Коммуналка 2: Близкие люди (СИ)

— Ты веришь.
— А ты?
— Я? — Астра удивилась. — Наверное, нет. Но я бы хотела, чтобы все было так, как ты говоришь. Тогда бы… наверное, мои родители остались бы живы.
Ее ладонь сжалась, захватив его палец, сжала.
— Я не знаю, что с ними стало. Догадываюсь… но они не были виновны. Мне говорили, что они враги народа, а я, получается, дочь врагов народа. Что все дивы враги.
У нее снежные ресницы.
Длинные и хрупкие, белые-белые. Такой белый цвет невозможен. А кожа изо льда.
— Что нас всех нужно уничтожить. И это было так странно… не страшно сперва, а именно странно, потому что все казалось глупым. Разве может быть врагом тот, кто лечит? Отец ведь многим помог. И мама. И никогда-то дивы не лезли в политику. Это я сейчас знаю, а тогда… тогда я все ждала, что они разберутся. И да, маги разума тоже с ними работали.
Рука разжалась.
— То есть, я точно не знаю, но если читали меня, то и их должны были, так?
— Возможно, но… я не смогу прочитать взрослого дива. С одаренными вообще сложнее, чем с обычными людьми. И чем больше силы, тем сложнее… а дивы…
— Всегда были сильны?
— Именно.
— И тогда получается, что… они могли бы открыть разум?
— Наверное.
И вполне вероятно, что согласились бы. Несмотря на гордость, которая порой переходила в гордыню, но не могли же они не понимать, чем обернется это упрямство? Если не для них, то для детей? Ради детей согласились бы, тогда…
— Дело не в магах, — Астра пришла к тем же выводам. — Дело в тех, кто за ними стоял. Дивов собирались уничтожить, а потому не имело значения, виновны они или нет. Так?
И вот что ему было ответить?
Правду.
— Да.
— Почему?
— Не знаю. Скорее всего вас сочли опасными.
— Дивы никогда и ни с кем не воевали.
Да, только этого оказалось недостаточно. В конце концов, война — всего-навсего война. А вот власть — дело другое.
Дивов любили и в том, ушедшем в небытие мире, где силу могли использовать лишь избранные. И в мире новом, сохранившем еще память о прошлом, а с нею и сомнения.
…в этом новом мире магия больше не принадлежала лишь тем, в чьих жилах звенело эхо драконьего огня. И оказалось вдруг, что далеко не все маги готовы держаться клятв.
Служить.
Защищать.
Не желать иного.
…в этом новом мире двуипостасные перестали быть отверженными, а ведьмы — клейменным отродьем тьмы. В нем обещано было место всем, но всех оказалось слишком много.
Нет.
Не о том.
— Вас слишком любили, а любовь — это тоже сила, которую вы могли использовать. Но… многие даже не задумывались. Поступил приказ. А приказы надо исполнять.
Она закрыла глаза, и в подвале стало пусто.
Она сидела.
Просто сидела, дышала и думала о чем-то своем. И Святослава как никогда прежде подмывало заглянуть в эти вот мысли, убеждаясь, что она его не ненавидит. В конце концов, он-то никого не убивал.
…ему было четырнадцать, и он верил, что изменит мир.
Так и есть, болван.
— Идем, — сказала дива.
— Погоди, — Святослав удержал ее руку. — Если хочешь, я найду их дела. Твоих родителей. Или не я, но Казимир Витольдович. Он, конечно, не обрадуется, но возражать не станет.
— Нет.
— Почему?
— Разве это что-то изменит? Я знаю, где они сейчас и… если они захотят, то сами расскажут.
Он не понял. Но и ясно, человек ведь. Возможно, когда-нибудь потом, когда она еще немного привыкнет к присутствию мага, если, конечно, он не исчезнет из ее жизни, как другие, она расскажет ему про лес. И про остальное тоже. А пока Астра спросила:
— Он тебе дорог? Казимир Витольдович.
— Дорог? Пожалуй… как разумный человек. Ты не поверишь, насколько редко вообще встречаются разумные люди. Он из тех, кто способен слушать. И слышать. И думать прежде, чем делать. Я с ним давно знаком. И нет, не возьмусь клясться, что он не участвовал в тех чистках.
— Не участвовал, — Астра сказала это уверенно. А увидев вопрос в его глазах, пояснила: — Он ведь жив до сих пор.
— В каком смысле?
