Десница Пращура (СИ)
Самая невероятная сенсация — асур своим умом дошёл до того, что навы знали всегда: что их родину уничтожил кто-то из светлых. Навы до сих пор не видят причин сомневаться в свидетельстве Ярги, хотя позже Легенда кое в чём бывал сильно не прав. Ромига унаследовал боль той единственной в истории Нави братоубийственной междоусобицы. И потому ужас осознания, постигший асура, ему, отчасти, понятен. Асур усомнился в ком-то из чтимых своих — Свет ему показался тёмным. Начал отгораживаться от знания, как вожди подставили свой народ — выдумал третью силу, которая стравила Тьму со Светом. Что за сила? Что за выгоду обрела она в Первой Войне? Этого асур не сумел сочинить даже за тысячи лет одиночества, воображения не хватило. Вернулся бы на Землю, поучился фантазии у человских конспирологов!
Но он не вернулся, он до сих пор торчит здесь, потому что, якобы, решил починить сломанное им на Гокья. Хранитель равновесия, разлюби его Свет! А морозный мир как колбасило, так и колбасит! Вся эта чехарда с Солнечными Владыками и Повелителями Теней, в которой Ромига принял посильное — нет, увы, непосильное — участие. Ведь поломался же так, что… Может, не только магию утратил, а умом тронулся? Может, нету на Голкья никакого асура, только бред и глюки одного, сильно покалеченного нава? Уж сомневаться, так сомневаться: во всём! Ставить вопросы, искать факты и доказательства. Даже, вероятно, не одному наву их теперь искать.
— Рыньи, скажи, что с мудрой Вильярой? Она выздоровела?
— Вряд ли. У нас пока мудрый Стира за хранителя. А мастера Лембу посвящать собираются. Тётка из-за этого злющая, как дикая стая!
Ромига слушает свежайшие новости дома Кузнеца и окрестностей. Рыньи болтает, перескакивая с одного на другое. Про соседей у Синего фиорда, про своих любимых шерстолапов, снова про соседей, про большую охоту, на которую подростка обещали взять…
«Нав, тебе, правда, любопытна эта муравьиная возня? Ты же был Повелителем Теней. Недолго, но был. Тебе открылись величайшие тайны этого мира. Если твоя память — не в чёрных дырах, и ты чуточку разумнее твоего предшественника Онги, ты без труда отыщешь мой след на камне.»
Разумнее, или нет? Ромига потом обязательно поищет следы. А пока он задаёт собеседнику — или своей галлюцинации — очень простой, но любопытный вопрос: «Скажи, асур, почему мы с тобой слышим друг друга без магии?»
«Без твоей магии, нав. А я — я просто держу тебя в ладонях. Я оказываю тебе эту неслыханную честь, как певцу песни Равновесия. Ты согласился петь её по доброй воле. И ты не долбил Камень боевыми арканами до полного истощения и смерти — твоей смерти. Ты сумел войти в светлый круг. Я вижу в этом признаки вменяемости, не характерные для порождений Тьмы. Вдруг, мы сумеем договориться с тобой по-хорошему? Избежим лишней суеты и риска?»
«Риска — для кого?»
«Для Голкья, во-первых. Тебе же нравятся этот мир, нравятся охотники? Ты желаешь им жизни, а не погибели?»
«Ну, допустим. А во-вторых, в-третьих, в-четвёртых?»
«А во-вторых, если ты согласишься на моё предложение, ты сам обойдёшься без лишних унижений и боли. И даже получишь надежду остаться в живых, когда всё закончится.»
«Что — закончится?»
«Наше с тобой жертвоприношение.»
Озарённый солнцем чертог, хрустальный или ледяной, где-то выше облаков. Камень-алтарь: Ромига повидал их достаточно, чтобы не обознаться. Тело на алтаре — совершенное, прекрасное до тошноты. Ромига никогда не видал асуров, но сию невообразимую красу ни с чем не перепутаешь! Тело не привязано ремнями, свободно лежит на спине. Руки сжаты на рукояти кинжала, клинок — в сердце: у светлых тварей оно чуточку не там, где у прочих созданий Спящего. Лицо с закрытыми глазами спокойно, словно лик статуи. Враг не шевелится и не дышит, но считать его мёртвым преждевременно…
Вместо сияющего чертога — пещера, Дом Теней. Нав на алтаре: в том же виде, что асур. «Вот так это должно быть. Никакой кастрации, обсидиановой пыли, потрохов наружу. Ведьма была очень зла на Онгу и сильно перестаралась. Потому жизни Онги не хватило до истинного равновесия. А следующий нав сбежал. Ты должен занять это место, Ромига. Ты согласен?»
