Измена (СИ)

— Вы только представьте, — радостно произносит Эмма. — Ханна и Джеймс будут старше твоей малышки, Ама, всего на два года, а Эрик лишь на год. Разница пустяковая, я считаю. Будут как мы. Лучшие друзья.
— Ты так похорошела, кстати, — продолжаю бережно наглаживать будущего новорожденного человечка. — Только вот живот круглый, скорее всего, будет девочка, — смотрю на блондинку, которая уже вовсю закатывает глаза, смерив ими нас, мол, еще посмотрим.
— Кто вообще наш замечательный семяраспространитель? — устремляем втроем взгляд на Хлою одновременно. — Что уставились? Кто папаша, спрашиваю? — переводит свое внимание на Аманду, всматриваясь в нее пристальным хитрющим взглядом. — Поди твой бывший?
— Нет, не угадала, — отвечает ей немного дрожащим голосом подруга. — Отец ребенка… Он…
— Ну-у, не томи уже, — продолжает давить на подругу Дастин.
— Да не напирай ты на человека, — возмущается Эмма.
— Да замолчите вы уже обе, — смеюсь я.
— Спасибо, Джоз. Отец… В общем, он итальянец.
— Так. Стоп! Ты же говорила, что познакомилась с ним в Нью-Йорке, — сыплет расспросами и дальше Хлоя.
— А что в Нью-Йорке нет итальянцев? — дразнит ее Эмма. — Красивый хоть?
— Безумно… — прикрыв глаза, улыбается, озаряя нас своей улыбкой.
— Нет, подожди, ты оговорилась как-то, что он связан с твоим прошлым и я подумала… Ты что меня обманула, Ама?
— Хлоя, нет же. Просто мне было стыдно признаться. Думала, вы осудите.
— Почему? — удивленно вклиниваюсь в разговор.
— Я его видела только один раз. Даже имени не запомнила, — покраснев, подруга опускает голову, потупив взгляд.
— Аманда Беккер, — на полном серьезе обращаюсь к этой глупой даме, — Ну как ты могла такое подумать? Мы же подруги!
— Как ты могла в себе носить эту дребедень почти всю беременность? — поддерживает меня Хлоя.
— Ты в курсе вообще, что тебе нервничать нельзя, тем более на восьмом месяце? — Эмма обнимает Аманду за плечи, поддерживая тем самым подругу морально.
— Ладно… Не переживай! Черт с этим папашей. Сами вырастим, — снова глажу животик, восхищенно вздыхая. — Ты уже придумала имя?
— Конечно, — широко улыбается, возможно, радуясь быстрой смене темы. — Если будет мальчик, назову Аланом, а если девочка — Андреа. И вообще… Я и не переживаю, девчонки, что вы? Вы знаете, мне очень нужен этот ребенок. Я правда хочу стать мамой. Я готова! Хочу быть счастливой.
— И будешь, — тепло улыбаемся нашей беременной малышке.
— И будешь. И будешь. И будешь…
— Дастин, тебя что заклинило? — немного встревожившись, обращаю внимание на Хлою, которая продолжает словно заведенная повторять последнюю фразу. — И будешь. И будешь. И будешь. И будешь. И будешь. И будешь…
— Хлоя, — прикрикнув на нее, машу руками перед остекленевшим взглядом блондинки. Обращаю внимание на то, что никто, кроме меня, даже не заметил, что она вытворяет, продолжая вести свой разговор. А дальше…
— Не-е-ет! За что? — слишком громкий и оглушающий крик Хлои разносится по всей комнате, буквально разрывая мои барабанные перепонки, на что девчонки снова не реагируют. Словно ничего и не происходит.
— Прекрати! — кричу я и неожиданно чувствую чьи-то прикосновения.
— Детка, снова кошмары? — проснувшись, вижу взволнованного и нависшего сверху Хьюго, крепко обхватившего грубыми ладонями мою голову. Встревоженно всматриваясь в мое лицо, заправляет мешающие лицу пряди за ухо, тут же покрывая нежными поцелуями лицо. — Тише, тише. Иди ко мне. Все хорошо. Это всего лишь дурной сон, — немного погодя слезает с меня и ложится рядом, прижимая мое тело со спины к своему. Переплетая наши ноги в единый неразрывный узел, утыкается носом в затылок, обдавая кожу головы жарким дыханием.
— Не спрашивай меня ни о чем сейчас, — устало шепчу перед тем, как провалиться в сон, крепко обнимая его сильные руки, успевшие сгрести мое тело в охапку.
ГЛАВА 27
ДЖОЗЕФИН
Выставочный центр, расположенный на Летней улице недалеко от Всемирного торгового центра в Бостоне, отвечает за все важные коллаборации, связанные с индустрией моды, где ведущие дизайнеры представляют на своих выставках разработанные проекты и готовые инсталляции интерьеров с учетом новых передовых технологий.
 
