Мой непокорный вампир (СИ)
Опять вздохнув, он снова уселся, развалившись в кресле и вытянув перед собой скрещенные ноги. Длинные, изящные пальцы он медленно переплел перед собой и уложил на живот.
— В общем, девочка, такие дела. Вчера я пил твою кровь, как ты, может быть, помнишь, — До этого момента все воспоминания вечера словно таяли в дымке, ускользая каждый раз как я тянулась к ним — но теперь все вдруг стало кристально ясным. — Для нас, вампиров, это обычное дело — немного чар, выпить крови, возможно, заняться сексом… — Он снова плотоядно осмотрел меня, и мне показалось, что он сейчас облизнется, как зверь, увидевший кусок свежего мяса. Но он сдержался и продолжил: — Но нас так грубо прервали, что я не закончил ритуал. И, что еще более досадно, — он скривился, словно лизнул лимон, — я… Я прикусил язык! — Несмотря на всю жуть ситуации я не смогла удержаться от смеха. — Не смейся, дослушай сначала! — Вампир явно досадовал на свою оплошность и особенно — на то, что приходится рассказывать о ней мне. — Все бы ничего. Но капля моей крови попала тебе на плечо, а затем…
— Я слизала ее… — Воспоминание мгновения вспыхнуло в моей голове: вот я удивленно смотрю на капельку крови на пальце, не понимая, чем мне ее стереть, и машинально подношу пальцы к губам… Кажется, я даже почувствовала этот странный вкус на языке. Действительно, смеяться мне совсем расхотелось. Я во все глаза смотрела на вампира, а чувство ужаса затапливало меня, грозя в любой момент выйти из берегов.
— Ты выпила мою кровь, и тем самым начала ритуал инициализации. Но я не могу сделать тебя своей! — Сквозь напускное безразличие все сильнее проступали человеческие чувства: злость, растерянность и даже, кажется, немного стыда. — Старейшина все мне сказала! Если я сейчас приму тебя в клан, то ближайшие двести лет инициация для меня будет закрыта. А зачем ты мне? Я даже не знаю тебя! Я не хочу быть рядом с тобой следующие несколько веков. Наш клан — это куда более близкие отношения, чем в людской семье, мы больше, чем родители и дети, чем братья и сестры, мы по-настоящему близки друг другу. И тебе нет места среди нас!
Все еще борясь с подступающим к горлу страхом, я не могла понять — в чем же проблема ситуации?
— Ну я и не настаиваю. Я и не хочу быть вампиром. Просто уходи и оставь меня, забудь, сотри мне память, или что там вы делаете в таких случаях! Никто и не поверит мне, но я и не расскажу, никогда, ни за что! — Я отстраненно, словно со стороны, слушала собственную сбивчивую речь, отмечая истерические нотки. Наконец, мне удалось заставить себя замолчать, с тяжело бьющимся сердцем дожидаясь ответа вампира. Ведь будь все так просто — его бы не было сейчас здесь, и не было бы всего этого разговора…
Я почувствовала, как страх покидает меня. Неужели все так просто? Конечно, я могу просто умереть — и не для кого не будет никаких проблем и забот. Я рассмеялась, удивляясь тому, как низко и сексуально прозвучал мой смех. Вампир улыбнулся мне в ответ, и наконец сделал то, чего я, оказывается, так ждала и жаждала. Приоткрыв губы, он кончиком алого языка медленно облизал губы.
Меня бросило в жар. Я принялась выпутываться из толстого халата — но тщетно, он держал меня, словно крепчайшие путы, но мой герой пришел мне на помощь. Сильные руки одним движением избавили меня и от махрового халата, и от тонкого шелка под ним — но я вовсе не была против, наоборот, я чувствовала, что именно этого я и хотела. Уже так давно.
Подхватив меня на руки, вампир отнес меня в кровать, по пути незаметно выключив свет. В темноте горячие руки ласкали мое тело тут и там, и вскоре к ним присоединились и губы — нежные, страстные, настойчивые. Я стонала, выгибалась навстречу его движениям, я задыхалась от страсти и чистейшего, неземного восторга. И совершенно не заметила момента, когда вампир избавился от своей одежды — лишь почувствовала, как ко мне прижалась уже не грубая ткань, а горячая обнаженная кожа.