Кажется, Ромига никого ещё так далеко и заковыристо не посылал! Но все кактусы навского красноречия отцвели впустую.
Дослушав, асур спокойно сказал: «У тебя будет достаточно времени на проверку фактов и на размышления. Всё равно ты пока ни на что не годишься, нав. Твой алтарь не придёт к тебе, пока ты не восстановишься полностью. Но если я не получу от тебя согласия, ты рискуешь внезапно оказаться в положении Онги. А в-третьих, в-четвёртых, в-пятых, при этом пострадают твои знакомые охотники. Думай же. Решай.»
Ромига не ответил ни «нет», ни «да», ни «подумаю», ни «пошёл ты!» Собеседник тоже умолк и больше не давил взглядом, не качал на ладонях, не подсовывал видений. Карты раскрыты, разговор окончен? Ромига попал на излюбленный приём комиссара Сантьяги, когда противнику вежливо предлагают нечто неприемлемое, выслушивают отказ — или оторопелое молчание, а потом насильно загоняют туда, куда не согласился идти по доброй воле? Вот уж не ждал, что угораздит оказаться по другую сторону подобного расклада!
Глава 5
Звери терпеть не могут ходить к Зачарованным Камням, но ездовых никто не спрашивает. Их дело — слушать погонщика. Талари правит твёрдой рукой, а мудрая Вильяра, лёжа на санях, ещё и песенку поёт, чтобы бодрее им всем бежалось вверх по тропе.
Как же Вильяра хочет сама встать на лыжи! По дому-то она уже ковыляет без посторонней помощи, однако подъём на Рыбью гору — не для хвороб и подранков. А мудрой нужно к Зачарованным Камням, очень нужно! Пусть, Летучая больше не для неё, но и целительские песни лучше действуют в круге, в полноте силы. Вильяра войдёт в круг больной и слабой, а выйдет уже почти здоровой. Достаточно здоровой, чтобы вернуться к своему клану. Пора! Целители мастерски зашили рану, помогли колдунье восстановиться телесно, а дальше недоумевают и помочь ей ничем не могут. Напускают уверенный вид, но знахаркину дочь не обманешь. Она послала зов Альдире, он обещал при встрече разъяснить ей всё, что понимает сам. И тут же — пошутил или нет — предложил временное ученичество. Иначе, мол, не разберёшься, очень уж издалека надо заходить: от мирового равновесия. Вообще, сказал, учись-ка ты, Вильяра, премудростям старейших. Ты умная, ты вместишь! Вильяру редко хвалили за ум, чаще за яркий дар, бойкий нрав и девичью красу. Один Латира ценил… «Эх, старый! А ведь я помню, как ты говорил: колдуны берутся за ум лишь тогда, когда теряют силу. Часто повторял, пересказывая слова своего учителя. А учитель-то у вас с Альдирой — общий. Значит, мне пора браться за ум, потому что…» Нет, знахаркина дочь никогда не страдала мнительностью! Но сейчас голкья уходит из-под ног. Только-только Вильяра освоилась после посвящения и ученичества, едва привыкла быть сильной…
Талари рассказала, здешний Камень был осквернён рождением Тени, но после песни Равновесия мудрый Альдира проверил его и признал очищенным. Великая радость для всего дома Травников: до соседнего Зачарованного Камня — день пути в хорошую погоду. И свой-то поставлен далековато от жилых пещер, но охотники, травники, целители давно привыкли. Вон какая натоптанная, наезженная тропа в гору: что твой тракт. Дом большой, одарённых много, колдуют часто. Очень умело колдуют, с умом и пониманием! Знахаркина дочь нашла, чему здесь поучиться. Ей и радостно, что дальний отросток материнского рода обильно плодоносит в угодьях Альди. И досадно, что в клане Вилья родни почти не осталось, а кто остался — не дружны между собой. Нет, Вильяра обязательно возродит в своих угодьях целительский дом! Или такой дом уже нечаянно возродился: у Синего фиорда? Сестрицы Даруна и Нгуна знают толк в излечении болезней и ран, а бывшие беззаконники — колдуны, все до единого. Вот только пригляд за ними нужен! Пока перебродит в их головах дурная закваска от Наритьяр… Ох, скорее, скорее надо хранительнице Вилья поправляться и возвращаться домой!