Корректировщик (СИ)

Жду.
Я не чувствую нового противника — и это напрягает. Либо за мной прислали Архимага, либо обладатель тусклого, но властного баритона по уши обвешался артефактами. Причем, церковными.
Второе, что меня смутило, — арка. Вход во двор отлично просматривается с моей позиции, но это не помогло. Некто пробрался в каменный мешок незамеченным.
Или подъезды сквозные?
— Повернись.
Исполняю приказ.
Их двое.
Не могу сконцентрироваться на лицах и очертаниях фигур. Значит, мимикрия. И «отвод глаз» — хороший, уверенный. Даже рост незнакомцев представляется некой ускользающей переменной.
— Не имею чести вас знать, — сверлю взглядом нехороших пришельцев. Параллельно «щупаю» их в астрале, но там всё глухо. От слова «совсем».
— Экспедитор первого класса Витольд Домбровский, — представился человек справа. — Приказ тайных дел Его Императорского Величества.
Таки добрались.
— Помощник экспедитора Василий Тьма, — отрекомендовался спутник Домбровского.
Я подавил улыбку.
Интересная фамилия.
— Чем могу служить, господин Домбровский?
Лихорадочно просчитываю варианты бегства. О противостоянии и речи идти не может — способности моих оппонентов покрыты мраком неизвестности, а слухи о Приказе среди дворян ходят жутковатые. Тамошние оперативники именуют себя экспедиторами по стародавней традиции, а их классификация зависит от мощи и боевого опыта. Так вот, со мной вполне мог бы совладать и четвертый класс, учитывая их уровень подготовки, артефакторику и применяемые технологии. А уж на первоклассного экспедитора, да еще с помощником, точно рыпаться не стоит. Оружия в руках незваных гостей, кстати, не видно.
Побег?
Думаю, такой сценарий ими предусмотрен. Поэтому разумнее выяснить, чего эти ребята хотят. Собрать информацию. И принять единственно верное решение.
— Мы хотим поговорить, — Домбровский подпустил немного доброжелательности, — в более спокойной обстановке.
— В мой адрес выдвинуты обвинения? — гну свою линию.
— Пока — нет, — экспедитор делает акцент на слове «пока». — Есть подозрения, которые мы всеми силами стремимся развеять, Ваше Сиятельство.
Ага.
Сразу дали понять, что легенда Кена Мори шита белыми нитками.
— О каких подозрениях идет речь? — ментальная защита упырей непрошибаема. Прямо стена железобетонная, а не защита. Что укрепляет меня в мыслях о засекреченной артефакторике.
— Причастность Сергея Друцкого к международному Клану Когтей, — выдает Домбровский. — Также есть основания полагать, что вы, Сергей, успешно применяете в бою все четыре стихии. Подобные… хм… таланты всегда привлекают внимание госслужб.
— Уверен, вы ошибаетесь.
— Если это так, — я всё еще не могу рассмотреть лицо собеседника, — мы не станем вас задерживать.
— Как быть с Белозерскими? — уточняю я. — За мной охотился корректировщик.
Ход конем.
Уверен, этот тип сейчас наблюдает за нами. Не высовывается, ждет своего часа. Ешь, родной.
— На время расследования вы находитесь под нашей защитой, — вступил в разговор помощник экспедитора. — Причинение вреда ценному свидетелю приравнивается к государственному преступлению. И карается по всей строгости закона. Надеюсь, это понятно.
Остается лишь кивнуть.
Последняя фраза, впрочем, адресована не мне.
Когда тебе дают передышку — ее надо использовать с умом. Для обдумывания сложившейся ситуации, например. Меня защитили от корректировщика Белозерских, но собираются изучить силы, которыми я владею. Рычаги давления есть. Во-первых, экспедиторы сильнее. Во-вторых, на мне куча трупов. Ладно, охотники Белозерских не в счет. Это война. А вот бойня в Горно-Алтайске — явный перебор с точки зрения блюстителей порядка. Сотрудники Приказа подчиняются императору, Друцких они не боятся, так что защитить меня лидер клана не сможет. Хреновый расклад. По-любому, надо уходить. Если получится.
— Куда сейчас? — обреченно интересуюсь я.
— За углом — служебная машина, — сказал Домбровский. — На ней мы отсюда и уедем.
Уж не знаю, где они меня собрались держать. Приказ тайных дел — организация малочисленная. Работают по всей стране, но основной штат сотрудников базируется в Питере. «Служебной машиной» может стать что угодно — от мономобиля-беспилотника до десятиколесной фуры. Достаточно посветить документиками. Ну, или приказным идентификатором.
 
