Корректировщик (СИ)

Даша и Семен нападают одновременно. Они уже справились с первичным шоком и убедили себя, что ничего сверхъестественного не происходит.
— Что тебе нужно? — щурится Семен.
Имечко у тебя, брат, не дворянское совсем.
— Кончай его, — цедит сквозь зубы Даша.
Они ускоряются.
Воздушники, драться умеют. Мне уже насрать, завтра всем будет не до этого инцидента. Тоже врубаю «ускорение», перехожу в нижнюю стойку, блокирую тонфами серию ударов с двух сторон, контратакую. Левой рукой — Семену в бедро прямым цуки. Правая описывает восьмерку, и Даша вынуждена отшатнуться. Тут же по дуге бью Семена в челюсть правой. И снова два тычка левой — в ребро и переносицу. Парень даже не пытается накачать взвесью ауру — слишком быстро всё происходит. Враг падает, добиваю в голову.
Даша не успокаивается.
Меня накрывает «вихрем ужаса», затем — «электрической плетью». Первое меня не цепляет, а вот «плеть» сучка раскачала до третьего уровня. Даша ухитряется пробить мою огненную защиту и слегка встряхнуть на сон грядущий.
Злость.
Против меня воюет Подмастерье, причем не бесталанный.
Швыряю ей в лицо пару «ледяных клинков», затем бью комбинацией из «пламенеющей ярости» и «пылевого смерча».
Ага, глазки протираешь.
Молниеносно сокращаю дистанцию. Первым ударом дубинки ломаю Даше переносицу, вторым врубаюсь в висок.
Новый труп.
Любитель пауэрлифтинга неспешно кладет штангу на опоры, выпрямляется на горизонтальной скамье и осматривает поле боя. Между нами — около пятнадцати метров. Это самый грозный противник из всех. Еремей Мусатов почти дотянулся до ранга Мастера Огня. Род У Еремея совсем молодой, зато с претензиями. И кое-какими криминальными связями. Я знаю, чем Троекуров обязан Мусатову. Знаю, какой бизнес они «крышуют» совместными силами. И хочется верить, что я успею разделаться с этим упырем, прежде чем сюда завалится Троекуров-младший со своей шпаной. Их очередь еще не наступила.
— Масочку сними, урод.
Еремей выпрямляется в полный рост.
Грозный противник.
И матерый.
Накачиваю взвесью «щит» по полной, до максимально доступного мне уровня. Укрепляю эфиром «менталку».
И ухожу в рывок на «дополнительном ускорении». Тонкость в том, чтобы не зацепить стойки с гантелями и блочные тренажеры, расставленные вдоль центрального прохода. Я ведь не умею просачиваться сквозь предметы. Пока не умею…
Еремей выставляет перед собой правую руку. Раскрытой ладонью ко мне. Приходится резко тормозить, чтобы не столкнуться с волной «расширения». Вот же сукин сын. «Расширение» — довольно сложная техника для Подмастерья. Если, конечно, против меня не используется родовое наследие. Чем-то напоминает астральные волховские чакры, но с более разрушительными последствиями на физическом плане. Круговая деструкция, расходящаяся от адепта во все стороны. Раскаленный ветер, сметающий всё на своем пути.
«Вихреворот» — по встречке.
Жар сталкивается с миниатюрным концентрированным смерчем, и это спасает мне жизнь. В нескольких метрах от меня закручивается огненная воронка. Столб пламени достигает потолка, лижет бетонные перекрытия и забранные решеткой лампы. А потолки в тренажерных залах со скалодромом, заметьте, не низкие.
Остаточной волной сносит несколько тренажеров, прогибает и плавит зеркала, выносит к чертям собачьим панорамное окно. Дождь сливается с градом стеклянных осколков. Вспыхивают канаты ринга и развешанные тут и там груши.
Музыка обрывается.
Нестерпимый жар лишь слегка опалил мою кожу — основной удар приняли защитные оболочки.
Обрушиваю на Еремея «пресс». Не давая опомниться, швыряюсь наугад «яростью» и добавляю немного электричества.
Истошно верещит противопожарная сигнализация.
Плевать.
Тетка с ресепшена наверняка уже проснулась и начала делать неприятные вещи. Вызывать полицию, например. А провинциальная полиция — она, такая, как бы это помягче выразиться, не очень оперативная.
— Стихийник-универсал, — раздается голос Еремея. Ближе, чем хотелось бы. — Я не верил, хотя парни предупреждали.
