Режиссер Советского Союза 3 (СИ)
В очередной раз отбиваюсь от назойливых папарацци, пытавшихся уточнить, какие у меня отношения с мадам Экберг. В переполненном конференц-зале собрались журналисты от совершенно разных изданий. Ведь «Каннские львы» затрагивают целые пласты разных индустрий — кино, телевидение, рекламу и маркетинг. Так что были вопросы и от экономических изданий. Пресс-конференция длилась уже часа два, и я думал, что скоро она закончится. Но тут со своим вопросом влез неприятный рыжий тип, представляющий BBC — куда же без них. До этого был настырный и наглый дяденька из «Sun», решивший вывести меня из себя. Но на него нашлась управа. Я просто заявил остальным журналистам, что не буду отвечать на их вопросы, пока английский хам не покинет зал. Коллеги сами успокоили неадеквата, бросающего на меня злобные взгляды. Следующие его вопросы я игнорировал и просил задавать другие. И вот его соотечественник с якобы самого независимого государственного ТВ в мире. Ха-ха три раза.
-Мистер Мещерский, что вы думаете о событиях, которые сейчас происходят в Чехословакии? — начал журналист прокуренным голосом, — Там начались демократические перемены. На предприятиях созданы советы самоуправления, приветствуется плюрализм мнений, говорят о введении многопартийной системе и отмены монополии коммунистов на власть. Многие прогрессивные советские деятели искусств поддержали чехословацкий народ в его борьбе за свободу!
-Я живу в СССР, и проблемы Чехословакии меня волнуют в последнюю очередь.
-Но как же так! Ведь там народ борется с навязываемой ему коммунистической системой! — пафосно возопил англичанин под одобрительный гул нескольких коллег, — Вы же получаете в Европе очередную награду и хорошо встречены европейской публикой. Значит, вам должны быть близки базовые общечеловеческие ценности. Почему вас не волнуют проблемы ЧССР? Ведь прогрессивная советская общественность на стороне свободы!
Не люблю я лезть в политику. А чехов, поляков и подобные сволочные народы, не люблю ещё больше. И сказал бы я этому хмырю про «общечеловеков» и в каком гробу их видел. С учётом моего послезнания можно наболтать лишнего.
-Если под «прогрессивной общественностью» вы подразумеваете предателя по фамилии Солженицын, то дело ваше. Для меня он — никто. Только не нужно приписывать к этому странному господину всю советскую интеллигенцию. Я — патриот своей страны, и в первую очередь пекусь об её интересах. Если борьба чехословацкого народа угрожает СССР, то я поддержу любое решение моего правительства в решении этой проблемы.
Надо было видеть довольное лицо журналюшки. Провокация удалась, и меня втянули в разговор о политике.
-То есть вы даже поддержите ввод советских войск в ЧССР и силовое подавление стремления народа к свободе? — англичанин думал, что загнал меня в угол.
-Прежде чем я отвечу, хочу услышать ваше мнение по одному вопросу. Имеет ли народ Ольстера право на свободу и независимость? И как вы относитесь к террору, который применяет британская армия и полиция к простым ирландцам?
-Но это же совсем другое! — возопил журналист, — Как можно сравнивать две эти ситуации?
-Очень просто, — отвечаю англичанину и вижу, что большая часть зала явно на моей стороне, — Англичане захватили чужую землю и веками уничтожали её коренных жителей. Даже покинув большую часть Ирландии, ваше правительство оставило себе плацдарм для влияния на соседнем острове. Моя страна выиграла войну, где нынешняя Чехословакия поддерживала наших врагов. И таким же образом СССР оставил за собой определённый плацдарм влияния, дабы обезопасить свои границы. Так в чём принципиальная разница? При этом наши солдаты никогда массово не убивали чехов со словаками, в отличие от британцев. Но самое постыдное, что те же чехи, искренне служившие немцам, изгнали их из страны, захватив чужое имущество, обрекая десятки тысяч женщин и детей на голодную смерть. Так почему я должен сочувствовать чехословакам? Будет так, как решат в Москве — и это моё последнее слово. Следующий вопрос.
