Женская магия или Вызов для попаданки (СИ)
События прошлого вечера потихоньку всплывали в памяти. Стас! Его предательство! Море и неожиданное спасение! Странно одетые люди, которых Лиза вначале не понимала, а потом вдруг поняла.
Лиза рывком села в кровати. На ней была надета воздушная сорочка, не новая, тоже «винтажная», с пожелтевшими кружевами и аккуратной, но заметной штопкой. Елизавета оказалась в доме у любителей древности?
Есть энтузиасты, посвятившие всю жизнь какой-либо определенной эпохе, делающие вид, что современности не существует. Елизавета сталкивалась с такими в процессе поиска старинных вещей. Эти люди носят одежду прошлых веков, живут в домах с мебелью, которой больше ста лет. Неужели Лиза попала именно к таким чудакам?
Чудакам? Или сумасшедшим? До такой степени имитировать прошлый век, чтобы даже люстру на потолок не повесить? И эти шторы, и эта рубашка… и люди на берегу!
Та женщина, так похожая на маму, которой уже нет… она называла Лизу доченькой. Конечно же, это была не мама. Если только… если только Лиза не умерла и не попала в загробный мир. Глупости! Елизавета тряхнула головой. И все же…
Не так. Все не так. Тело кажется чужим, слабым. Волосы? Лиза гордилась своей прической – шикарной темно-каштановой копной без седины. Ее пальцы вытянули из-за уха… темно-красную прядь с рыжеватым мелированием.
Амнезия! Лиза долго была в коме, потеряла память! И во время комы ей зачем-то покрасили волосы? А потом она «сиганула» в море с камней? Настолько цвет не понравился?
Лизы издала хриплый смешок, похожий на карканье. Горло все еще саднило. Она сглотнула и посмотрела на свои руки.
Пальцы у Елизаветы, коротковатые и некрасивые, с детства были предметом ее расстройства. Вот уже много лет она визуально их удлиняла, наращивая элегантный «френч» с нежно-розовым ногтевым ложем и тонкой белой полоской по краям, классику, которая подходила и для похода по магазинам, и для светского приема. А теперь она с удивлением разглядывала «руки пианистки», с длинными аристократическими пальчиками и аккуратными блестящими ноготками, без каких-либо признаков ненатуральности.
Заподозрив совсем неладное, Лиза осмотрелась внимательнее. Взгляд ее наткнулся на туалетный столик в углу комнаты: пара непонятных флаконов без этикеток, фарфоровая шкатулка и… овальное зеркало в медной раме.
Елизавета встала с кровати. Ногу кольнуло. Лиза подняла край юбки и удивленно посмотрела на повязку, через которую проступила капля крови. Ах да, ее поцарапало. Должно быть, ракушкой. Почти не болит.
Нога была стройной, гладкой, молочно-белой, как если бы Лиза никогда не загорала ниже пояса и носила длинные юбки. Но она загорала, в меру, конечно, обожая солнце и море, однако соблюдая осторожность.
Елизавета еще раз посмотрела на руки. Гладкие, бледные, нежные. И где все ее мелкие морщинки, от которых ей, в ее сорок-пять, не получалось избавиться даже у самого лучшего в городе косметолога? А царапинки, которых не удавалось избежать? Ведь работая с деревом, Лиза любила чувствовать его кожей.
Она двинулась дальше, ступая по скрипучему деревянному полу, подошла к зеркалу и с замиранием сердца взглянула на свое отражение, подозревая, что себя прежнюю в нем уже не увидит.
Глава 2
Увидев «себя» в зеркале, Елизавета вздрогнула и прижала руки к груди. Девушка в отражении была миловидной, с очаровательными ямочками на щеках и темными глазами в обрамлении длинных пушистых ресниц. Не слишком худая и не полная. Белокожая. Ладная. Девушка-куколка, девушка-персик лет восемнадцати, заранее обреченная на успех у сильного пола. И эти пышные волнистые волосы цвета красного дерева… Странно, но Лизе показалось, что это не краска, а натуральный оттенок.
Несомненно, все происходящее – галлюцинации. Елизавета читала слишком много исторических романов, вот и привиделось, в коме или… Об этом «или» она решила не думать, стараясь не обращать внимания на достоверность того, что ее окружало, и позывах тела: ощущении голода, першения в горле, желании сходить в туалет, покалывании в ноге, звуках, запахах.
В комнату влетела молодая девушка. Ее Лиза еще не видела.
