Цена Игры (СИ)

Полина стояла, рядом рассматривая меня, выставив ногу в красном вязаном носке перед собой. Руки она сложила на груди и пыталась мысленно мной манипулировать. Потому что слов у Пчелкиной не было. Лишь пристально смотрела, высоко задрав голову.
— Марк, ты что шутишь? Это какая-то злая шутка?
Я оторвал взгляд от покупок и посмотрел на нее с деловым видом.
— Я что, по-твоему, похож на шутника?
Сказал я ухмыляясь. Пчелкина вздернула свой носик кверху и продолжила.
— А если я не хочу, почему ты не узнал, хочу ли я?
— Полин, я так решил, поэтому закрываем эту тему. Лучше помоги.
Она продолжала стоять, не сдвинувшись с места, лишь постукивая по полу выставленной вперед ногой. Я выгрузил все из пакета и повернулся к ней. Ее щеки покрылись румянцем, ноздри раздувались, она пыхтела как паровоз. Я, видя эту картину, рассмеялся. Она непонимающе смотрела на меня.
— Марк, ты ведь сам понимаешь, это все неправильно.
— Почему?
Я присел на стул, а она продолжала стоять рядом. Запах ванили снова прорезал мои легкие.
— Потому что ты сначала выливаешь на меня ушат грязи, потом приходишь с ночевками.
— Полин, сегодня я ночую тут, нравится тебе это или нет.
Она опустила плечи и села напротив меня. В ее глазах застыла печаль. А взгляд был направлен на заваленный стол.
— Значит, уеду я.
Сказала она и резко поднялась из-за стола. Я пытался также резко подняться, преграждая ей путь. Но не рассчитал свой маневр, и боль вступила в ногу с новой силой. Я зажмурился и зашипел. Цепляясь руками за угол стола. Пчелкина кинулась ко мне, обхватывая руками мой торс. Боль пульсировала, а из глаз посыпались яркие искры. Я глубоко вдохнул и посмотрел на темную макушку, удерживающую меня. Слегка улыбнулся, и боль, словно рукой сняло, на это время. Она глубоко дышала, я смотрел, как вздымаются ее плечи и грудная клетка. Мои мысли обволакивал запах ванили, который я вдыхал полной грудью. Пчелкина продолжала прижиматься, наивная, думала, удержит мой вес. Ее голос прорезал наше дыхание, и она подняла голову вверх.
— Марк, очень больно?
Боль уходила, но я не мог в этом признаться. Мне нравилось, как Полина прижимается ко мне. Поэтому я лишь моргнул и закатил глаза.
— Тебе нужно прилечь на диван. Давай помогу.
Она помогла мне сделать несколько шагов, и я оказался на диване. Вытягивая ногу, при этом показывая лицом, все земные муки.
— Вот зачем ты резко встал?
— Ты поднялась, а хотел тебя остановить.
Она выдохнула. И обхватила себя руками.
— У меня даже нет никакого обезболивающего.
— Я тоже ничего с собой не взял.
Пчелкина обвела глазами кухню и резко вскрикнула. Я дернулся от неожиданности. Забыв о ноге.
— Я знаю, как можно снять боль.
Я поднял брови вверх. Не зная, что ожидать после такого крика. Полина убежала в другую комнату. Через минуту я сидел, поглаживая серое, мохнатое существо, по имени Пуша.
— Марк, говорят кошки, снимают боль. Ты что не знал? Вот было бы здорово, приложить ее к ноге.
— Полин, ты уверена, что это поможет?
Она сидела с невозмутимым лицом, смотря на меня как на последнего дурака. Моя интуиция подсказывала мне, что она издевается надо мной. В дверь постучали, я дернулся, забыв, что прижимаю кошку и стал прислушиваться. Знакомый голос звучал на пороге. Несомненно, это был Игорь. Вот и разобрались. Все верно, не просто так он защищал Пчелкину. Практически рвал на себе рубашку, не из благих намерений, а здесь только личный интерес. Я сжал кулак на одной руке. Во второй руке была кошка, которая снова засыпала.
— Сейчас котейка подожди.
Сказал я ей шепотом и посадил рядом на диван.
Полина.
Моя жалость меня добьет. Сначала я метала молнии в Вольнова, потом сама кинулась ему помогать. А теперь он сидит на моем старом диване, поглаживая Пушу и смотрит на меня не отрываясь. Я так испугалась за него, словно пропустила всю боль через себя.