 
«Полоса жара» слева.
Прорываюсь на ускорении между успокаивающимся смерчем и гудящим ярко-красным тоннелем, отталкиваюсь ногами от мата, делаю сальто над головой противника и приземляюсь за его спиной. Кицу слева, вращение справа. Мусатов, не оборачиваясь, ставит жесткий блок на кицу и наносит сокрушительный удар ногой мне в живот. Усилив стопу «красным кулаком». Ауры держат, но ему удается вывести меня из равновесия и отшвырнуть к стойке с гантелями. Тяжелые блины впечатываются в спину. Второй удар ноги с грохотом валит стойку на пол. Скользнув вправо, пробиваю ему коротким концом тонфы в бочину. Ставит локтевой блок, но ему больно. Уже хорошо. Не киборг-убийца.
— Говнюк узкоглазый.
Да, маска уже ничего не решает.
Меня узнали по стилю ведения боя.
Впрочем, я не собираюсь оставлять Мусатова в живых.
Перехват левой рукой за дубину. Два прямых кицу правой, с разворота в челюсть. Второй тычок достигает цели — его ребра трещат. Не обращая внимания на боль, Еремей ныряет под мою руку и бьет апперкотом в голову. Неприятно, но терпимо. Всё же ударные техники он раскачал до приличных уровней, мой «щит» отстает.
Зацеп рукояткой под колено, рывок на себя.
Груда мышц пошатнулась — сказывается боль в сломанном ребре. Тут же — два тычка справа и рогатиной в горло. Удивительно, но прокатывает. Еремей на инстинктах отклоняется и получает с разворота палкой в живот. Ударным зачарованным концом — чтобы не расслаблялся. Его крючит, но, взревев, скинхед недоделанный бросается на меня и валит на пол. Туша у него тяжелая, а комплекция Друцкого хилая.
Падение пронзает болью всё тело.
Правая тонфа выпадает из моей руки и скачет по бетонному полу. Левая всё еще сжимает оружие наподобие молотка. Этим я и решил воспользоваться. Зачерпнув немного эфира, укрепляю левую и начинаю колотить рукоятью в черепушку оппонента. Набалдашники у меня тоже зачарованы на пробой, что оказывается для Еремея недобрым сюрпризом. После второго удара он плывет, после третьего кулем валится на меня. Вот же скотина. Теперь, чтобы выбраться из-под бритоголового качка, мне приходится изрядно попотеть. «Чутье» подсказывает, что парень мертв. Затылок Мусатова в крови, зрелище неприглядное. На всякий пожарный проверяю пульс. Жилка на шее не пульсирует.
Подбираю выпавшую тонфу.
Осматриваюсь.
За выбитым окном льет как из ведра. Случайных прохожих не видно — улочка достаточно безлюдная. Верещит сигнализация, плавятся дерматиновые и пластиковые детали тренажеров — в тех местах, где прошлась волна жара. Что-то капает с потолка.
Пятидесятилетнюю тетку как ветром сдуло. Если она и вызвала полицию, то предпочла сделать это с мобильного телефона, оставив свой пост.
Сворачиваю налево и топаю в фехтовальный зал.
А вот и ребята с катанами.
Без масочек и всего этого маскарада с банданами. Чуваки просто тренировались. И тут в их жизни случился я.
Двадцатилетний Подмастерье Воды мне знаком — этого недоноска я постелил у реки, спасая Катю. Зовут его Крисом, это сетевой ник. Реальную фамилию мне вычислить не удалось. Крис тоже участвует в «диких охотах», а еще расправляется с уличными бродягами. Верит в свою избранность. Двое спутников этого придурка — Ученики, развивающие родовые клинковые техники.
Коридор узкий — в этом мое преимущество.
Смещаюсь правее, чтобы каратели мешали друг другу.
Крис атакует первым. Он готов к любым сюрпризам, поэтому выставил «пузырь» на максимум. Применить водные техники он не успевает, поэтому сходу начинает рубить мечом. Правый локоть у меня защищен тонфой — отбиваю лезвие плашмя, чтобы противник не рассек древесину. Перехват и удар длинным концом дубины в глаз. Жестко, согласен. Чувак хватается свободной рукой за лицо, и я тут же добиваю его прямым кицу в сонную артерию. Левой тонфой блокирую выпад господина Волкова, чей род торгует пивом и медовухой. Волков падает от точного удара в висок, на возврате добиваю лежащего Криса.