Убийство по-домашнему

Молодой человек вздрогнул и издал тихий возглас:
— Ах!
— …вам нельзя сидеть здесь, опустив руки, и вздыхать, — закончила Эйприл. Голос ее звучал почти рассерженно. — У Полли есть пистолет?
Он молча кивнул.
— Какой? Это очень важная деталь!
— Тридцать второго калибра.
Эйприл облегченно вздохнула.
— Могу поспорить, что ваша мать не так сообразительна, как моя, если, конечно, вся эта теория наследственности имеет какой-то смысл. Дело в том, что миссис Сэнфорд погибла от пули сорок пятого калибра.
Молодой человек изумленно смотрел на нее.
— Ты уверена?
— Железно, — подтвердила Эйприл. — Эта информация получена непосредственно от полиции.
Молодой человек со стоном приник к рулю.
— Ох, Полли!
— Меня тошнит от таких сцен, — заявила Эйприл. — Сперва она сидит в своем автомобиле и воет: «Ох, Клив!», а потом вы в своем автомобиле стонете: «Ох, Полли!» У меня болит живот, когда я такое вижу. Вы должны объясниться с ней, рассказать ей все и расспросить обо всем, что вас интересует.
— Я хотел так сделать, — ответил он. — Я пытался. Но она не хочет видеть меня. Не открывает, когда я звоню в дверь. Не отвечает, когда я звоню по телефону. Письма, даже телеграммы возвращает мне нераспечатанными.
— А ведь вы вовсе не похожи на глупца! — удивилась Эйприл. — Если бы вы внимательно присмотрелись к конвертам этих писем, то наверняка обнаружили бы, что их открывали нагретым ножом и снова заклеивали. Послушайте…
Она открыла дверцу, села в автомобиль рядом с молодым человеком и в последующие пятнадцать минут давала ему советы, которые были намного ценнее добрых советов любой тетушки Салли. Эти советы позволяли разработать конкретный план, обогащенный идеями самого молодого человека.
В конце он спросил с улыбкой:
— Все дети твоей мамы такие гениальные?
— Примерно, — беззаботно ответила Эйприл. — И раз уж речь зашла о детях моей мамы, то вот идет Дина. Я выйду ей навстречу, если позволите. Советую вам смыться отсюда, потому что я умею хранить тайны, но от Дины этого не ждите.
Он открыл ей дверцу, и когда она вышла, сразу тронулся с места и, помахав рукой на прощание, исчез за поворотом. Эйприл медленным шагом задумчиво шла навстречу Дине. Ее лицо сияло, когда, приблизившись к сестре, она сказала:
— Любовь — это чудесная вещь!
Дина вытаращила глаза.
— Что ты говоришь? В кого ты влюбилась?
— Ни в кого, — ответила Эйприл. — Но он влюблен, и еще как! Руперт ван Дьюсен!
— О Боже! Эйприл! Ты что, сошла с ума? — взорвало Дину. — Мы ведь сегодня утром уже обсудили это. Но Бетти Лемоу мертва!
— Он наверняка никогда даже не слышал о Бетти Лемоу, — мечтательно сказала Эйприл. — Он любит Полли Уокер.
Дина присела на нижнюю ступеньку перед домом.
— Может, это я сошла с ума? — сказала она. — Может, это последствия жары?
— Никто не сошел с ума, — сказала Эйприл. — Разве что он сходит по ней с ума. Разве это не прекрасно? И вдобавок я выиграла доллар.
— Ох, моя бедная сестра! — вздохнула Дина.
— На самом деле его зовут Клив Каллахэн, — объяснила Эйприл, садясь на ступеньку рядом с Диной. — Он пишет сценарии фильмов. Это он автор того ужасного фильма «Мумия в маске». Он любит Полли и, спорим на что хочешь, он завоюет ее.
— Клив? — задумчиво повторила Дина. — Ах, да… Но в таком случае как быть с Рупертом ван Дьюсеном?
Эйприл сделала глубокий вдох.
— Оказывается, — сказала она, — кто-то, желая ввести полицию в заблуждение, придумал всю эту историю о Руперте ван Дьюсене. Никакого Руперта вообще не существует на свете. Тот, кто это придумал, должно быть, нашел это имя в какой-то книге… Ну так вот, этот человек, влюбленный в Полли, выдал себя за Руперта ван Дьюсена, чтобы вмешаться в дело и самостоятельно провести расследование. Ну, такой детектив-любитель… Он боялся, что это она убила миссис Сэнфорд, и хотел защищать любимую, а теперь он уже знает, что это не она, поэтому все в порядке и наверняка они скоро поженятся.