В дверь постучали. Я посмотрела, как дернулся от стука Вольнов и пошла открывать. Кто это может быть? На пороге стоял Игорь. Он улыбнулся как обычно своей фирменной улыбкой.
 
— Добрый вечер, Полина, я вам не помешал?
— Добрый вечер, нет.
Он стоял с коробкой в руках.
— Я видел, что ваша подруга уехала
— И решил прийти?
Стальной голос за моей спиной прорезал тишину. Было понятно к кому он обращен. Я повернулась и увидела Вольнова, не веря своим глазам. Он занимал практически весь дверной проем. Он снял спортивную кофту и остался в белой футболке, которая обтягивала его рельефную фигуру и накаченные мускулы. Темные волосы были взлохмачены. Одной рукой он держал костыль, а во второй руке держал Пушу. Ясно было одно, лечение Пушей действовало. Я выдохнула и прижалась к стене, желая слиться с ней.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
Сказал Игорь, не сводя с друга темный взгляд.
— Как видишь. Зайдешь? Мы ужинать собирались.
Игорь улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Полин, вот вам к чаю. Хорошего вам вечера.
Он протянул мне коробку, развернулся и пошел.
Я только и смогла произнести одними губами спасибо, наблюдая за его удаляющейся фигурой. Закрыла дверь и развернулась. Запах цитруса уже был совсем рядом.
— И давно он носит тебе конфеты?
Он нависал надо мной. Все, также держа кошку в руке. Я перехватила Пушу и посмотрела на него с вызовом.
— А давно твоя нога перестала болеть?
Я протиснулась мимо Вольнова.
— Я так понимаю, исцеление Пушей прошло удачно?
— Лекарь, что надо.
Прорычал он и быстро накинул на себя спортивную кофту.
— Ты сейчас поедешь или будешь у Игоря ночевать?
Сказала я, ледяным голосом, не ожидая от себя.
— Полин, вот зачем ты опять усложняешь? Я же сказал, что остаюсь.
Я глубоко вздохнула и поняла, что его сегодня не выставить. Дрова дотлевали в печи, потрескивая, а Вольнов сидел не шевелясь. Пуша уже сама залезла ему на руки и грелась. Я, вспомнив, что нужно принести еще дров, пошла, одевать пуховик.
— Полин, ты куда?
Голос Вольнова донесся из кухни. Я закатила глаза и вернулась.
— Иду за дровами, чтобы вы с лекарем не замерзли ночью. Смотрю, у вас уже тандем.
Я стрельнула в кошку глазами и шепотом сказала «предательница». Пуша, даже ухом не повела, греясь на руках у Марка.
— Давай, я тебе помогу?
Но я уже не слушала и выходила на улицу. Вдыхая морозный воздух всей грудью. В доме Игоря было темно. Наверное, уехал. Некрасиво как-то получилось. Я задумалась, набирая дрова и не заметила, как сзади нависла тень. Стальной голос, раздался над ухом.
— Я же говорил, что помогу. Почему ты всегда все делаешь по-своему?
— Марк, я сама, спасибо.
Развернулась и пошла в дом, неся охапку дров.
Вольнова долго не было. Он пришел, когда я накрывала на стол. Запах табака и цитруса заполнил все пространство. Он присел на диван, выжигая во мне дыру своим стальным взглядом. Я сделала салат из овощей и поставила в центр стола. Разложила нам по тарелкам гречку с мясом и порезала хлеб. Вольнов покосился на еду.
— А почему ты не поставила на стол, то, что я привез?
— Черную и красную икру и все деликатесы?
Он махнул головой.
— Домой заберешь завтра. Не нужно было тратиться.
Сказала я тихо. Вольнов встал с места и открыл, какие-то упаковки, выставляя на стол. Отодвигая предложенную мной еду. А мне стало так обидно. Но последняя фраза была, как обжигающая пощечина.
— Полина, возьми, попробуй, уверен, ты не ела никогда такое и вряд ли поешь.
Он ухмыльнулся и протянул кусок копченого мяса. Назвав его иностранным словом. Я смотрела на отодвинутую небрежно тарелку с гречкой и слезы потекли сами. Это был перебор. Клялась себе, что никаких дел с ним больше иметь не буду. И вот сейчас за столом он в очередной раз показывает разницу в нашем социальном статусе. Я без слов встала, открыла входную дверь и выставила за порог обувь и куртку Вольнова. Пришла на кухню, все также под удивленный взгляд Марка собрала его же пакет, и вручила ему в руки.