Измена (СИ)

— Ты можешь поставить свою сумку вот туда, — указывает на столик с журналами. — Я, в отличие от тебя, воровством не занимаюсь, — подмигивает и берет документы из моих рук. Шутник садится на стул и внимательно изучает бумаги. — Располагайся, детка, квартира в твоем распоряжении. Если хочешь, то можешь сделать мне массаж, пока я читаю.
— Ага, спешу и падаю, — результатом его этой «детки» послужило то, что мои щеки приобрели пунцовый оттенок. Остро ощущаю, как они горят.
Пока он был занят изучением всех пунктов в договоре, я решила пройтись по дому Фолегара. Коллекция Хьюго настолько внушительная, однако удивительно то, что он создал для нее непросто «оправу», а жилое пространство. Здесь так уютно и вовсе нет ощущения чувства музейности, вычурности. Хлое бы здесь точно понравилось. Поскольку она дизайнер, то акцент в организации пространства всегда делает на том, чтобы в доме по возможности не было «глухих» углов, а также, чтобы оно было открытым, просматриваемым и свободным местом. У каждого человека, по ее мнению, должно возникнуть ощущение большого объема в собственном жилище, поэтому главным принципом при разработке проекта Хлои является симметрия. И вот эта самая квартира тому идеальный пример, хоть здесь и творится полный хаос. Да, мой муж скончался бы от этой картины. Проходя мимо книжных полок, я увидела издание одного из передовых фигур французского романтизма.
— Виктор Мари Гюго, — снова подкрался сзади. — Это самое первое издание, — расставляет руки по обе стороны от меня, оперевшись ими на книжную полку. — В оригинальной обложке, — целует затылок, обжигая своим горячим дыханием, воспламенив заодно и меня. — Ты можешь себе представить? — перекладывает руки на мою талию. — Я отдал за это издание всего полтора доллара. С документами, кстати, все действительно в порядке. Доверяю тебе, но копию оставлю у себя, пересплю с ней сегодня.
— Не нужно этого! — сама не понимаю, что конкретно имею в виду: то ли говорю насчет рук, то ли насчет доверия ко мне. Но все же убираю его руки и пытаюсь отойти от моего искусителя как можно дальше, но он лишь резко разворачивает меня к себе лицом и продолжает говорить так медленно, как будто пробуя на вкус каждое слово.
— А знаешь настоящую стоимость издания? Где-то в четыре тысячи раз больше той стоимости, по которой я приобрел находку. Они все на оригинальном французском, между прочим. Мы с тобой увлечены одним делом. Это здорово, не правда ли?
— Я учила французский в школе, — зачем-то сообщаю ему нелепую подробность своей биографии.
— А я там родился и провел свое детство. В смысле, во Франции. Мой отец родом из Америки, а мать — француженка, — замолчал и слишком долго начал прожигать меня своим изумрудным взглядом. — Не хочу ли я что-то с тебя снять? — Чего? Резко отталкиваю его от себя.
— Ты что… спятил? Руки свои попридержи, мальчик. — Хьюго коварно ухмыляется и поднимает руки вверх в знак поражения.
— Эта вещица, — проводит рукой по кардигану. — Я ее имел в виду. Ты не хочешь снять с себя? Здесь тепло, — смеется и добавляет. — Как вам не стыдно, «не юная» леди, озвучивать подобные мысли вслух? — резко прохожусь ему коленом между ног. Так-то! Хлоя бы сейчас мною гордилась.
— А не пошел бы ты, детка, куда подальше! — хотела уже было уйти, но Хьюго больно хватает меня за запястье и припечатывает снова к книжной полке. Смотрит в глаза серьезным взглядом и тяжело дышит. Мой пульс настолько сильно участился, что вот-вот и я потеряю сознание.
— Прости, Джозефин. Малыш… — проводит пальцами легонько по щеке. — Ты позволишь мне? — опускает руку к моему кардигану, задевая пальцами грудь. Господи, как же мне плохо. Еще пара таких прикосновений, и я сойду с ума.
— Да. Кардиган. Спасибо, — отвечаю украдкой с прерывистым дыханием, а он, в свою очередь, помогает снять его с меня. — Только отпусти, прошу… — отвожу взгляд в сторону. — Просто… я ненадолго. Спешу сильно, у меня на сегодня еще много важных дел, — в эту самую секунду мой мобильный телефон издает спасительный сигнал, указывающий о пришедшем сообщении от Эммы. Слава богу! Как же вовремя. В этот момент Хьюго дает столь желанное личное пространство.
 