Предыдущая выставка Хлои, которая состоялась полгода назад, предоставила мне уникальную возможность побывать на подобном мероприятии. Красота и символика современного, я бы даже сказала, уникального здания, отличающегося своей неоспоримой изысканностью, вызванной решением архитекторов покрыть его изнутри черным, золотым и серебряным мрамором, напоминает нечто инопланетное. А стеклянная облицовка панорамных окон открывает вид на окрестности, полностью захватывая дух.
Сидя на пассажирском сидении роскошного пикапа Хьюго, я молча наблюдаю в полной тишине, как он барабанит пальцами по моему колену, а на светофоре периодически наклоняется, чтобы либо прикоснуться ко мне, либо поцеловать. Не хотела вообще с ним ехать, ибо планировала побыть в полном одиночестве, чтобы поразмышлять в спокойной обстановке обо всем, что на меня так скоропостижно свалилось, именно поэтому вызвала предусмотрительно такси.
Но кое-кто полностью по своей инициативе нагло подрезал таксиста прямо на оживленной магистрали и буквально силой вытащил меня из машины под мои возмущенные крики, шокированный взгляд водителя такси и оглушительные сигналы проезжающих мимо машин, которые не могли из-за нас сдвинуться с места, образуя огромную пробку на дороге. Даже думать не хочу, как он вообще нашел меня. Хотя не стоит удивляться уже ничему, что связано с этим парнем, учитывая его пристрастие к подобному роду деятельности, а именно к преследованию, особенно когда это касается моей персоны.
Переключив все свое внимание на окрестности, что мы проезжаем, тяжело вздыхаю. Хьюго, похоже, прекрасно понимает, в каком гнетущем и подавленном состоянии я сейчас пребываю, поэтому учтиво позволяет на время побыть немного в себе, за что я ему бесконечно благодарна. Сегодняшний день, впрочем, как и вчерашний, длится слишком долго и томительно.
Сутра пораньше, оставив Фолегара спящего дома, я предусмотрительно написала записку, в которой сообщила о своих планах на день, и поехала по магазинам, скупив все, что только видела.
Подъехав к дому Эммы, передала сумки со сменной одеждой ребенка, его игрушками, вкусностями, приобретенными подарками для него и Ханны, а также не позабыв и о самой Эмме. Как оказалось, ночью Джеймс написал сообщение с просьбой забрать его из больницы. Именно поэтому Эмма и Алекс молниеносно среагировали на просьбу и забрали моего мальчика к себе, оповестив меня звонком.
Как выяснилось, со слов подруги, температура еще держится, но в целом состояние его стало получше, особенно после того, как он увидел свою подружку. На сердце моем стало так тепло, когда сегодня я увидела его хотя бы издали, что немного притупило зародившиеся чувства бессилия и депрессии. На нем были светлые джинсы и легкий серый джемпер с логотипом любимой команды по футболу — «Нью-Ингленд Пэтриотс», которая занимает лидирующие позиции среди других команд Бостона, являясь официальным представителем штата Массачусетс.
Я ловила глазами каждое его движение, когда он прогуливался с Ханной по двору дома Стоунов, наблюдая, как собака ловит в воздухе палку, запущенную моей крестницей, и бежит обратно к детям.
Глаза Джеймса — точная копия моих, всегда смотрели на меня таким бескорыстным взглядом, тем самым вызывая во мне еще большую любовь, хотя, казалось бы, куда больше. Но сейчас… Это самое сильное и нежное, доброе и светлое чувство на свете, не знающее границ и не требующее ничего взамен, я перечеркнула собственноручно…
 
Как назло, до меня целый день пытался дозвониться муж, но трубку я взяла лишь на двадцатый, кажется, раз. Не потому, что не хотела разговаривать с Дэвидом. Нет! Просто я до сих пор не знаю, как ему обо всем поведать, включая психологическую травму нашего ребенка и причину, откуда она взялась, а также мое коронное признание в измене, ибо скрывать это уже бессмысленно. И несправедливо по отношению к мужчине. Эмма сама все это прекрасно понимает, но вопросов пока не задает. Хлоя же, скорее всего, еще ничего не знает, но вопросы от нее посыплются горой, я в этом не сомневаюсь. Как только она увидит на выставке меня рядом с Хьюго, пазл в ее голове однозначно сложится воедино… или сама Эмма проболтается. Но она этого не сделает по своей воле. Я ее знаю слишком хорошо и чрезмерно долго.