Судя по довольной роже англичанина, он получил даже больше, чем рассчитывал. С другой стороны, не могу я сдерживать себя, когда речь заходит о всяких лимитрофах, которые ударят нам в спину при первой возможности. Советские вожди нянчатся с ними как с капризными детишками, вместо того, чтобы выпороть и отправить в специальный интернат. Вот на этом я буду стоять до конца, пусть мне хоть политическую статью дома пришьют. Ненавижу всю эту шушеру, которую СССР вместо репараций поднял из руин, а при первой же возможности был ею предан.
Глава 15
Глава-15.
-Вот скажи мне, Алексей, чего тебе не хватает? — Фурцева выглядела совсем уставшей и где-то индифферентной.
Нет, одета министр с иголочки, стандартная причёска и макияж. Но косметикой не скрыть мешки под глазами и красные прожилки капилляров, от хронического недосыпа. У неё дел наверняка вагон, а нужно ещё общаться с одним возмутителем спокойствия.
-Квартиры, машины, дачи, красавицы жены и побольше выходных, — решаю пошутить и разрядить обстановку.
Екатерина Алексеевна усмехнулась, показывая, что мой юмор оценён.
-Насчёт девушек у тебя точно проблем нет. Даже зарубежные дивы тебя ценят. А уж сколько жалоб приходит в разные инстанции на твоё аморальное поведение, даже представить страшно. Тебя ещё на заседание парткома не вызывали? — чую, что министр начала заводиться, — Это ладно, разберут дело товарищи на киностудии, отбрешешься. Но какого рожна ты устроил с этой актрисулькой? Не понимаешь, что речь может идти о совсем других организациях?
-Свою ошибку осознал, о чём написал объяснительную в присутствии старших товарищей. Действительно, поступок получился не совсем адекватный. Зато приз выиграл, в том числе благодаря этой выходке.
Комедию я не ломал и глаза не опускал. Смотрел на Фурцеву и ждал реакции. Наверняка, какое-то предварительное решение она приняла. На ковёр меня вызвали спустя два дня после возвращения и про мои художества знали даже простые сотрудники ТО. Капитонова так вообще закатила скандал. Нет, особо не ругались, но поговорили на повышенных тонах. Светочка больше шипела, что я идиот, и могу похоронить всё дело. Я не учёл, что европейские журналы поставляются в редакцию регулярно, и они меня даже немного обогнали. Так что я вернулся домой уже в ранге звезды европейской прессы. Хотя в интонациях мадам Капитоновой проскальзывали и личные мотивы. Ревнует и явно бесится. Но её чувства сейчас вторичны. Кроме проблемы с поездкой нарисовалась ещё одна, совершенно местного значения.
-Ладно бы только это, — грустно вздохнула министр, — Ты зачем наговорил всякой гадости про ЧССР? Это наша братская республика! Какая поддержка нацистов и плацдарм? Неужели непонятно, что это государственное дело? Никто не давал тебе права, нести подобную чушь! Просто сейчас все изрядно заняты, но в ближайшие дни твои слова будут рассматривать на специальном заседании профильных комитетов ЦК. И здесь может последовать любая реакция. Я даже слова в твою защиту не скажу. Спасибо тебе огромное за проделанную работу. Ты помог лично мне, да и всему министерству. Но всему есть свой предел и ты его перешёл.
-Я с такими «братьями» в разведку не пойду. Когда СССР введёт войска в Прагу, вспомните мои слова. Со своей стороны поддерживаю любые самые жестокие меры, как против чехов, так и доморощенной сволочи. Неужели вы не понимаете, что полумерами обойтись нельзя? Более того, вся московская богема и прочие либерально настроенные круги поддерживают чешских бунтовщиков. А это очень плохой звоночек, — Фурцева наконец избавилась от своей апатии и смотрела на меня со злым прищуром, — Затем власти будут завинчивать гайки, выбрав самый простой путь решения проблемы. Только недовольство уйдёт внутрь, и народ будет его копить, пока оно не выплеснется наружу.
-А ты у нас самый умный? — ощерилась министр и начала едко выговаривать, — Все у нас всё знают. Особенно как лучше страной руководить. Сами же при первой возможности норовят подгрести под себя побольше. Или мода у некоторых пошла — на Запад кивать. Мол, почему буржуи живут лучше? Ты мне тоже сейчас про это расскажешь? Чего тогда в милой твоему сердцу Франции не остался? Уж ты бы там точно не пропал, в отличие от всех этих наивных мечтателей.