, но пьяный от морозного воздуха и всеобщей атмосферы веселья цесаревич ничего этого не замечал.
На следующих санях рядом с кучером парень в синей поддевке и треухе наяривал на гармошке плясовую, а сидевший позади него Виктор, казалось, совсем забыл о своем восточном происхождении и пытался встать и пританцовывать. Получалось у него не слишком хорошо, и хохотавшая до упада Татьяна тянула его назад.
Время от времени их пытались обогнать, но нанятые ими извозчики хорошо знали свое дело и не уступили соперникам ни в скорости, ни в искусстве управления лошадьми. Проделав круг по всей территории парка, они вернулись в исходную точку, где их уже поджидали очередные желающие.
— Добавить бы, барин! — требовательно посмотрел на Марта «водитель кобылы», безошибочно определив в нем лидера.
— Прими, любезный, — не стал спорить Колычев, вытащив из-за пазухи бумажник.
— Надо было на Финский залив ехать, — мечтательно протянул Витька. — Там всех желающих на аэросанях катают…
— Да ну их, — наморщила носик Таня. — Двигатели ужасно шумят, а ветер от пропеллеров с ног сбивает.
— Я думал, тебе нравится шум моторов?
— В небе да, — парировала девушка. — А на земле лучше на лошадках!
— К тому же, — добавила Саша, — там тоже лихачат. Если столкнутся сани, то пассажиры, в худшем случае, отделаются ушибами или переломами, а вот неудачно отлетевшая лопасть винта может превратить в фарш даже самого одаренного.
— Да ну вас! — скорчил обиженную физию Ким. — Скучные вы…
— Нету в вас ни романтизьму, ни авантюризьму! — поддакнул Колычев, заслужив свирепый взгляд от своей суженой.
— Пойдемте назад, — предложила Зимина. — Скоро начнутся конкурсы, будет интересно.
— Какие конкурсы? — заинтересовался Витька.
— Разные, — повела плечами барышня. — Например, студенты от каждого факультета должны были сделать чучела. Те, у кого будет самое лучшее, получат приз.
— А что за приз?
— Не знаю. Но тебе могу порекомендовать соревнования в обжорном ряду. Кто быстрее съест стопку блинов или больше выпьет…
— Отлично! — обрадовался Ким. — Тогда идем скорее, а то я уже проголодался!
— Когда только успел? — вздохнула Таня.
— Коля, а ты как? — вспомнила о цесаревиче Александра.
— Куда вы, туда и я! — решительно выпалил тот.
— Ну вот и славно!
Саша не ошиблась. Конкурсы и впрямь получились интересными. В поедании блинов верх, как и следовало ожидать, одержал Виктор. Несмотря на то, что голодных студентов в Питере хватало, никто из них не смог тягаться в скорости с сыном страны «Утренней свежести», и вскоре Ким получил свой честно заслуженный приз — плетеную корзинку, полную конфет, пряников и прочих вкусностей.