На этом Эйприл закончила, полагая, что для Дины этой информации достаточно.
 
— Ох! — вздохнула Дина.
— Я поспорила с ним и выиграла доллар, — добавила Эйприл. — Пойдем к Люку, купим несколько бутылок кока-колы. — Эйприл встала. — По дороге расскажешь мне, как прошел разговор с мистером Дегранжем.
— Это было так… — сразу начала Дина.
Дина излагала все очень подробно, поэтому они успели дойти до кондитерской, купить кока-колу и вернуться почти к самому дому, прежде чем она добралась до выводов, которые сделала после того, как рассталась с Пьером Дегранжем, или Армандом фон Гене, или Питером Десмондом.
Эйприл даже подпрыгнула от возмущения. К счастью, не она, а Дина несла бутылки, потому что наверняка в этот момент она бы их уронила.
— Да ведь это явное вранье! — сказала она. — Дина, как ты могла позволить так обмануть себя!
— Теперь это действительно звучит, как вранье, — согласилась Дина. — Но когда он мне говорил это, все казалось совершенно правдоподобным.
— На побережье есть регулярная охрана, — сказала Эйприл. — Она ведет наблюдение днем и ночью… Ты должна была помнить об этом. — После минутного размышления она добавила: — Кто знает, может в этой истории есть крупица правды, но только наоборот! Дело в том, что охрана не обратила бы внимания на чудака-француза, рисующего пейзажи.
— Ах, Эйприл! — простонала Дина. — Нужно что-то сделать! Нужно немедленно что-то сделать!
— Не бойся, сделаем, — угрюмо заверила ее Эйприл. Они отнесли бутылки в кухню, две откупорили, а остальные спрятали в холодильник. — Будем следить за ним, может, застукаем его, когда он будет подавать сигналы или шпионить…
— Но это может занять много времени, — возразила Дина. — К тому же это трудно сделать! Одной из нас пришлось бы постоянно находиться вне дома, а как это объяснить мамочке? Школьные занятия мы ведь тоже не можем все время пропускать. — Она приподняла брови и задумалась. — Мы должны рассказать обо всем мамочке. Пусть она сообщит в полицию. Как бы там ни было, благодаря ей поймают шпиона и она прославится.
— Это не самая плохая идея, — признала Эйприл. — Но знаешь что, мы расскажем ей только об этой истории с мистером Дегранжем. Об остальном ни слова. Разве что если бы оказалось, что это он убил Флору Сэнфорд.
Они несколько секунд прислушивались. Пишущая машинка на втором этаже быстро стрекотала.
— Давай приготовим чай со льдом и отнесем маме, — предложила Дина.
Спустя несколько минут они поднимались по лестнице, держа в руках поднос, на котором были расставлены чай и пирожные. Эйприл постучала и открыла дверь. Дина вошла с подносом. Мать на секунду перестала стучать по клавишам и посмотрела на дочек.
— Как это мило с вашей стороны! — весело сказала она. На ней был халат, неподколотые волосы свисали на шею. — Мне как раз захотелось есть и пить.
— Мамочка, не забывай, — строго напомнила Дина, — что вчера ты закончила книгу, а завтра должна сходить к парикмахеру и маникюрше.
— И к косметичке тоже, — дополнила Эйприл.
— Я помню об этом, — почти покорно ответила мать. — Я только хотела записать несколько идей, пока они не вылетели у меня из головы. — Она сделала глоток чая: — Роскошно! — похвалила она.
Она взяла пирожное и, надкусив его, посмотрела на последний отпечатанный лист бумаги на письменном столе, потом на лист, еще торчащий в пишущей машинке, и добавила несколько слов.
— Мамочка, — сказала Дина, — этот мистер Дегранж, художник, вовсе не художник. Это шпион! Его зовут вовсе не Дегранж, то есть Арманд фон Гене, он говорит, что его зовут Питер Десмонд, но наверняка лжет… — Она помолчала и, набрав воздуху в легкие, продолжила: — Мамочка, нужно сообщить в полицию и сказать им, что ты разоблачила шпиона!
— Хорошо, хорошо, — сказала мать. — Минуточку… — Она забила два слова в рукописи и вместо них напечатала два других.
— Он сказал мне, что он секретный агент, но теперь я уже не верю ему, — говорила Дина, — потому что на берегу ведь есть охрана, и кроме того, в среду был туман и никто не купался.