Это была пухленькая круглолицая особа в темном платье и в кипенно-белом фартуке, с кружевной наколкой на волосах.
— Барышня! Мисти Элизабет! — девушка всплеснула руками. — Очнулись? Что же вы не позвонили? Немедля сообщу госпоже, что вы проснулись, наконец!
— Стой! — крикнула ей вслед Елизавета, но девушка уже умчалась.
Через несколько минут послышался топот и в комнату вбежали уже знакомые Лизе «персонажи»: предположительно, мать и две дочери. Последние, судя по всему, приходились сестрами девушке из зеркала.
Девочка немедленно вскарабкалась на кровать и уселась у Лизы в ногах, в руках ее была старенькая фарфоровая кукла с отбитым носом.
Девушка – на вид ей было лет семнадцать – осталась стоять у двери, а женщина, так похожая на покойную маму Лизы, села на стул у кровати.
В глазах немолодой дамы стояли слезы. Почему-то и у Лизы внутри заворочался тяжелый ком, сдавивший грудную клетку.
— Лиззи, — нежно сказала женщина, взяв Елизавету за руку. — Ты очнулась. Как нога?
Лиза прокашлялась и ответила:
— Кажется… с ней все в порядке. Почти не болит.
— А голова? Не кружится? А легкие? Вода в легкие не попала? Как у тебя с дыханием? — женщина озабоченно задавала вопрос за вопросом. — Нужно вызвать доктора Стенеера.
— Не нужно! — вдруг раздраженно произнесла стоявшая у входа девушка. — Я сама посмотрю ее ногу и проверю легкие. Достопочтенный Стенеер – болтун. Он все разболтает. И так слухи ходят… всякие. Это плохо, матушка! Наша репутация пострадает!
— Инара! — резко одернула дочь дама в чепце. — Что ты болтаешь? Это твоя сестра! И она чуть не утонула!
Инара фыркнула и закатила глаза:
— Да все уже поняли, что это было очередное представление! Как обычно! Ах, все плохо, я готова покончить с собой! Роог как раз собирал плывун на берегу, когда эта… притворщица изображала утопленницу. Она знала, что он ее вытащит!
— Мисти Инара! — женщина бросила на дочь негодующий взгляд… но не стала ее поправлять. — Не смейте больше так говорить! Мы, Эрееры, сейчас, перед лицом невзгод, должны еще больше сплотиться! Что будет с нами, если мы все перессоримся?
— Малыш Фретти сказал, — произнесла вдруг до сих пор молчавшая девочка, — что он видел на берегу, как…
— И ты молчи, Эрин, — обернулась к ней женщина. — Молчи! Лиззи, ты ведь не собиралась… ? — дама в чепце замялась, обратив ласковый взгляд на Елизавету.
— Пожалуйста! — взмолилась Лиза, приложив пальцы к вискам. Это все же было совсем непохоже на кому. Розыгрыш? Пора прекратить «представление», а не подыгрывать, ТАК притворяться Елизавета никогда не умела. — Я ничего не понимаю. Где я? Что я тут делаю? И кто вы все такие?!
Ответом ей были молчание и ужас в глазах членов семьи Эреер.
— Лиззи, — прошептала женщина, прижав к губам задрожавшие пальцы. — Ты не узнаешь свою маму? И Инару? И Эрин?
— Я понятия не имею, кто вы, — призналась Елизавета. — Я… я ничего не помню. Как я попала в воду? Почему я так одета? Зачем вы принесли меня в этот дом? За кого вы меня принимаете? Просто объясните, что происходит!
— Немедленно вызвать доктора Стенеера, — слабым голосом велела госпожа Эреер, бледнея.
А девушка у двери схватила с подоконника колокольчик и энергично им затрясла.
… Госпожа Эреер унеслась куда-то, размахивая кружевным платком и отдавая распоряжения: Малыша Фретти послать за врачом, мисти Элизабет переодеть в платье для чаепитий.
Эрин слезла с кровати, подошла к изголовью и коснулась руки Лизы:
— Не переживай, — простодушно и с явным сочувствием сказала девочка, — все будет хорошо. Доктор тебя вылечит. А если он не сумеет, то тебе поможет Инара.
— Спасибо, — Лиза улыбнулась.
Эрин вприпрыжку убежала за мамой. Инара снова раздраженно фыркнула. Выходя, она остановилась в дверном проеме и обернулась. Слова ее прозвучали спокойно, но с горечью: