La famiglia (СИ)

 Истинный ожидаемо находится внизу. У плиты. Джейк оборачивается на звуки соприкосновения моих голых пяток с деревянной лестницей. Он успел привести в порядок свои британские усики, и, кажется, даже подправил виски. Но это не главное, а главное то, что он в той самой моей кремово-жёлтой рубашке!
 — А тебе идёт, — говорю, проглатывая неожиданное смущение, и медленно ступаю на прогретый солнышком настил. — Как ты понял, что я взял её тебе? Она лежала в моих вещах.
 Пахнет жареным беконом, и я, последний раз евший ещё в самолёте, сглатываю слюну.
 — У тебя совсем другой стиль, малыш.
 Джейк орудует лопаточкой, и я заглядываю ему через плечо. Яйца с беконом. Чем-то посыпаны. И... пахнет жареным хлебом из тостера. И немного пахнет Джейком.
 Я обнимаю его за талию и кладу подбородок на плечо. Он запомнил, какой у меня стиль. Он в моей рубашке. Он готовит мне покушать.
 — Тебе идёт, — бормочу в его плечо. — Подчёркивает цвет глаз. Как я и думал.
 Джейк кладёт свободную ладонь на мои сомкнутые руки. Рассеяно гладит большим пальцем по голой коже, покрытой пушистыми светлыми волосками.
 — Спасибо, малыш. Мне нравится. Сваришь кофе?
 Пойти варить кофе и отпустить его? Что за бред. Я уж лучше повишу немного на Джейке, а потом съем его кулинарный шедевр, а потом заставлю его читать. Ну и намазать мне зад кремом бы не мешало.
 — М-м-м... нет, — даже не делаю вид, что думаю над его просьбой.
 — Засранец, — ругается, запрокидывая руку назад, чтобы потрепать меня по волосам. — Есть ты тоже не будешь?
 — Почему это?! — возмущаюсь, крепче стискивая его талию. — Сейчас съем твой бекон и кофе твой выпью. — Повинуясь внезапному порыву, легонько прикусываю свою метку в вороте кремово-жёлтой рубашки. Джейк вздрагивает, и я внутри — весь ликование. — И кровать твою заберу.
 Он усмехается, перебирая светлые короткие локоны у меня на макушке.
 — Как это ты собрался спать без моего запаха на подушке, м? — Подкалывает зараза.
 — А ты будешь днём там валяться, — не растерялся я. И задумался на мгновение. — Ты же почитаешь мне?
 — Конечно, малыш.
 — И кофе сваришь?
 — Детка, не капризничай, свари кофе. Я пока закончу с завтраком.
 Я вздыхаю. Ладно, кофе так кофе.
 Нахожу зёрна и кофемолку.
 — Куба, Мьянма... Марагоджип? — смеюсь. — Да я таких стран даже не знаю!
 — Бери Кубу, тебе понравится, он довольно крепкий и терпкий. А Марагоджип — это сорт, который выращивают в Никарагуа.
 
 Джейк достаёт две большие плоские тарелки и вскрывает упаковку помидорок.
 — А ты разбираешься в кофе? — Посматриваю на его запястья, оголённые для того, чтобы помыть помидоры. Крепкие.
 — Конечно. Это один из наших заработков.
 — Ваших? — Округляю глаза. — Мне Стэн вообще сказал, что ты банкир или что-то такое.
 Джейк смеётся.
 — Твой дядя мало, что понимает в большом бизнесе, малыш. Нам принадлежит плантация в Мексике, если тебе интересно. Эта плантация, по сути, отмывает деньги. Но кофе выходит отличный.
 Я застываю, так и не включив кофемолку.
 — Отмывает деньги с чего? — спрашиваю осторожно, и Джейк поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются, и мне немного не по себе оттого, как много всего я вижу в его взгляде.
 — С кое-каких других плантаций в Мексике.
 Я с мгновение залипаю, широко раскрыв глаза, а потом только и выдаю, что короткое «о». И перемалываю зёрна.
 — Так ты типа... — усмехаюсь криво, присаживаясь за стол с тарелками в руках. — Наркобарон?
 Джейк подходит к столу и ставит на него наши кружки.
 — Разве я похож на мексиканца? — спрашивает с лёгкой улыбкой.
 — Нет, но...
 — Малыш. — Джейк мягко берёт меня за руку через стол, а затем также мягко целует пальцы. — Я тебе всё-всё расскажу. Если буду уверен, что ты не пойдёшь с этой информацией к кому-то другому.
 Я фыркаю, но не отнимаю руку. От прикосновений тело немножко подрагивает и словно тает, и это чертовски приятно.
 — Как будто мне есть дело до твоих... плантаций! — Я отворачиваюсь, посматривая в окно на безмятежный пляж. Бекончик стынет, но чтобы его съесть придётся забрать свою руку. — И как ты можешь быть в таком уверен?
 Джейк хмыкает, снова нежно целуя пальцы, а затем отпускает мою ладонь, и берётся за приборы.
 — Есть много способов быть уверенным в верности человека.
 — Ну? — нетерпеливо подталкиваю я, расчленяя желток на глазунье. Пусть выльется на бекон и на хлебушек. — В моём случае это что будет?
 — В твоём — метка, например.
 Подозрительно кошусь в его сторону.
 — Не беспокойся. Я не собираюсь её ставить.
 — Почему? — обиженно дую губы. Не собирается он!