La famiglia (СИ)

 — А мне бы за такое прилетело ремня.
 — Ой, да когда такое было. — Мама махнула рукой. — Хорошо, что у тебя появился обеспеченный мужчина.
 Я закатил глаза.
 — Ага. А ничего, что он женат?
 Мама пожала плечами.
 — Жена — не стенка, подвинется. Главное, ты не давай ему закиснуть, иначе найдёт кого помоложе, да посговорчивее. — Мама выдала один из самых красноречивых своих взглядов. Господи, дай мне пережить этот разговор... Или не пережить?
 — Ты же не серьёзно?
 — Почему не серьёзно? Как долго ещё ты будешь моделью, Лиам? Нужно делать заклад на будущее.
 — На какое будущее, ма? Джейк старше меня в три раза! Я его сегодня ко врачу возил!
 — Ну так пусть в завещание тебя впишет. — Мама закатила глаза, мол, чего ты, как маленький.
 — О, Господи... — вздохнул я. Не то чтобы я против быть вписанным в завещание. Я очень даже за. Очень! Но... говорить об этом в таком тоне, словно Джейк — не мой альфа, а какой-то мешок с деньгами... хотя он, конечно, и есть мешок с деньгами, но... несмотря на всё, что мне пришлось по его милости пережить, в последнее время мы очень сблизились. И я бы даже сказал, что мне с Джейком хорошо. Даже не из-за его бабок, а просто так. По-человечески. Ну и секс, что уж говорить, мне с ним нравится. Короче говоря, мне мамины рассуждения неприятны. Я пользовался, пользуюсь и буду пользоваться преимуществами, что даёт мне положение мальчика богача, тем не менее, для меня Джейк, по ходу дела, уже давно перестал быть просто кошельком с членом, с узлом, с феромонами и прочими атрибутами альфы. Мы теперь... близкие люди что ли? Друзья? Любовники? Партнёры?
 — Ну? — спрашиваю, откидывая солнечные очки на лоб. Уже закат, и солнце прячется в красновато-розовых и пурпурных тучках у горизонта.
 Джейк захлопывает за собой дверь. Закуривает. Взгляд у него несколько уставший.
 — Всё нормально. — Пожимает плечами.
 Я закатываю глаза, но молчу, не мне его учить. Вообще никому уже его не учить. Сам кого хочешь научит.
 — Просто помни, что если ты помрёшь, я тут останусь без ничего, — фыркаю, выезжая с парковки.
 — Малыш, — смеётся он, укладывая тёплую ладонь мне на колено. От этого прикосновения, как ни парадоксально, уходит и раздражение, и приобретённая после утреннего разговора нервозность. — Неужели ты боишься, что я о тебе не позаботился? Папочка всё решит.
 Я издаю протяжный стон, чувствуя, как покрываюсь краской до самых корней волос.
 — Ты мне это до конца дней припоминаю будешь?! — Отвлекаюсь от дороги и окидываю этого дедка беглым взглядом. И он ухмыляется! Посмотрите на него! Старый жук!
 Ладонь на бедре чуть сжимается и сползает ближе к паху. Совсем немного, но я мгновенно завожусь. Даром, что овуляция, мать её через перемать, уже позади.
 
 — Джейк... — лепечу жалостливо, — ну я же за рулём!
 — Как ты там меня называл?
 Я снова издаю стон, впиваясь руками в руль.
 — Папочка, пожалуйста! — Ладонь исчезает с моего бедра, и я выдыхаю с некоторым облегчением. Дерьмо, чем дальше, тем больше я его хочу. Почему так? Почему всё не может быть, как у нормальных людей? Сначала искры, пламя, страсть, потом медленное затухание... и вот, вы уже совсем не понимаете, почему до сих пор вместе... — Издеваешься надо мной! Пользуешься тем, что я молодой и горячий!
 Джейк весело смеётся в ответ, смотрит блестящими голубыми глазами.
 — Тебе же понравилось, да? Да, извращенец? — бурчу, когда мы оказываемся дома. Я стягиваю с себя несвежую рубашку, а Джейк вынимает запонки.
 — Что именно понравилось, детка?
 — Что я назвал тебя... так.
 — Разве не видно? — Он улыбнулся. — Понравилось.
 Я поджимаю губы.
 — Ладно... — Рубашка летит на пол, и я принимаюсь за ремень. Вскоре Джейк присоединяется, чтобы помочь мне раздеться. Попутно он гладит меня по сухим бокам и мягко целует невпопад: то в живот, то в грудь, то небольно прикусывает за бок. — Зачем тогда надо мной издеваться?
 — Я не издевался, детка, — мягко отвечает Джейк, стягивая с меня брендовые боксеры. — Немного подшучивал.
 — Немного?
 — Немного, малыш, — шепчет уже в полунапряжённый член. Влажный язык касается отверстия уретры, и я чуть не вскрикиваю от пронзающего всё тело удовольствия.
 — Джейк...
 Джейк не отвечает мне. Немного занят, облизывая меня в стратегически важных местах. Его пальцы тоже времени не теряют. Проникают в меня сзади, сразу пара, и это немного тяжело, потому что после овуляции смазки куда как меньше.
 — Джейк, я... — захлёбываюсь разрядом, что охватывает всё тело от смазанного прикосновения к простате.
 Я опускаю голову и наталкиваюсь на осмысленный, понимающий взгляд.
 Джейк выпускает мой член из своего рта и поднимается.
 — Я тоже, малыш. — Костяшки пальцев нежно ведут по щеке, и я приникаю ближе, обнимая за шею.
 От мокрого медленного поцелуя кажется, что дрожат колени.
 — У меня кое-что есть для тебя, детка. — Пальцы ведут по пояснице и останавливаются, не достигнув голых ягодиц, губы ласково касаются шеи.