Золушка для сицилийца (СИ)
Арманд сел в машину. Отвернулся в окно, не глядя больше на меня.
В салоне повисло тягостное молчание. И я старалась не нарушать его своим громким дыханием. Только сердце стучало предательски громко. Слишком громко.
Слезы высохли. Машина выехала за границы Генуи. На большой скорости мчалась по автобану в направлении к Бергамо.
— Прости, я не должен был… Не думал, что настолько противен тебе, — задумчиво, очень тихо произнес Брунетти. Он по прежнему смотрел мимо меня, в окно.
— Ты просто не понимаешь… — устало выдохнула я.
Эти итальянские страсти изматывали. Неудовлетворенное тело ныло и нуждалось в разрядке. А в голове царил полный каламбур.
— Ты права, Мария. Ты единственная женщина, которую я никогда не понимал, — странно проговорил Арманд, будто мы с ним знакомы много лет. Но я бы точно запомнила этого брутального мачо, если б хоть раз увидела его, — Не волнуйся, я не буду больше настаивать. Я не правильно понял твою реакцию на мои ухаживания. Решил, что ты хочешь того же, что и я.
Брунетти снова замолчал.
Три часа в одной машине это невообразимо долго.
Я в уме прокручивала слова мужчины.
Арманд решил, что я расплакалась после поцелуя, потому что мне стало противна близость с ним.
Для меня это хорошо. Значит теперь он отстанет. Больше не будет соблазнять меня и настаивать. Я смогу спокойно доработать два дня и уехать. Вернуться обратно в свою никчемную жизнь. И дальше продолжать упиваться жалостью к себе.
Ох, какая же я дура! Столько дней потеряла. А ведь могла с первых суток не вылазить из под горячего сицилийца…
Логики в женском поведении никогда не было. Это еще со средневековья известно. Что у женщины семь пятниц на неделе и все они в понедельник.
Согласно этой доказанной теореме, я тоже решила действовать, как абсолютно нелогичная женщина.
Протянула руку к сжатому кулаку Брунетти и погладила грубые костяшки в шрамах и татуировках. Он скорее всего часто дрался. Потому что кожа совсем твердая и в мелких порезах.
Арманд нервно дернулся, словно я его током стукнула, а не пальчиками потрогала. Обернулся ко мне
— Не играй больше со мной, малышка. Хватит! — отчеканил он свысока.
Я придвинулась ближе. Взяла его руку. Разогнула кулак и разгладила ладонь. Не задумываясь, не сомневаясь, припала губами к его линии жизни. Поцеловала и провела языком до запястья.
— Бляядь, Мария, что ты творишь! Прекрати немедленно, пока я еще могу сдержаться!
Я отрицательно покачала головой — совсем пустой! Потому что я прогнала ворох мыслей и сомнений. Плевать. Моя жизнь итак унылое дерьмо. Если я пропущу самое яркое сексуальное приключение с горячим сицилийцем, я себя точно никогда не прощу.
Я чуть прикусила нежную кожу ладони. Взяла руку Брунетти в свою и провела кончиком языка по большому пальцу до самой первой фаланги. Его кожа грубая, чуть солоноватая, а мои действия порочные и развязные, все это вкупе с моим взглядом глаза в глаза, будили в Брунетти опасного зверя.
— Твою мать! Все! — взревел мужчина, когда я медленно всосала его большой палец в рот.
Кажется, я окончательно поехала! Мою крышу унесло далеко и безвозвратно. А сама я только и успела охнуть, как Арманд яростно накинулся на меня, впечатывая в кожаные сиденья машины.
Не сдерживаясь больше ни секунды, он впился в мои губы поцелуем. Таким глубоким, что казалось языком достанет до гланд. Я выгнулась ему настречу, отвечая на бешенные нетерпеливые ласки. Воздух в машине раскалился от жара наших тел. Громкие стоны оглушали. Я чуть высвободилась и прошептала Брунетти на ушко
— Пожалуйста, не в машине. Не так, при водителе. Я приду к тебе в комнату сегодня.
Арманд плохо соображал. Яросто нацеловывал мои ключицы, спускался к груди. Руками задирал футболку.
— Сейчас! — сквозь укусы-поцелуи смазанно ответил Брунетти.
Охх, я не сдержалась и застонала, когда он высвободил грудь из лифчика и втянул в рот твердеющий сосок.
— Вкусная, сучка. Как долго я тебя ждал!
Рычал Арманд, кружа мое возбужденное тело на волнах эйфории.
Три дня это долго для него? Привык красавец брутал, что девки сами в койку скачут, стоит только пальцем поманить. И я хочу в его койку. Пусть манит!
— Пожалуйста, Арманд, только не здесь!
Я заметила хмурый взгляд водителя в зеркале заднего вида. Начала высвобождаться из его рук.
— Здесь и сейчас.
— Твой водитель смотрит.
— Мне похер.
— А мне нет.
— Сказать, чтоб вышел?
— Нет. Я так не хочу. Я приду к тебе в комнату сегодня. Останусь на всю ночь…
Молчание. Брунетти уперся лбом в мой голый живот. Пытался перевести дыхание. Двумя руками сильно до боли сжимал мою грудь.
— Только доедем, сразу в мою комнату пойдешь. Сразу!
— Хорошо, хорошо, — я поспешила согласиться.
— Не сбежишь?
— Нет, обещаю, что приду!
— Мм, Мария, как же ты мне сносишь голову! Ты гребанная пуля, смертельная! — с болью неудовлетворенности добавил мужчина.
Порывисто поднялся с меня. Поправил мою футболку сам. И потянул меня к себе на руки.
Усадил так, что я ощущула под попой его стальной прут. Он упирался мне в бедро, готовый прорвать всю одежду и проникнуть в теплое влажное местечко.
Брунетти поцеловал мою шею. Чуть отклонился и приказал водителю
— Включи музыку погромче.
В салоне сразу заиграли итальянские попсовые песни.
Арманд шепнул мне на ушко
— Малышка, хочу залог, чтоб поверить тебе!
Я поцеловала его в губы, до невозможности вкусные. Упругие. Одновременно и мягкие и твердые.
Ой, Машка, совсем ты поплыла. Свихнулась. Ну что чудишь?! И вроде взрослая женщина, а ведешься на тестостеронового самца, как малолетка, мысленно корила я себя.
Но если б вы увидели Арманда Брунетти, вы б меня поняли!
Роскошный племенной породистый сицилиец, как вороной мустанг. Горячий, твердый и желанный.
И я — кроха в его лапах, точно котенок у льва за пазухой. И чувство это забытое — защинности и возбуждения, вспенивало кровь в венах до самого сердца.