Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 
 
Но Павел Иванович оставался невозмутимо спокоен: игра шла по-крупному.
 
 
— Я надеялся, что мы подумаем вместе, — сказал он. — Дело-то общее, и интерес тоже.
«Деловой мужик, — с невольным уважением подумал Сердюк, успокаиваясь. — Его право не доверять».
— Учтите, — предупредил он. — Смотреть придется из моих рук.
— Что ж, привезти ее сюда?
— А она поедет? — быстро спросил Сердюк.
— Только скажи ей, что нашлось. Куда хочешь поедет.
— А что с ней потом делать?
— То есть?..
 
 
Павел Иванович не договорил. Глаза их встретились.
 
 
— Это невозможно… — пробормотал Павел Иванович.
 
 
Сердюк равнодушно усмехнулся.
 
 
— Дело плевое. Я же сразу мотану. А ваше дело будет сторона.
— Хорошенькая «сторона», нечего сказать.
— Все беру на себя, — коротко рубанул ладонью Сердюк. — Овчинка стоит того.
 
 
Павел Иванович хмуро покачал головой.
 
 
— Только не здесь.
— Мы работаем чисто, — усмехнулся Сердюк. — Ваше дело пригласить ее. И чтоб узнала.
Все складывалось так опасно, а главное, так непривычно, что Павел Иванович ощутил легкий озноб. «А может, махнуть рукой на это дело? — трусливо подумал он. — Это же бог знает что такое!» Но тут замерещились доллары, много, пачками, вожделенные бумажки, о которых он мечтал по ночам. Черт возьми, последняя партия, и можно будет кончить эту игру с огнем! Кончить раз и навсегда!
Павел Иванович думал сейчас об этом вполне искренне. Он только забыл, что подобное происходило с ним уже не первый раз.
 
 
А, была не была!
 
И Павел Иванович хмуро и решительно произнес:
 
 
— Ну хорошо. Я привезу ее.
Сердюка искали активно и продуманно; Цветков отнюдь не возлагал надежды только на магазин.
Прежде всего следовало выяснить, где Сердюк мог найти себе пристанище. Судя по тому, что он первые ночи провел на вокзале, а потом у случайно встреченного им Зернова, другого, более надежного и заранее известного места у него не было. И если студия художника для него теперь отпала, то вокзалы ничем себя не скомпрометировали. Значит…
И заранее подготовленные оперативные группы каждую ночь направлялись теперь на все вокзалы Москвы. Узнать Сердюка им не составляло труда: у сотрудников имелась фотография с превосходного портрета, сделанного Зерновым.
Вторая линия поисков была — вещи, украденные у Починского. Если предположить, что у Сердюка не было надежного места для ночевки, то и для хранения краденых вещей его, вероятно, тоже не было.
И сотрудники Цветкова методично проверяли вокзальные камеры хранения, ломбард, комиссионные магазины и скупки. Приметы вещей были им хорошо известны.
Наконец, третья, самая, пожалуй, важная, линия заключалась в следующем. Сердюк не знал об аресте Косого и должен был искать с ним встречу. Где же? Вначале это был известный уже ресторан. Но сейчас он отпал. Косой назначил Сердюку новое место для встречи: «У Слона». Это оказался магазин культтоваров. И Цветков перенес свое внимание на этот магазин. Но не только на него…
При всей своей внешней простоватости и кажущейся прямолинейности Цветков был прирожденным оперативником. Это качество включало в себя, помимо умения разбираться в самых порой сложных людских характерах и жизненных ситуациях, помимо тонкой наблюдательности, еще и фантазию, выдумку, уменье найти при любых обстоятельствах не пассивную, а активную форму борьбы, не ждать, не обороняться, а всегда наступать.
Ловкая комбинация, в результате которой появилась записка в магазине, была только началом этой активной формы борьбы. Цветков решил использовать записку не только как приманку.
Но борьба с хитрым и опытным врагом, как известно, не сулит легкой победы. Победа тут добывается потом и… кровью. Да и то не всегда.
 
