Не смотри (ЛП)
Линн откинулась в кресле, как будто могла избежать ядовитой ненависти, которая пульсировала вокруг Челси.
Что, черт возьми, происходит? Она всегда считала, что нравится людям. Ладно, она не считалась мисс Светская львица. Она не проводила каждую ночь в баре или выходные на поле для гольфа. Но она пользовалась уважением как ветеринар и заботилась о своих соседях. Неприятно было думать, что в городе есть люди, которые носят в сердце такую ненависть к ней.
Челси. Шериф. Одному богу известно, кто еще…
— Почему ты так стремишься обвинить меня?
Челюсть Челси сжалась.
— Ты ведь даже не осознаешь, что у тебя есть?
— Что у меня есть?
Челси махнула рукой в сторону диплома в рамке на стене.
— Твое шикарное образование и карьера, преподнесенная тебе на серебряном блюдечке. — Она издала звук отвращения. — Неудивительно, что ты думаешь, что можешь выбрасывать мужчин, как мусор.
Линн вскочила на ноги от гнева. Она провела восемь лет в изнурительных занятиях в колледже. Она не тусовалась, не встречалась, не ездила на весенние каникулы. Она либо училась, либо возвращалась в Пайк, чтобы помочь отцу. И требования к ней только возросли, когда она закончила университет. Она вернулась домой, рассчитывая провести годы, работая с отцом, прежде чем решить, хочет ли она взять на себя все заботы клиники. Вместо этого ее отец неудачно упал, и врач предупредил, что ему нужно уйти на пенсию и позаботиться о себе, если он не хочет оказаться в инвалидном кресле. Внезапно Линн обнаружила, что взвалила на себя бремя клиники, независимо от того, хотела она этого или нет.
И эта капризная девчонка, которая никогда не брала на себя ответственность за что-либо, осмелилась заявить, что все это досталось ей просто так, как подарок в упаковке.
— Я работала, не покладая рук, чтобы стать квалифицированным ветеринаром, а потом работала еще усерднее, чтобы поддерживать работу этой клиники. Что касается того, что я бросаю мужчин… — Линн с отвращением покачала головой. — Мы обе знаем, что Нэш был эгоистичным придурком, не способным любить никого, кроме себя.
Челси фыркнула, и слезы снова побежали по ее щекам.
— Он должен был быть моим.
Линн медленно и глубоко вдохнула. Злиться на эту ненормальную не имело смысла. Они абсолютно разные люди, которые никогда не смогут по-настоящему понять друг друга.
— Я думаю, будет лучше, если ты освободишь свой стол, Челси.
— Хорошо. — Вскрикнув, Челси повернулась, чтобы открыть дверь. — Я все равно не хотела здесь работать. Здесь воняет.
— Подожди, — Линн обошла стол, осененная внезапной мыслью.
Челси посмотрела поверх плеча.
— Что?
Линн протянула руку.
— Мне нужны твои ключи от клиники.
— У меня их с собой нет.
— Мне они нужны до конца сегодняшнего дня.
Возникла неловкая пауза, затем Челси прочистила горло.
— Я не могу отдать.
— Почему нет?
— Я потеряла их.
Линн опустила руку, ее глаза сузились. Неужели Челси лжет? Она не могла предположить, что та может быть настолько злобной. Но, с другой стороны, в ее взгляде промелькнул намек на страх. Может быть, она боялась, что Линн вызовет шерифа?
— Когда ты их потеряла?
— Я не уверена. — Челси опустила ресницы, пряча глаза. — Думала, что они в моей сумочке, но, когда я искала их сегодня утром, чтобы вернуть, не смогла найти.
У Линн внезапно пересохло во рту. У нее возникло плохое предчувствие.
— Когда ты пользовалась ими в последний раз?
Челси пожала плечами.
— Может быть на прошлой неделе.
— Это важно, Челси, — рявкнула Линн.
— Я не помню, — пробормотав проклятие, она вышла из кабинета и направилась по коридору. — Просто оставь меня в покое.
Линн последовала за ней, молча наблюдая, как Челси открывает ящики стола, не обращая внимания на Бернадин, сидящую в нескольких дюймах от нее.