— Я сварю кофе, выпьешь со мной?
— Хорошо, — открываю сообщение, где подруга пишет о том, чтобы указала место, откуда она смогла бы забрать меня на машине. Отправив адрес соседнего дома Хьюго, моментально получаю ее ответ:
«Приеду через час. Эмма».
— Пахнет приятно, обожаю кофе, — подхожу к столу, расположенному неподалеку от хозяина квартиры, любезно пригласившего испить сей ароматный напиток.
— Я тоже, — снова эти милые ямочки. — Как твое колено, кстати? Прикладывала лед?
— Да, конечно, прикладывала. Да и вообще, чего я только с ним уже не делала вчера. Но уже гораздо лучше. Я… Я просто хотела поблагодарить за помощь. — Он на мгновение как будто уходит в свои мысли, обдумывая мои слова.
— Не могла бы ты подойти к книжной полке, — следую его просьбе. — Подальше. Стоп. И направо. Нет, направо. Так, а сейчас видишь третью полку сверху? Вытащи вторую книгу слева. Нашла? — Ну и что это за квест?
— Нашла.
— Открой сорок пятую страницу и читай первый абзац. Только вслух! — подходит ко мне и берет за руку, начав медленно вести пальцем по тексту. По моей коже пробегает сотня, нет, тысяча мурашек. Никогда не испытывала от тактильного прикосновения такого трепета и жара одновременно, которые вызывает во мне молодой нахальный парень. Джозефин, опомнись, он младше тебя. Это все неправильно. Беру свои нелепые мысли в руки, отодвинув на задний план, и читаю.
— Хорошо, — он держит мой пальчик и проводит им по тексту, уперевшись дивным носиком в мою шею. — «Пей вино. Это вечная жизнь. Это все, что дает нам молодость. Время вина, роз и веселых друзей. Будь счастлив, не упусти момент. Этот момент — твоя жизнь», — поворачиваюсь к нему и вижу, что Хьюго безотрывно смотрит на мои губы.
— Это Эпикур. Греческий философ. Возьми книгу себе. Эти четыре книги из коллекции взаимосвязаны друг с другом. Иметь две книги бессмысленно без оставшихся двух. Они нужны друг другу, — смотрит так, будто пытается проникнуть ко мне в самую душу. — Две оставь себе, а остальные я буду хранить у себя.
— Спасибо, но… — Хьюго прикладывает палец к моим губам, чтобы я замолчала.
— Ты помнишь, что ты моя должница? — хрипло шепчет над моим ухом, моментально делая намек на легкое, почти невесомое прикосновение губ к губам, как будто у нас с ним одно дыхание на двоих. Время словно замерло, оставляя нас наедине друг с другом. Брюнет приближается к моим губам без касания. — Пожалуйста, прошу тебя, подари мне один поцелуй. Хотя бы в щечку. — Была не была. Тянусь на носочках к нему, ибо разница в росте дает о себе знать, ведь он выше меня сантиметров на двадцать или тридцать точно. Когда мои губы касаются его щеки, Хьюго мгновенно перехватывает всю инициативу в свои мужские руки и впивается пухлыми, теплыми и такими манящими губами в мои. Легко прикоснувшись к губам, он тут же отстраняется, но только для того, чтобы в следующую секунду снова завладеть ими.
Легкие касания губ чередуются с нажимом языка, пробираясь и изучая друг друга. Хьюго ласково вбирает и покусывает мои губы, как из меня тут же вырывается громкий стон. Он так неистово нежно сжимает верхнюю, затем нижнюю губу своими. То усиливает хватку, то ослабляет ее, унося разум куда-то далеко.
Вдруг слышу, что кофе стал закипать, приводя тем сам меня в чувства. Резко отстраняюсь от него, делая шаг назад.
— Мне нужно идти, — беру кардиган, сумку и, не оборачиваясь, устремляюсь в сторону выхода.
 
— Там моя спальня. Выход с другой стороны. — Ну, надо же! Боже мой, беги отсюда, дура!
— Джозефин! — оборачиваюсь. — Если снова понадобится моя… Моя медицинская помощь, то заходи в любое время дня и ночи. Особенно ночи, — подмигивает, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.
— Спасибо за кофе.
— Пожалуйста. Но ты не пила его, — смотрю последний раз в изумрудный омут и убегаю прочь на свежий воздух.