Последний раз опалив мои губы страстным поцелуем, проникая языком в самую глубину моего рта и давая мне ощутить острое прикосновение его клыков, он мягким движением перевернул меня на живот и раздвинул мне ноги, устраиваясь между них. Послышался треск — вампир избавился от непрочного кусочка ткани, все еще разделявшей нас — просто разорвал мои трусики и отбросил куда-то в сторону. Я почувствовала, как его горячая плоть прижалась ко мне, и замерла, зная, что сейчас произойдет, и желая этого больше всего на свете. Сердце гулко билось в ушах, громкое учащенное дыхание перемежалось низкими стонами — я не могла больше ждать, а вампир все медлил. И тогда я прошептала едва слышно:
— Давай же, я разрешаю тебе! — и это словно стало последней каплей.
Двойная боль пронзила меня — острые зубы впились в шею, пронзая тонкую кожу, и тут же вампир вошел в меня, прорываясь сквозь последнюю преграду…
Боль, сладость, восторг — чувства захватывали меня, кружа среди звезд, унося в неизведанные ранее дали. Я зажмуривала глаза, отдаваясь своим ощущениям — горячее тело, прижавшееся к моей спине, ритмичные толчки, пряный и острый запах вампира, запах крови, текущей из моей шеи, горячие прикосновения языка — все это лишь сильнее возбуждало меня, и я тонула, теряя последние остатки себя в этом страстном тумане…
Ничто больше не имело значения.
«Ну хоть не десять вечера, как вчера», хмыкнула я.
Вчера...
Воспоминания нахлынули удушливой волной, мигом приводя меня в состояние паники. Неудержимая дрожь затрясла мое тело, так что зубы застучали. Я не верила тому, что вспоминала — просто не могла. Разве такое может быть? Но оставался способ проверить...
Содрогнувшись, как от порыва ледяного ветра, я резким движением отбросила одеяло и села в кровати, рассматривая свое тело. Свое обнаженное тело.
Тут и там виднелись синеватые пятна засосов, а ниже... Внутренняя сторона бедер была вся в пятнах размазавшейся и засохшей крови.
Вчерашний кошмар оказался правдой. Я не только лишилась девственности, которую так бережно хранила все студенческие годы и после, выбираясь из самых запутанных ситуаций с мужчинами без потерь.
Я приговорена к смерти.
От мыслей о моем вчерашнем энтузиазме в вопросах решения «нашей маленькой проблемы» меня затошнило. Я пыталась бороться, но организм взбунтовался не на шутку — и вот я уже сижу, обняв унитаз, и содрогаюсь от спазмов, терзающих мой несчастный пустой желудок. Такой красивый унитаз — я очень долго искала именно такую модель, которая идеально впишется в мой идеальный ремонт.
Я с такой любовью и щепетильностью обустраивала свое маленькое гнездышко, готовясь прожить здесь долгие и счастливые годы...
Эта мысль стала последней каплей — слезы полились ручьями из глаз, и я совершенно не пыталась их сдержать. Отчаяние, горькое и бездонное, накрыло меня тяжелым одеялом. Я рыдала, кричала и выла, впервые в жизни не беспокоясь о том, что подумают люди, если услышат меня. Я громила квартиру, срывая вещи со своих мест, швыряя в стены, разбивая в осколки. Ничего больше не имело смысла и цены. Ведь у меня отнимали самое дорогое, что есть у человека — мою жизнь.
Обессилев, я упала на кровать, сжавшись в комочек под одеялом. У меня больше не оставалось сил на буйства.
Но апатия медленно сменялась яростью.
Я не хочу умирать.
Я отказываюсь умирать!
С чего вообще этот мудак решил, что может вот так запросто отнять у меня мою жизнь?!
Сжав зубы, я снова встала с кровати. Все еще дрожащая и слабая от недолгого, но отчаянного приступа ярости, но теперь — полная уверенности: я не отдам свою жизнь так просто.
Часть 5
Горячий душ смыл с меня кровь и усталость, и в обжигающем, ароматном кофе чувствовался вкус надежды. Я ощутила ужасный голод — и не удивительно, ведь я так давно не ела! Так что я быстренько собрала себе несколько бутербродов из найденного в холодильнике. Куриная ветчина, яйцо, два вида сыра и нарезка овощей. Уложив все на нежных тостах с хрустящей корочкой, я задержалась у холодильника, глядя на майонез, который держала исключительно для гостей. Если мне осталось жить всего месяц, стоит ли переживать о фигуре? С этими мыслями я добавила майонез в мои бутеры и уселась в кресло, расположив тарелку и чашку на плоском подлокотнике.