— Прошу, — Тьма любезно махнул рукой в сторону арки.
— Всем оставаться на своих местах.
Пространство слева от меня подернулось рябью искажений. А веселье-то продолжается! Из осеннего ветра, шороха листвы и обшарпанных стен соткались новые участники спектакля. Два крепких мужика в черных сутанах. Бородатые, бритоголовые. С необычными узорами на висках.
— Кто вы такие? — не выдержал Тьма.
Мужики в сутанах переглянулись. Им было лет по тридцать, не больше. Бороды, конечно, прибавляют авторитета и солидности, но отсутствие морщин не скроешь. «Отводом глаз» и прочими маскирующими фокусами занятные персонажи не пользуются.
Всё хуже, чем кажется.
Я догадываюсь, кто передо мной.
— Блюститель Иннокентий, — представился мужик с более длинной бородой, перехваченной тремя или четырьмя кольцами. Подтвердил мои худшие опасения. — Церковь Равновесия.
— Монах Никон, — буркнул спутник Иннокентия.
У церковников своя система рангов. Низшая ступень — Послушник. Это ученик духовной семинарии, у которого нет доступа к оперативной службе. Дальше — Монах. Основная боевая единица Церкви. Пушечное мясо, можно сказать. Третья ступень — Блюститель. Верхушку иерархической лестницы занимают Кардиналы и Патриархи. Ранги и звания у адептов Равновесия совпадают. Вот такая простенькая система.
А чего ж все колотятся от одного упоминания Церкви, спросите вы? Правда кроется в навыках и своеобразной боевой системе церковников. Стихийными техниками эти ребята не пользуются, зато они в совершенстве освоили артефакторику, всевозможные боевые молитвы и заклинания. Говорят, что руны и прочую тайнопись адепты Равновесия запретили, но сами в бою ничем не брезгуют. В истории описаны столкновения некогда именитых родов с первыми Патриархами. Сейчас от этих фамилий остались разве что легенды да списки предков в государевых архивах. Мощь церковников настолько велика, что вообразить страшно.
Экспедитор и его помощник попали.
— Чего вы хотите, блюститель? — голос Домбровского остался ровным. Хорошая выдержка.
— Взять под стражу еретика, — Иннокентий даже мимолетным взглядом меня не удостоил. — Равновесие нарушено. Мы в своих правах.
— Исключено, — отрезал экспедитор. — Этот одаренный находится под нашей защитой. Мы намерены доставить его в Петербург.
Глаза Иннокентия сузились.
— Ты осмеливаешься бросать вызов святой Церкви? — процедил блюститель. — Отдаешь себе отчет в своих действиях, ничтожество?
Вокруг меня всё бурлит.
Потоки взвеси тянутся к оперативникам Приказа, уплотняются вокруг блюстителя и монаха. Я вижу, что сладкие парочки готовятся к схватке. Это что ж во мне такого, что верные псы императора готовы погибнуть в занюханном Барнауле, но не выпустить добычу из когтей? Да, я пользуюсь четырьмя стихиями, но весьма посредственно. Расти мне еще и расти. Не факт, кстати, что дотянусь хотя бы до мастера в том же воздухе.
— Вы на территории Империума, братья, — хмыкнул Домбровский. — Без поддержки патриархата. Сгинете — никто и не заметит.
Бородачи в сутанах переглянулись.
И атаковали без предупреждения.
Вспышка.
Я даже представить не могу, какие силы задействовали святоши. Текучие силуэты экспедитора и его помощника замерцали, окутались серо-стальным полупрозрачным коконом. Что-то с гудением промчалось через весь двор. Мне кажется, сутаны церковников окутались жидким голубым пламенем. Губы монаха Никона шевельнулись — похоже, он начал читать «боевую молитву».
 
Идеальный момент для побега.
Пусть рвут друг другу глотки, мне пора.