Цена Игры (СИ)

— Я думаю, тебе тут больше делать нечего.
Он прожигал меня глазами, а я сквозь слезы видела только его очертание. Все сливалось. Я успокаивала себя, а он стоял и не двигался. Возвышаясь стеной надо мной, и тяжело дышал.
— Полин, ты что делаешь?
— Марк, уходи. Каждый раз, когда ты появляешься в моей жизни. Ты причиняешь только боль. Начиная от работы и заканчивая сегодняшним днем.
Я плакала и не заметила, как он прижал меня к себе и гладил по спине, успокаивающими движениями.
— Прости меня.
Шептал он на ухо, а я сама потянулась и зарылась носом в мощный торс. Закрывая глаза.
— Прошу, просто уходи.
Сказала я и сильная боль пронзила все мое тело, я вскрикнула и погрузилась в темноту.
Из темноты меня вывели голоса. Один был точно Марка, а второй принадлежал незнакомому мужчине. Я с трудом открыла глаза, все тело было пронизано болью. Моя рука лежала на животе, я прижала ее с большей силой и облизала пересохшие губы. Никто на меня не обращал внимание, лишь потрескивание из печи мысленно согревало меня. Я стала рассматривать незнакомого мужчину, сообразив только сейчас, что это врач, рядом на стуле лежал раскрытый медицинский чемодан. Марк внимательно слушал инструкции даваемые доктором и перевел взгляд на меня. Тут же оба посмотрели в мою сторону
— Полина, как вы себя чувствуете?
Врач наклонился ко мне, и только сейчас я смогла рассмотреть его лучше. На вид ему было больше пятидесяти, очки в толстой оправе закрывали половину лица, делая его похожим на какого-то персонажа.
— Полина, как вы себя чувствуете? Вы можете говорить?
Повторил свой вопрос доктор. Я с трудом разлепила губы. Но не могла произнести и звука. Голова кружилась, унося меня.
— Соберите ее вещи, мы забираем ее.
Врач обратился к Марку.
— Как забираете? Это серьезно?
Это было последнее, что я услышала и снова провалилась.
Марк
Я сидел у кровати и рассматривал Пчелкину. Каждую черточку. За окном уже рассвело, а она все спала. Как врач объяснил мне, у нее был стресс, что привело к угрозе потерять ребенка. Я сидел и винил себя. Впервые за эти годы у меня взыграла совесть, которая разорвала мне душу. Полина стала поворачиваться и открыла глаза, смотря на меня.
— Марк, пить пожалуйста.
Прошептала она, я сразу открыл бутылку воды и налил в пластиковый стаканчик, протягивая ей. Она приподнялась и стала жадно пить.
— Марк, что случилось?
— Полин, только не нервничай, ты в больнице.
Я говорил с ней как можно тише, чтобы не волновать лишний раз. Пчелкина расширила глаза и смотрела на меня. В ее глазах я увидел безумное беспокойство.
— С ребенком все хорошо?
— Все хорошо.
Я улыбнулся краешком губ, она заметила это и выдохнула.
— Почему я здесь? Было что-то серьезное?
Она закрыла глаза и взялась за голову.
— Я лучше позову доктора, он тебе все расскажет. Но они собираются тебя продержать тут неделю.
— Неделю? Но как? у меня ведь работа.
— Позвонишь и скажешь, что ты в больнице.
Она снова посмотрела на меня. Я кивнул, и превозмогая боль поднялся, направившись в сторону выхода.
— Марк.
Пчелкина позвала меня полушепотом, когда моя рука потянулась к дверной ручке. Я обернулся и посмотрел на нее.
— Ты тут ночевал со мной?
Она показала рукой на соседнюю кровать. Я усмехнулся.
— Да, почти как планировал это сделать дома.
Полина выдохнула и перевела на меня грустный взгляд.
— Спасибо.
Я кивнул и вышел в коридор. Нога болела нещадно, пульсировала с адской силой. Картинки прошлого вечера пронеслись перед глазами. Когда Полина вскрикнула и обмякла в моих руках, я в панике не заметил даже, что стал передвигаться без костылей, превозмогая боль. Первое, что я сделал, положил Пчелкину на диван, самостоятельно пытаясь привести ее в чувства, вспоминая, как делал это в ресторане. Результат был нулевой, и я, хлопая себя по карманам начал искать телефон, глазами обводя помещение. Проклиная все, я поспешил на улицу, где валялась моя обувь и куртка, в которой и находился аппарат. Не успев даже разблокировать, я заметил движение автомобиля. Точнее это ехала с вызова скорая помощь. Я не веря своей удаче кинулся, наперерез, махая руками. Врач увидев меня, без слов поспешил в дом. Я шел за ним, едва ступая на ногу. Шок проходил и боль возвращалась.