Она хотела потребовать, чтобы Челси ответила на ее вопрос. Было крайне важно выяснить, когда именно пропали ключи. Это могло бы объяснить, как кому-то удалось взять запасной ключ от грузовика из ее офиса. И, возможно, даже сфотографировать ее спящей. Но мятежное выражение лица Челси подсказывало, что она не собирается отвечать ни на какие вопросы.
Проще всего передать информацию о потерянных ключах в офис шерифа. У них есть средства, чтобы заставить Челси говорить.
Линн уже с ужасом думала о звонке.
— Эта девчонка совсем как ее мать, — проворчала Бернадин, когда Челси выскочила из офиса. — Хочет получить все, не прилагая к этому усилий.
Линн мгновенно растерялась.
— Почему ты так говоришь?
— Мари Галлен отказалась работать, даже после того, как ее муж ушел от них. И она всегда просила у людей деньги или жилье. — Бернадин понизила голос, хотя они оставались единственными людьми в клинике. — Мало кто знает, но много лет назад мать Челси арестовали за кражу денег из клуба поддержки. Речь шла почти о пятистах долларах. В те времена это были большие деньги.
Линн изогнула брови. Она никогда не встречалась с Мари Галлен, и ее не очень интересовали ее прошлые преступления. Но столкновение этой женщины с законом заставило Линн задуматься о новой возможности.
— Шериф Янсен арестовал ее? — спросила она.
Бернадин кивнула.
— Да, арестовал. Я подслушала, как он обсуждал случившееся с твоим отцом. — Она улыбнулась явному удивлению Линн. — В то время он был членом школьного совета.
Ах. Это имело смысл. Ее отец любил общественную работу. Она действительно не знала, как у него хватало времени. Она едва помнила, как дышать. Конечно, помимо клиники, ей приходится еще заниматься приютом.
— Чем для нее все закончилось?
— Твой отец хотел, чтобы ее отпустили с предупреждением, если она вернет деньги.
— Я полагаю, она так и сделала?
— Насколько я знаю, — Бернадин развела руки. — Все замяли.
Линн кивнула. Слова Бернадин напомнили ей, что многие из добропорядочных граждан Пайка имели дело с законом. Шерри помогали с выселением. Отец Рэнди был арестован. У Нэша появились неприятности из-за продажи выпивки несовершеннолетним детям. Даже ей пришлось воспользоваться горячей линией для случаев жестокого обращения с животными.
Ее теория резко рассыпалась, когда она добралась до мисс Рэндалл. Казалось маловероятным, чтобы она сделала что-то незаконное.
Погруженная в свои мысли, она не услышала, как открылась дверь. Только когда рядом с ней появился Кир, она поняла, что он пришел.
— Готова пообедать? — спросил он, держа в руке корзинку для пикника.
— Как раз вовремя, — решительно заявила Бернадин. — Ей нужен перерыв.
Глава 21
Рита зажмурилась, когда солнечный свет ударил ей в глаза. Она застонала и надела темные очки. Она так давно не выходила из дома в светлое время суток, и почти забыла, что такое яркий свет.
Большинство людей считали, что Висконсин — холодное, серое место. И они правы насчет холода. Но когда появлялось солнце, оно отражалось от всего. Снег, скользкие дороги, замерзшие окна близлежащих зданий. Даже деревья покрывались слоем льда, который переливался, как бриллианты
Это могло бы быть красиво, если бы блеск не напоминал стальные кинжалы, вонзающиеся в глаза.
Морщась от боли, Рита сгорбила плечи и зашагала по улице. Ей отчаянно хотелось вернуться в свой дом и забраться обратно в постель. Ее живот болел от слишком большого количества пива прошлым вечером и слишком малого количества еды. Но не это вызывало у нее желание поскорее вернуться в безопасное место.
Она чувствовала себя на улице незащищенной, ветер дергал ее потрепанное пальто, и она боялась, что за ней наблюдают невидимые глаза. Это напоминало о том, кем она стала за последние годы.
Бедная Рита. Робкая мышка, которая позволяла мужу выплескивать свое разочарование на ее лице. Женщина, которая наконец сломалась, но не смогла даже переехать своего мужа, не напортачив. Женщина, которая потеряла свою дочь и всякую причину заботиться о том, жива она или мертва.