— Когда-то давно… бабушка рассказывала, а теперь я понимаю, что рассказывала она мне вещи, которые мне следовало знать. Так вот, когда-то давно существовало поверье, что человек, виновный в смерти дива, и сам умрет. Не от проклятья. И не от болезни. Но потому что такова цена. Дивы… хранят мир. А мир хранит дивов. И еще она сказала, что от мира не заслонишься чужими руками.
 
По спине пробежал холодок.
— Но я рада, что он жив, — добавила Астра, беря Святослава под руку. — Он и мне показался разумным человеком. А поскольку вы все равно не отстанете, то лучше иметь дело с разумным человеком.
И почти уже шепотом произнесла:
— Да и разрешение он выправить обещал.
— Если обещал, то выправит.
Она кивнула.
И глянув снизу вверх, попросила:
— А еще чая можно? Тут как-то… холодно, что ли?
За время их отсутствия бумаг на столе поубавилась, зато появилось блюдо с мясною нарезкой, и с рыбною. Бутерброды, на которые масло не мазали, но клали ломтями, а сверху — желтый мягкий сыр, и уже на него сервелат.
Откуда-то возник самовар.
И пустые стаканы, на гранях которых поблескивали капли воды.
— Я подумал, что раз все равно сидим… — книжицу вот Казимир Витольдович убирать не стал, сдвинул на край стола. — То поесть не мешало бы. Я вот ужин пропустил, а вы… тощенькая.
— Какая есть, — Астра опустилась на стул и подвинула к себе ближайший бутерброд.
И все-таки почему она не боится?
Даже в госпитале она сторонилась людей, а тут вдруг осмелела, хотя ей бы наоборот вести себя тихо, неприметно. Она же бутерброды таскает.
И чай.
— Я представление напишу, чтобы вас на спецдовольствие поставили…
— Не стоит.
— Почему?
— Завидовать станут, — Астре было странно, как человек не понимает вещей очевидных. — Да и… у нас все есть. А тощая я потому что раньше не было. И по природе. И… Машка останется.
— Простите? — кажется, подобный переход был слишком резким.
— Маша. Девочка, которая маг разума, она останется с нами. Со мной и Розочкой. Она… всего боится, а с Розочкой ей спокойнее. И Розочка ее не отдаст. Пока.
Казимир Витольдович посмотрел на Святослава, а тот кивнул и пояснил.
— Дар у девочки очень яркий, выраженный, но нестабильный пока. От стресса вполне перегореть способна. А тут я пригляжу. За всеми.
От этого вот его «пригляжу», да еще «за всеми» стало тепло. Или это от чая? Горячий, кипяток почти, но тем вкуснее. Астра зажмурилась от удовольствия и вдруг осознала, что вполне себе счастлива.
Нет, не абсолютно и всеобъемлюще, как ей хотелось того в детстве, но просто счастлива.
С оговорками.
И со страхами, которые никуда-то не делись. С волнениями своими, что за себя, что за Розочку. С беспокойством, которого меньше не стало, пусть оно и попритихло. Но ведь все равно счастлива! Здесь, в этом вот месте, рядом с людьми… с человеком.
С тем человеком, что встал за спиной Астры, скрестил руки на груди и смотрит так… спокойно? Она прислушалась к нему и с трудом удержала улыбку. Мысли маг спрятал, а вот остальное… и не только она слышит, если Казимир Витольдович головой покачал, а взгляд опустил, ага, на книгу… на книгу, которая давно прочитана, поскольку читать там немного, страниц-то дюжина.
Астра вот быстро справилась.
Думала только потом долго.
— Хорошо… — наконец, произнес Казимир Витольдович. — Это, пожалуй, оптимальный вариант… я и сам бы вас попросил.
И почему-то у Астры уши горят, она даже потрогала, убеждаясь, что огонь этот исключительно воображаемый.
— Но это все потом… пока же… к сожалению, после войны многие архивы были утеряны, некоторые безвозвратно, другие нуждаются в восстановлении. Что-то где-то есть, но совершенно не понятно, где именно… то, что ты сказал, Свят, я склонен согласиться. Они должны были быть знакомы, этот ваш… клиент и Петька. И ведьма отметилась. Без ведьмы никуда… По ведьмам статистику запросим. В последние годы ковен более-менее восстановился, завел карты, работу развернул по выявлению и вовлечению. Агитация опять же. Тех, кто зарегистрирован, смотрят, но сам понимаешь, что и свободных хватает. Народ, сколь его не просвещай, а все одно… боятся, скрывают, если у кого дар. Потому и выяснить, кто и где пропадал не получится.