В пламени ветра (СИ)

— Скажи-ка, почему бы мне не направиться прямо к пескам Намибии?
— Потому что пустыня огромна, Ларк, — ответила Пета. — Мы можем искать её неделями и не найти, она может уехать оттуда. Нам нужен более быстрый способ для прочесывания территории. Кроме того, у меня предчувствие насчёт Ублюдка.
Я посмотрела на неё.
— Что ты имеешь в виду?
Она свернулась в клубок и укрыла хвостом нос.
— Доверься мне. Он нам нужен.
Способа заставить её говорить, если она не готова, не было. Сжав посильнее дымчатый бриллиант, я сфокусировалась на вызове ветра, чтобы побыстрее домчал нас до Греции.
Сила Воздуха вызывала странные ощущения на коже, она казалась такой лёгкой, словно может унести меня в небеса. Я вытянула перед собой руки и стала разглядывать незнакомые белые линии силы, взбирающиеся по ним. Белые, туманные линии плотно окутывали меня и манили воспользоваться новой силой.
Повинуясь инстинкту, я сложила трубочкой губы и очень аккуратно выдохнула.
Вода вздыбилась, и в нас ударил порыв ветра, подгоняя вперёд. Кактус и Пета одновременно взвизгнули.
Я покачнулась, но быстро поймала равновесие. Паруса наполнились ветром и смотрели в сторону руля.
— Кактус, ты за рулевого.
— Слушаюсь, капитан!
Я не стала оглядываться, всматриваясь вдаль и используя свое дыхание для неизвестной мне силы. Каждый выдох подгонял лодку вперёд. Так что, пока я могу дышать, мы сможем экономить время.
Я лишь надеялась, что не сильно в ужасе от мысли, что ничто не помешает мне дышать.
Глава 11
— Думаешь, паром — это безопасно?
Кактус присел у края лодки, пока мы ждали восхода солнца и прихода владельца.
— А ты хочешь отправиться до материка вплавь? — я изогнула бровь, и он помотал головой.
— Не-а. Я испорчу причёску.
Пета фыркнула и слегка вздрогнула.
— Ларк, у меня ощущение…
Других слов от Петы не последовало. Над нами поднялась волна с такой скоростью, что это могло значить лишь одно. Ундина решил, что мы для него угроза.
Я рванула назад вместе с Кактусом и Петой, потому что туда, где мы только что стояли, обрушилась огромная волна. Её гребень дотянулся до моих ног, заставив распластаться на бетоне, укреплявшем набережную.
Шершавая бетонная набережная разорвала брюки и кожу. Зашипев, я перевернулась на спину и взглянула на то место, где мы только что стояли. К нам приближался звук громкого смеха, и на мгновение я решила, что это Финли, королева Ундин, разыгрывает нас.
Из воды поднялась фигура и вышла на берег. На нас уставилась не девочка, даже не женщина, а худой как рельса мужчина. Он перевёл взгляд с меня на Кактуса, на Пету и снова на меня. Его всего передернуло, и когда дрожь добралась до головы, он откинул её назад. Тёмные глаза и ещё более тёмные волосы слишком напоминали Реквиема. Который изнасиловал Беллу, пытался убить меня и Эша и едва не захватил трон Ундин. Сказать, что он не из моих любимчиков, будет явным преуменьшением. Если он все ещё жив.
Ундина снова вздрогнул, на этот раз не так сильно.
— Вы знаете, кто я?
— Пета, он тебе никого не напоминает?
— Мышиное дерьмо, он вылитый Реквием, — она щелкнула зубами. — Я думала, мы его убили.
Копия Реквиема упала на четвереньки и поползла вперёд, как животное.
— Реквием. Реквием был моим братом. Ублюдок до мозга костей, он изгнал меня, и вот я здесь, безумный, как рак-отшельник без раковины. Нет мне теперь места, чтоб назвать его домом, и которое питало бы мою душу.
Он подбирался к нам, и я сделала несколько шагов назад. Изгнанный Элементаль… Уже сошедший с ума от потери дома. Я схватила Кактуса за руку.
— Я не хочу сражаться с ним. Если его изгнал Реквием, возможно, он был неплохим парнем.
— Вероятно, у нас нет выбора.
Кактус развернул меня к ползущему к нам другому Элементалю. Ещё один Ундина с плавниками, торчащими из рук и ног.
— Пета, скажи, что мы сможем уговорить их.
Она застонала.