Сначала дала осечку первая линия поиска: на вокзалах Сердюк упорно не появлялся. Затем стала ясна неудача второй линии: нигде не появлялись и вещи Починского.
 
 
Из всего этого следовал один важный и тревожный вывод.
 
Если считать, что Сердюк все еще находился в Москве, а Цветков был уверен в этом: ведь у Сердюка было здесь какое-то «дело», кроме того, он не знал об аресте Косого, а история с Зерновым, как и исчезновение его от Откаленко, была лишь результатом его особой настороженности и подозрительности, ибо Откаленко ничем себя не выдал. И тогда вывод из неудачи двух линий поиска был один: Сердюк нашел себе новое прибежище. Именно нашел, внезапно и, возможно, неожиданно. И это чрезвычайно осложняло все дело.
 
Однако сохранялась третья линия, сохранялась даже после того, как взволнованный Лосев доложил Цветкову об исчезновении записки.
 
 
— Ну что ж, милые мои, — сказал Цветков, — будем ждать его теперь в другом месте.
Дело в том, что записка содержала совсем не тот текст, который продиктовал Полуянову Косой. Ее содержание не имело бы значения, приди за ней сам Сердюк. В этом случае его просто тут же взяли бы. Но Цветков учел и другой вариант: Сердюк мог подослать за ней кого-нибудь. В этом случае должен был «сработать» сам текст записки, тем более что пришедшего за ней человека сотрудники могли и не заметить, могли и пропустить.
Текст записки должен был импонировать осторожному и хитрому Сердюку, если сам он побоится по какой-либо причине прийти в магазин. Текст этот был такой: «К Слону идти неохота. Давай жми в обед на сквер перед Театром Советской Армии, там, где камень».
Место это было выбрано не случайно. Всю площадку с гранитным камнем в центре, где в будущем намечалось установить памятник Суворову, нельзя было рассмотреть издали. Для того чтобы убедиться, пришел Косой на свидание или нет, Сердюк непременно должен был войти в сквер. И тогда ловушка захлопнется.
 
 
В день исчезновения записки сквер был взят под усиленное наблюдение.
 
Цветкову, однако, пришлось задуматься и над новым обстоятельством: кто же все-таки и как взял записку? Вместе с тревожным выводом о новом убежище, которое, очевидно, нашел себе Сердюк, это еще больше осложняло и без того запутанное дело.
 
 
— Нет, вы только подумайте! Какой мы прошли путь в погоне за этим проклятым портсигаром! — говорил Лосев, когда они в тот вечер собрались в кабинете Цветкова. — Петляем, петляем, а след ведет все дальше и дальше.
— А что? Хитрый след, — согласился Откаленко. — Только не мешает ему где-то и кончиться.
— Знаете, Федор Кузьмич, — воодушевился вдруг Лосев. — Ведь надо же, наконец, дать шифр делу, верно?
 
 
Цветков добродушно усмехнулся: Лосев был выдумщик, и это ему нравилось.
 
 
— Верно, — согласился он. — Шифр требуется.
— Вот и предлагаю: «След лисицы». А? И уж хитрее следа нет, чем у нее.. Куда он только не приведет!
— А что? Неплохо, — снисходительно заметил Откаленко. — И журналистам потом искать названия не придется.
— И для пьесы подойдет и для оперы, — в тон ему насмешливо сказал Лосев.
 
 
 
Цветков озабоченно махнул рукой:
 
 
— Ладно вам. Опера им нужна!.. Вот что вы сейчас запоете, хотелось бы знать? Этот ваш лисий след черт те как запутывается.
Однако события, которые вскоре произошли в сквере напротив театра, внесли в запутанное дело под новоиспеченным шифром «След лисицы» некоторую ясность. Так, во всяком случае, показалось Цветкову и его сотрудникам.