Небесный Смотритель (СИ)

— Итак… — голос у мага оказался на удивление глубоким и звучным. Память Аалуфа подсказала, что звали его Риком. — Я провел исследования. Кровь, пот, выделения, костный мозг… Аура, которая по-прежнему обволакивает останки Харсума… Когда я эксгумировал его, то едва не потерял сознание…
— Не отвлекайся, Рик, — подала голос трясущаяся женщина средних лет. Киранна. Когда-то, как помнил Аалуф, она была настоящей красавицей. Сейчас… Почти облысевшая, с распухшими щеками и пятнами гнили на них, лбу и подбородке, несчастная пыталась сфокусировать мутный взгляд на Рике, однако удавалось это лишь на короткие мгновения. — Мы все понимаем, насколько сложную задачу тебе пришлось выполнить. Ты рисковал, но справился. И теперь… Просто скажи нам…
— Все совпадает, Киранна, — опустив голову, ответил Рик. Внутри у Аалуфа, несмотря на то что он и так догадывался, каким будет ответ старого чародея, что-то оборвалось. До того, как Рик заговорил, была еще какая-то надежда. Теперь она растаяла полностью — и вскоре то же самое случится с самим Аалуфом и всеми его собратьями. — В том, что с нами происходит, виноват Харсум. Мы ведь все помним то его заклинание. Последний, полный ненависти удар, который коснулся каждого из нас. Вот, собственно, его результат.
Договорив, Рик оскалился и скрючился, едва не коснувшись лбом столешницы. Так, тяжело дыша и вздрагивая от терзавшей внутренности боли, он просидел секунд десять. Никто не попытался ему помочь. Все знали: это бесполезно. Маги сидели, молчали, и каждый думал о своем, хотя корень размышлений был общим для всех.
«Они обречены», — понял я, чувствуя тихое, какое-то… уставшее отчаяние Аалуфа.
Справившись с приступом, Рик выпрямился. Дернув губами, произнес:
— Мне жаль, что пришлось сообщать такие вести. Простите…
— Вот, значит, как, — задумчиво, с нотками паники ответил маг, сидевший ровно напротив Аалуфа.
Почти облысевший и потерявший большую часть зубов, с гноящимися глазами, он дрожал, со свистом втягивал воздух и, казалось, готов взорваться. Ролли всегда был труслив, легко поддавался истерике, а потому происходящее сейчас сводило беднягу с ума. Аалуф практически не сомневался, что ближе к концу — сколько бы времени ни оставалось — Ролли попросту свихнется.
Тот приподнялся, с ненавистью оглядел каждого и сипло выдавил:
— Ну что, теперь довольны?
— Чем, Ролли? — устало спросила Киранна.
— Плодами своих трудов! — Ролли все-таки не выдержал — взвизгнул. — Решили проблему радикально, да?! Зачем было поступать… так?! Всегда можно договориться!
— С кем? С Харсумом? Увы, Ролли, к тому моменту, как мы озаботились его проблемой, договариваться с ним было поздно. Разумеется, здесь целиком и полностью наша вина, — ответил Аалуф. В душе мага царило сильнейшее раскаяние. — После того, как Харсум потерял Люси, мы не уделили ему должного внимания. Считали, что ему лучше побыть наедине с собой, пережить горе без наших сочувственных взглядов и ободряющих речей. Мы ведь все знаем его характер. Харсума всегда раздражала забота. Сочувствие и жалость он и вовсе ненавидел. А учитывая… обстоятельства… — он не договорил. Лишь покачал головой, отчего усилилась боль, и развел руками.
— Ты прав, Аалуф, — согласился Рик. — Мы не трогали его, считая, что так будет лучше. И не обращали внимания на то, что Харсум медленно, но верно превращался в затворника. Это в конечном итоге и привело… — он прервался и повел плечами, не обращая внимания на тонкую струйку крови, что показалась из ноздри. — Я до сих пор с содроганием вспоминаю тот день, когда мы отправились обследовать его логово. Сотни изувеченных трупов, висящих под потолком. И большая часть — наши собратья. До сих пор не понимаю, как мы могли настолько долго не тревожиться из-за пропажи других магов. Все эти клановые распри, они отвели наши взоры от главного, — старик наконец утер кровь и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Подбородок его дрожал.