— Нет. Изгнанных нужно сразу же убивать. Не потому что они заслуживают смерти, а потому что они опасны…
 
Ундина слева взревел и бросился на нас, его руки и ноги удлинились, пока он превращался в огромного осьминога, и к нам устремились его щупальца. Я упала на одно колено и выхватила из-за пояса копье. Осьминог-перевертыш приземлился нам с Кактусом на головы. Не успела я освободить копье, как нас обвили щупальца со скоростью, на которую способны лишь змеи во время броска, так я думала раньше. Нас прижало друг к другу, так как Ундина скручивал щупальца все туже. Голову придавило к его выпуклому глазу, и на меня обрушились его мысли.
«Убей их, прояви преданность, не спрашивай, убей их, забери меня домой, пожалуйста, забери меня домой, не оставляй меня здесь, я погибаю, мой разум тает, убей их, забери меня домой, найди для меня место, убей их».
Мою голову затопили его печаль и боль, и если бы я стояла, его эмоции повергли бы меня на колени. Зарычал Кактус, и вокруг него вспыхнуло пламя и горело достаточно долго, чтобы щупальца освободили его. Но меня, несмотря на это, они обвили ещё сильнее.
Мы скатились к воде. В панике осьминог поднял свою уродливую голову.
— Червивое дерьмо, Кактус, помоги мне!
— Я пытаюсь.
За секунду до того, как схвативший меня Ундина перевалился через деревянный настил в воду, ушей достиг звук шипящей под огненным шаром плоти.
Все, что я могла с прижатыми по бокам руками, это беспомощно болтать копьём в воде и надеяться, что раню его хоть как-то. Мы крутились, а я оглядывалась на поверхность воды. Щупальца сжались, а потом чуть разжались. Но этого хватило, чтобы развернуться и поднять копье.
Казалось, время замерло, когда наши взгляды встретились. Он моргнул, качнул головой и слегка отодвинул голову назад. Клювом, похожим на клюв попугая, он нацелился в моё лицо. Отодвинул меня ещё на пару дюймов и поудобнее повернул щупальцами.
Сжав губы, я направила копье в центр его головы и попыталась не думать, почему его изгнали. Потому что противостоял Реквиему? Потому что пытался остановить жестокого тирана и не дать ему захватить трон у себя дома?
«Прости меня».
Не знаю, была это моя мысль или его. Я вонзила острие глубже и провернула. В воду хлынула кровь, и щупальца медленно освободили меня. Существо дернулось, и щупальца обвисли. Тело стало погружаться в чернильного цвета глубину, оно трансформировалось в последний раз и в последний раз вдохнуло воду.
Крепко сжав копье, я подплыла к поверхности. Я пробралась на звук борьбы и рычания Петы. Схватившись за край дока, я поднялась из воды, но не встала на ноги. Прямо передо мной Кактус и Пета едва успевали уворачиваться от первого Ундины, они не попадались ему в руки, но лишь чудом.
Я встала, завела руку назад, разбежалась в два шага и выпустила копье. Копье слегка качнулось в полете — оно не рассчитано на такое метание — но врезалось в его спину слева. Он широко раскинул руки и взревел. Проведя руками по спине, он попытался нащупать копье, но не смог и упал лицом вперёд.
— Мне конец, — произнес он, но его спина все ещё вздымалась и опускалась. Я осторожно подошла и присела рядом с его головой. Он поднял на меня глаза, но не шевельнулся. Тёмные, какие же они тёмные, как ночное небо.
— Ты победила Реквиема?
— Да. Он был тем ещё ублюдком.
Он зарычал и замахнулся на меня. Я прижала его голову к земле и придавила коленом ближайшую ко мне руку.
— Пета, мы можем позвать Финли?
Его передернуло под моей рукой.
— Дитя мне не сможет помочь. Никто не сможет. Прикончи меня. Ты же Эндер. Я приказываю: ПРИКОНЧИ МЕНЯ!
Он закряхтел и дернулся в мою сторону, но в его теле больше не осталось сил.
Свободной рукой я вытащила нож, спрятанный в голенище сапога.
— Ты уверена, Ларк? — спросил Кактус.
Но я поняла подтекст. Смогу ли я жить, убив Ундину совершенно хладнокровно? Но чего Кактус не знал, так это того, что убийство не будет хладнокровным. Милосердие — это любовь, понимание. Я могу дать Ундине то, в чем он нуждается.