 
Полина беспомощно лежала на диване. Первым делом, я сказал доктору, что она в положении. Он нахмурился и продолжил проводить свои манипуляции. Румянец стал появляться на ее лице. Я присел рядом, держа за руку миниатюрные пальчики, перебирая каждый из них. Время потянулось слишком долго.
Я встряхнул головой, прогоняя все воспоминания, как страшный сон. Главное сейчас все хорошо с ней и ребенком. Врач разговаривал с Полиной в палате, а я стоял в коридоре, не смея зайти. Решение оставить ее в обычной городской больнице, вместо частной клиники, пришло само собой. Я вспомнил, пакет с купленными продуктами, который она мне вручила и понял, что частная клиника вызвала бы у нее еще больше недовольства и волнения, но я постарался в одном. Полину положили в отдельную палату, благо рядом стояла еще одна кровать, на которой я смог ночью немного вздремнуть. Почти всю ночь не сводил с Пчелкиной глаз, забыв обо всем на свете. Понимал одно, причиной всех ее волнений был я. А слова Полины, что я приношу только боль, начиная с работы и заканчивая уже вчерашним днем, резали словно лезвие, заставляя мое сердце и душу переворачиваться. Мои глубокие размышления прервал звук открывающейся двери и из палаты вышел врач.
— Простите, а можно узнать?
Обратился я к лечащему врачу Полины. Он остановился и посмотрел на меня, поправляя очки.
— Да, я вас слушаю.
— Можно узнать более подробно насчет состояния Пчелкиной Полины. Ночью я разговаривал с вашим коллегой, он мне рассказал только в общих чертах.
— А вы кем ей приходитесь? мужем?
Я не нашел другого ответа и произнес.
— Почти.
Он посмотрел на меня оценивающе, останавливая взгляд на моей ноге.
— Интересно.
— Что простите?
— Интересная у вас семья, вы с травмой, жена ваша в положении теряет сознание. Я так понимаю не в первый раз. Не бережете вы ее. Она у вас реагирует на все очень остро и эмоционально. А стрессы и спровоцировали угрозу.
Я смотрел на него и шестеренки крутились в моей голове.
— А как вы хотели? Нужно беречь ее и будущего малыша. Понаблюдаем недельку, сделаем все нужные процедуры и выпишем домой. Запомните, и никаких стрессов.
Я только кивнул головой, а врач развернулся и направился в соседнюю палату.
Полина уже сидела на кровати, облокотившись на подушку. Ее волосы цвета шоколада были рассыпаны локонами по всей спине. Она услышала звук и повернула голову. И я, наконец, выдохнул. Она улыбнулась.
— Тебе уже легче?
Спросил я, садясь на стул рядом с кроватью. Пчелкина слегка улыбнулась и махнула головой.
— Да, главное с ребенком все хорошо.
Она положила руку на живот, словно закрывая от меня, и снова перевела взгляд в сторону окна.
— Врач заходил, все рассказал.
Сказала она одними губами, не смотря на меня. И я понимал почему. Это я ее довел и доводил все время.
— Полин посмотри на меня.
Сказал я глухим голосом. Она повернула ко мне голову.
— Прости, я не хотел, чтобы так получилось. Я был не прав. Все это время был не прав.
Я сжал кулаки, а она протянула руку к моей руке и накрыла ее. И во мне что-то треснуло, что-то сорвалось, я пересел к ней на кровать и прижал к себе. Такую хрупкую и миниатюрную. Ее руки обвисли словно плети, а я не выпускал, вдыхал все тот же аромат, теперь он был смешан с запахом лекарств и больницы. А мне было плевать, я не мог ее отпустить.
— Марк, не нужно.
Говорила Пчелкина, но не отталкивала. Я взял себя в руки и снова пересел на свое место.
— Марк, у меня к тебе будет еще одна просьба, можешь отвезти Пушу домой и привезти мой телефон. Я попрошу соседку, чтобы она кормила ее, пока я буду тут находится. Если тебе не сложно. Если не сможешь, я попрошу Юлю.