— Да, мы промедлили, и сейчас расплачиваемся за это, — со скорбью произнесла Киранна. — Маги и простые люди, включая детей, пропадали, а мы же… Мы гнались за могуществом, но в итоге стали вымирающим видом. И все из-за него, — лицо Киранны стало жестким, глаза на мгновение полыхнули лиловым, и у нее тоже пошла носом кровь. — Проклятый безумец. Как он смог набрать столько силы за такой короткий промежуток времени? Когда Харсум направил всю ее на нас, мне казалось, что это лавина или огромная волна.
 
— Ему оставалось совсем немного до цели, — дребезжащим голосом заговорил еще один участник собрания. Мужчина лет сорока, с благородными чертами лица, которые сейчас были искажены болью и скорбью. Единственный, кто выглядел более-менее здоровым, однако все присутствующие знали, что мучается он не меньше остальных. Самый могущественный маг Аве-Ллара, Роддарг. Именно он был первым, кто принял удар Харсума — своего названого брата. — Двое-трое чародеев, десяток детей, около полусотни взрослых. Тогда он бы скопил достаточно силы, чтобы оживить Люси.
— Но насколько же чудовищный ритуал он… изобрел, — пробормотал задыхающийся толстяк, кожа которого приобрела неестественный желтый цвет. Он обильно потел и время от времени непроизвольно взмахивал руками, распространяя вокруг себя кислую вонь. — Истязать до смерти, преобразовывая страдания в силу, вбирать ее, чтобы потом… Соитие с мертвой любимой…
— Этот ритуал — не изобретение Харсума, Бориг, — в голосе Роддарга сквозил гнев. — Нечто подобное проводили и раньше, за сотни лет до нас. Харсум просто… Вы не представляете, сколько попыток вернуть ее он совершил, прежде чем отыскал записи одного безумца из прошлого. Я обнаружил их в логове Харсума, когда… — он свел брови, — все уже было кончено.
— Ты до сих пор жалеешь, Род? — с сочувствием спросила Киранна. — Ведь той ночью все сделал именно ты. Сначала уничтожил тело Люси, затем вступил в бой с Харсумом. И его последний удар сначала принял на себя ты. Нам, — она печально усмехнулась, — достались крохи, но даже они медленно, но верно убивают. Как ты держишься? Посмотри на нас и на себя… Как?..
— Я ведь объяснял, — мягко сказал Рик. — Та сила, которой Харсум ударил по нам, предназначалась для оживления Люси. Мертвого тела. Но проникла она в живых, а потому теперь… Она живет в нас, ищет слабые места и бьет по ним. Из-за этого мы и разваливаемся. Роддарг всегда был самым сильным, поэтому той части темной силы, что досталась ему, очень непросто. Но и она делает свою работу. И рано или поздно доведет ее до конца. Еще три дня назад нас было больше четырех десятков. Сейчас, — он печально оглядел всех присутствующих, — всего семеро. Завтра же, я нисколько не сомневаюсь, наше число вновь сократится.
— Ну уж нет… — неожиданно прорычал Роддарг и грохнул кулаком по столу. — Хватит… Должен быть способ остановить наше… вымирание.
— К сожалению, ты ошибаешься, Род, — ответил Рик, у которого вновь текла носом кровь. — Тебе не хуже моего известно, что бывает магия, с которой невозможно совладать. И мы пострадали как раз от такой.
Киранна неожиданно застонала. Вскочив с места, она кинулась в угол зала, где стоял большой медный чан, и склонилась над посудиной в жесточайшем приступе рвоты.
— Предлагаешь смириться с подобным? — Роддарг переводил яростный взгляд со страдающей женщины на Рика и обратно. — Что же, дело твое. Сядь где-нибудь в углу, сложи руки и покорно жди конца. Продолжай гнить заживо. А я буду бороться. Мы с Харсумом всегда боролись. С самого детства. Сначала — когда обнаружили, что можем творить чудеса. Вы все знаете, какой путь двое сирот прошли, прежде чем их признали и начали учить. А обучение магии… Вам не хуже моего известно, какой это труд. Но мы и не думали отступать. Благодаря этому и стали могущественными чародеями. Потом Харсум не сдался, когда ушла Люси. А я не сдамся сейчас, когда он в гневе обрек меня на гибель.
— И что же ты будешь делать, Род? — Аалуф спрашивал с легкой насмешкой и сочувствием — я прекрасно ощущал его эмоции.