Полководец поневоле (СИ)

— Да, пришли, — согласился я, вспомнив что да, я и правда просил о таком, — пора вести летописи моих побед и распространять их по Египту, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что я великий царь.
— Весьма разумное решение мой царь, — согласился Усерамон, — я бы ещё настоял, если бы был советником Его величества, чтобы в столице каждого нома ставили по обелиску за каждую победу моего царя. Уверен, что их будет очень много.
— Согласен, — я вспомнил, что да, фараоны обычно так и делали, к тому же такие обелиски я постоянно встречал при путешествии в царство Керма. Предки на каждом важном участке ставили их, обозначая как далеко заходили они в своих завоеваниях. Стоило поучиться у них и продолжить эту традицию. Проблема известности и популярности среди населения оказалась нужной в свете поддержания собственной легитимности власти. Как я уже понял, опираться только на какое-то одно сословие здесь было слишком опасно. Военные мне это отлично показали на своём примере.
Мы выехали на широкую дорогу, по которой двигались редкие повозки и продолжили разговор.
— Меня всё же удивляет, почему так быстро многие решили перейти на мою сторону, — спросил я, — ничего, кроме трагической смерти нашей дорогой Нефруры в Египте не произошло. О моей победе над войском, которое собрала Хатшепсут против меня, мало кому известно, как я понял среди населения, подвигают идею о том, что это был набег кочевников.
Я специально не упоминал ничего связанного с Нефрурой, поскольку это было смертельно опасно. Только за подозрение в причастности к её смерти нам с Усерамоном грозили нешуточные неприятности. Так что лучше было делать вид, что её смерть — это трагическая случайность и судя по тому, что визирь поступал ровно также, мысли наши в этом вопросе полностью совпадали.
— Её фигура была очень важна для продолжения дальнейшей политики царя Хатшепсут, — Усерамон равнодушно пожал плечами, — и об этом всем стало понятно тогда, когда Нефрура стала замещать царя Хатшепсут на всех важных праздниках и мероприятиях. Что же касается сражения, то те, кто нужно, в курсе нюансов с ним связанным, поскольку средств на это потрачено столько, что казна полностью опустела. Зная, сколько Его величество Менхеперра захватил ценностей в царстве Керма, планировалось после победы, все эти траты компенсировать за счёт казны Его величества. Но получилось то, что получилось. Поэтому и пытаются сейчас многие получить для себя больше преференций от Его величества Менхеперры. Остальные, не зная этого просто следуют за теми, кто знает больше.
— Какие наши дальнейшие действия? — поинтересовался я у него.
— Это сильно зависит от того, что хочет делать мой царь, — визирь повернул ко мне голову, — я бы даже сказал от этого зависит вообще всё. Как я понял, мой царь передумал вести политику невмешательства?
— Ты сам видишь, что это ни к чему хорошему не приводит. Так что для меня сейчас главное, это перевооружить войско, — ответил я с тяжёлым вздохом, — но процесс не быстрый, так что проведу какое-то время в поместье, заодно отдохну.
— А что дальше?
— Если вопрос с Хатшепсут закроется, то продолжу поход на Запад, — ответил я, — хочу забрать под себя все поставки сильфия.
— Весьма разумный подход, — согласился он, — а что мой царь подразумевает под «решением вопроса с царём Хатшепсут»?
— Я бы хотел с ней всё же договориться, — задумчиво ответил я, — пусть будет царём для красоты и выполнения всех нужных обрядов. Само собой, что всех её людей мы заменим на лояльных мне. Причём Усерамон замечу особо, лояльных мне, а не тебе.
— А такие есть, мой царь? — иронично поинтересовался он, — для поддержания работоспособности царства нужны тысячи чиновников.
Его простой вопрос заставил меня глубоко задуматься, а ведь и правда, насколько человек я могу рассчитывать? Пять? Десять? Список пока ещё был слишком коротким.
— Ну хотя бы тех, кто мне лоялен уже сейчас, я выдвину на должности выше, — проворчал я, вызвав у него лёгкую улыбку.
