Убийство по-домашнему

— В таком случае, хорошо, — любезно сказал Билл Смит. — Вы можете проверить, все ли вещи на месте в доме, но в сопровождении полицейского. Пожалуйста.
— А, нет… — путался мистер Холбрук, — не думаю, чтобы в этом была необходимость. Я полностью полагаюсь на ваше уверение, что все в порядке. Сожалею, что побеспокоил вас…
Сказав это, мистер Холбрук поспешно направился к дороге, где стоял его автомобиль.
— Какой-то он неясный, этот субъект, — прошептала Эйприл.
Дина, схватив ее за руку, прошипела:
— Смотри! Пьер! Пьер Дегранж! Художник!
С противоположной стороны подъездной дорожки за живой изгородью крался крепкий седобородый мужчина. Он каждые несколько секунд останавливался и оглядывался вокруг. На нем были вельветовые брюки, клетчатая рубашка и берет. В зубах он сжимал погасшую трубку. Неожиданно он нырнул в кусты. Дети, затаив дыхание, подождали какое-то время, однако он так больше и не показался.
Арчи прошептал (завизжал — так охарактеризовала его жалобный писк Эйприл):
— Хочу-у-у домо-о-й!
Дина крепко схватила его за руку, а Эйприл пробормотала:
— Не бойся!
Однако в сцене, которая разыгрывалась у них перед глазами, было нечто, вызывающее страх. Розовая вилла, в стенах которой вчера убили женщину… Полным-полно полицейских вокруг… Эти три человека — наверняка не знакомые друг с другом, — которые пытались проникнуть в дом… Огромное дерево нависло над виллой, словно рука великана.
— Эйприл, — сказала Дина, — нужно уже возвращаться, не то мы не успеем почистить овощи.
— Конечно, нужно, — поспешно согласилась Эйприл. — Морковка варится так долго!
Они тихо, как мышки, направились по дорожке к собственному саду.
Никто не проронил ни слова, пока морковка не оказалась в кастрюле на плите, а салат, вымытый и приготовленный, — в холодильнике. Арчи, не без протестов, принялся накрывать на стол.
— Знаешь, Эйприл, — задумчиво сказала Дина, — я размышляю над тайной миссис Сэнфорд. Почему все эти люди хотят попасть в ее дом? Наверняка они там что-то ищут, потому что миссис Черингтон вовсе не коллекционирует сувениры, а мистер Холбрук не пытался бы открыть замок отмычкой, если бы действительно имел право войти туда с разрешения полиции.
— Ты так думаешь? — сказала Эйприл, не сообщив собственного мнения. Она разделяла сомнения сестры.
— А мистер Дегранж? Что он там искал?
— Может, хотел нарисовать картину? — предположила Эйприл.
— Мистер Дегранж не рисует ни дома, ни деревья, — нетерпеливо сказала Дина. — Так говорила мамочка. Он рисует исключительно воду.
Арчи, который в этот момент вбежал в кухню за маслом, изумился:
— Рисует воду? Кто рисует воду?
— Мистер Дегранж, — сказала Эйприл. — Мамочка знает его, он сам сказал ей, что он художник, а когда она из вежливости поинтересовалась, что он рисует, он сказал, что рисует воду.
— Какой-то чокнутый! — сказал Арчи и, взяв масло, убежал в столовую.
— Я пыталась объяснить тебе, — продолжила прерванный разговор Дина, — что должна существовать какая-то причина, по которой все эти люди хотят попасть на виллу. — Она задумалась. — В этом доме что-то спрятано, и теперь все эти люди пытаются войти, чтобы найти эту вещь. Знаешь, Эйприл, я думаю…
Ее перебил Арчи, с криком вбежавший в кухню.
— А вот и нет! — воскликнул он. — А вот и нет! Он рисует не воду, он рисует водой!
Сестры устало переглянулись над головой мальчика.
— Арчи, — сказала Эйприл, — мистер Дегранж рисует не водой, а масляными красками. Понимаешь, масляными красками!
Круглое лицо Арчи приобрело зловещий красный оттенок.
— Я меньше вас, и поэтому вы…
— Послушай, Арчи, — поспешно и строго успокоила его Дина, — не кричи. Мистер Дегранж рисует картины. Масляными красками. Понимаешь?
— Ну, понимаю! — раздраженно ответил Арчи.
— Так вот, на этих картинах он рисует воду. Идет на берег океана, садится и рисует картину. Но он не рисует ни берег, ни лодки, ни людей.
— А небо? — недоверчиво спросил Арчи.
— Он не рисует ничего, кроме воды, — решительно сказала Дина.
 
Арчи гневно фыркнул.
— Зачем же он ходит так далеко, к самому океану? — спросил он. — Мог бы сидеть дома и смотреть в таз с водой.
Он взял несколько вилок и ножей и выбежал из кухни.
Дина тяжело вздохнула.
— Ну так вот, как я говорила… — Она снова осеклась.
— Ну, говори же, — подстегнула ее Эйприл.
— Мне кажется, что миссис Сэнфорд была шантажистка.
Эйприл молчала целую минуту, не доверяя своему голосу. Наконец, нарочито безразличным тоном она сказала:
— Меня бы это вовсе не удивило.
— Как? — немного растерявшись, спросила Дина. — Значит, ты тоже подозревала ее в этом?
Эйприл решила во всем ей признаться. Она никогда не умела ничего скрывать от Дины, даже тогда, когда это касалось сюрприза в день рождения или на рождество.
— Слушай, — начала она, хотя чувствовала, что Дина не одобрит ее нахальства. — Сегодня днем…
— Знаешь что? — перебила ее Дина. — Нужно устроить прием!
Эйприл ошеломленно уставилась на нее.
— В такое время прием! — выдавила она из себя. — Тебе сейчас захотелось развлечься?
Дина мечтательно кивнула головой.
— Завтра вечером. В пятницу. Ты выпросишь разрешение у мамочки. Человек на десять. Ты пригласишь пятерых и я столько же.
— Но, Дина, прием…
В кухню влетел Арчи.
— Я тоже, я тоже, я тоже! Меня вы тоже должны взять.
— Хорошо, хорошо, — сказала Дина. — Пригласишь свою Банду.
Арчи запрыгал и закричал: «Ура!»
Эйприл вздрогнула. Банда состояла из двенадцати маленьких мальчиков в возрасте от девяти до двенадцати лет, субъектов, без исключения, крикливых, плохо вымытых и имеющих самую дурную славу.
— Дина, ты что, сошла с ума?
— Мы будем играть в поиски сокровищ, — сказала Дина. — Прекрасная идея. Эти поиски охватят также соседний сад. При этом нам удастся, возможно, не только обыскать участок, но также пробраться на виллу.
— Понимаю! — обрадовалась Эйприл. — А Банда…
— Банда, насколько я ее знаю, — ответила Дина, — доставит полиции столько хлопот, что никто не станет обращать внимание на нас. Сразу после обеда составим список гостей. Но ты хотела что-то сказать мне, когда я тебя перебила?
— Ах да… Так вот, Дина… — Эйприл кончиком языка облизала губы. — Сегодня днем…
— Ну, доченька, как у вас дела? — прозвучал с порога приятный голос Мариан Карстерс. — Обед, как я вижу, почти готов. Я даже не заметила, что уже так поздно.
Мариан все еще была в рабочих брюках, волосы у нее были растрепаны, а на лбу — черная полоса от копирки.
Дина вилкой попробовала картошку.
— Собственно, все готово, — сказала она. — А что там с индюком?
— С индюком? — Мариан побледнела, потом покраснела. — Индюк преспокойно лежит в холодильнике! Я должна была засунуть его в духовку в два часа, но, конечно, думала о другом. Теперь, наверное, уже слишком поздно.
Все взглянули на часы. Приближался шестой час.
— Ну, ничего страшного, — добродушно сказала Дина. — В кладовке есть три банки сардин. Мы обожаем сардины. — И она положила в картошку масло.
— В таком случае индюк останется на завтра, — вздохнула Мариан. Она была удручена, во взгляде была просьба простить ее. — Это все из-за того, что у меня слишком много забот. Я ведь очень люблю готовить.
— Мамочка, ты готовишь лучше всех на свете, — сказал Арчи.
— Мамочка, — торжественно заявила Эйприл, — ты должна выйти замуж. Тогда ты могла бы готовить, сколько твоей душе будет угодно.
— Замуж! — Мариан покраснела, и это было ей очень к лицу. — А кто бы захотел на мне жениться?
У входной двери раздался звонок. Мариан бросилась к лестнице. С лестничной площадки она крикнула:
— Открой, Дина! Я сейчас спущусь!
Она действительно спустилась через пять минут. В голубом платье, накрашенная. Волосы она успела красиво уложить, и в последний момент даже воткнула в них розу.