— Я попробую донести позицию моего царя до Его величества Хатшепсут, — склонил он голову, — только боюсь, это будет сложно сделать. Его величество Хатшепсут слишком много отдала своих сил, чтобы просто так выпустить из рук власть и лишится трона.
 
— Может вокруг Его величества слишком много советников? — поинтересовался я, — если их сократить, она станет более разумна?
— Трупы всегда привлекают слишком много внимания, — он отрицательно покачал головой, — точно не сейчас.
— А если тел не будет? — прищурился я.
Усерамон внимательно на меня посмотрел.
— Всегда много свидетелей, мой царь, особенно во дворце.
— Я могу сделать так, чтобы они все просто исчезли, — я пожал плечами, — для этого мне нужно подойти на расстояние руки к человеку.
Он задумался, затем осторожно спросил.
— Мы всегда в наших разговорах старались не затрагивать тему способностей Его величества, хотя очень много людей из его окружения лично видели, скажем так, не совсем человеческие проявления его личности.
Я пожал плечами и легко ответил.
— Конечно я многое потерял с момента моего перемещения в это тело, но кое-что осталось.
— Как быстро может исчезнуть человек? — поинтересовался он у меня.
— Мгновенно, — ответил я, вспомнив возможности амулета.
— Не останется ни следов, ни тела, ни крови? — уточнил он.
— Ничего.
— С учётом таких особенностей, мне нужно подумать, что можно сделать мой царь, — ответил он, — но если это действительно так, то сильно упростит дело.
— Я не тороплю тебя, — заверил я его.
— Что же, тогда нам осталось только обговорить, кого обязательно нужно будет Его величеству приблизить к себе, чтобы мы начали обрастать настоящими союзниками, — продолжил он разговор, после минуты раздумий.
— Кто эти счастливчики? — иронично поинтересовался я.
— Для начала встретимся с господином Яхмос Пен-Нехебетом и будущей супругой Его величества, — он осторожно посмотрел на меня, — ведь слово царя по отношению к ней в силе?
— Разумеется, — согласился я, — слово царя — незыблемо.
— Это знают все без исключения, — согласился он, спокойно выдохнув, — рад, что позиция Его величества в этом плане не изменилась.
— Кто дальше, Усерамон?
— Жрецы, сановники, крупные землевладельцы, если уж совсем кратко мой царь, — заверил он меня, — каждый, разумеется, хочет что-то для себя, но большинству мы дадим лишь надежду.
Услышав его слова, я рассмеялся. Визирь оказался ещё большим циником, чем я, а с учётом того, что даже будучи против меня, он этого не скрывает и говорит открыто, уважение к этому человеку только добавилось. Он и правда был достоин своей должности, хоть и был слишком неоднозначен для меня.
— Ладно устраивай всё сам, я побуду твоим болванчиком, кивая головой и со всем соглашаясь.
— Я рад что Его величество понимает важность привлечения на свою сторону большого количества сторонников, — с облегчением сказал он, — я понимаю, что это бывает утомительно, но к сожалению без этого не обойтись. Позиции Его величества не станут сильны в одночасье. Это долгий путь и чем раньше мы его начнём, тем проще будет Его величеству править.
— Прекрасно это понимаю, — отмахнулся я, — так что давай, пока не подошло войско, я в твоём распоряжении.
— Тогда это всё, о чём я хотел поговорить с Его величеством, — склонил он голову.
— В поместье что будем делать? — поинтересовался я.
— Встретимся со старыми знакомыми моего царя, — хмыкнул он, — их верноподданнические чувства становятся тем сильнее, чем ближе Его величество становится к трону.
— Не может быть, — иронично всплеснул я руками, — а я-то думал, все просто полюбят меня за то, что я такой красивый, сильный и умный.
— Это безусловно так и есть, — абсолютно серьёзно сказал визирь, — за сердце Его величества ещё до того, как он завоевал царство Керма, кипело немало страстей в девичьих покоях, сейчас же, его женой готова попасть любая. Моему царю стоит только показать пальцем.