Новые крестоносцы. Дилогия (СИ)

   - Чего рассказывает? - обернулся к нему Щебенкин.
   - Бает у татар там воев тыщ двадцать осталось не боле. Все больше из посадских, да с окрестных деревень и становищ понабежали. Большая рать ушла на Суру. Те мурзы, что остались, со своими нукерами по всему берегу стоят за нашей ратью присматривают. Ждут помощи от черемис. Сказывают посылал Ахмат к сибирцам, да те отказали, а ногаи помощь обещали, только не прислали, что-то тянут время выжидают.
   - Не врет?
   - Да вроде нет, аллахом клялся, хотя кто его пса знает, может где и сбрехнул. У них ведь клятва данная неверному и за клятву то не считается - Данила не весело усмехнулся - кто в аллаха не верует, тот у них вроде собаки. А перед собакой кто ж слово держать будет? Самим смотреть надо.
   - Надо ехать и смотреть - согласился Костя - про состояние стен у него не спрашивал?
   - Спрашивал. Бает стены на посаде хорошие, дубовые, крепкие, три сосны толщиной. В крепости стена каменная, тоже крепкая, не проломить.
   - Это плохо. А про своих, узнал что-нибудь?
   - Продали их. Ногаям продали. А, что с ними дальше стало, клянется, что не ведает. Уж я его всяко расспрашивал. Он тебе еще нужен? Помни кавалер, ты слово дал, что отдашь мне головой сего татя.
   - Обещал, значит забирай, поступай, как сам знаешь. Только не тяни с ним.
   - Погодь немного кавалер - остановил его разведчик - сказывал еще тать, что у Нуралеевых ворот ход есть тайный к роднику. В случае осады будут басурмане за водой там ходить.
   - Ты уверен? - возбужденно подпрыгнул Костя.
   - Ибрагим так сказал - пожал плечами Рудый и повторил - самим смотреть надо.
   - Едем - кивнул Щебенкин - Времени у нас немного.
   Долго и не задержались. Снялись с лагеря уже во второй половине дня. Корчащегося на колу человека, Косте было, совсем не жаль. В его представлении Ибрагим - заслужил смерть, совершив предательство, первый переступил черту, ответив подлостью на сделанное ему добро. Правда, сам Щебенкин выбрал бы скорее другой, менее мучительный способ казни, но тут уж ничего не поделаешь, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Глупо судить людей века шестнадцатого по меркам людей века двадцать первого (впрочем, тоже не далеко ушедших в этом отношении от своих предков).
   К городу решили идти вчетвером. С собой Щебенкин взял Рудого, Мошкина, и махгиканина, остальным велел выйти в большой лесной массив на Арском поле. разбивать лагерь и ждать три дня, после чего уходить.
   Указанные покойным Ибрагимом, Нуралеевы ворота находились в северной части города, со стороны реки Казанки, ширина которой в этом месте достигала тридцать сажен, по словам местных, что по прикидкам нашего героя, составляло около шестидесяти метров.
   На Луговую сторону небольшой отряд вышел уже во второй половине следующего дня. Засев в болотных камышах коими здесь густо поросли берега Казанки, надежно скрывавших лазутчиков от глаз сторонних наблюдателей, Костя до рези в глазах всматривался в темнеющие силуэты белокаменных стен и башен Казанского кремля и судорожно вспоминал, как брал город Иван Грозный, в том, оставленном в прошлом-будущем мире. Самое интересное, тему эту проходили и реферат в свое время писал. Вспомнить бы, что там, у Карамзина об этом всем говорится. Вот про подкопы и подземный ход, точно что-то было, но что именно? Какие-то обрывки воспоминаний разобранной мозаикой крутятся в памяти и никак не могут сложиться в единое целое.
   - Что это? - взгляд зацепился за приткнувшееся к крепостной стене одноэтажное, каменное здание почти на самом берегу впадающей в Казанку речушки Булак.
   - Даирова баня - пояснил пристроившийся рядом Данила.
   - Точно - в голове вчерашнего студента вдруг что-то щелкнуло и "мозаика" сложилась сама собой "... государь велел подкопать его от каменной Даировой бани,,,". Ай да Карамзин, ай да Николай Михайлович, дай Бог вам здоровья. Хороший был человек, или точнее будет еще. А может и не будет. Впрочем, сейчас это не очень то и важно.
 
   - Значит, копать будем от меня до следующего дуба, тьфу, то есть от бани и до стены - ухмыльнулся Костя. Главное постараться в самом начале осады захватить этот объект в первую очередь.
   Развернув лист плотной бумаги, порылся в поясном кошеле доставая уголек и поудобней расположившись, принялся рисовать чертеж.
   Рудый с любопытством заглядывая через плечо принялся подсказывать0 время от времени тыкая в чертеж грязным пальцем.
   - Вот здесь у них значитца дворец ханский, вона вищь на взгорочке, в аккурат посреди кремля будет. Кругом него хоромы понастроены, сам там не бывал, но татары сказывали, дескать, в них большие мурзы и уланы живут с челядинцами своими и ханские слуги да мастеровые. Те ворота возле моста - Нуралеевы и есть, про них Ибрагимка сказывал. Вона там ворота Туменские. От Нуралиевой башни посад начинается, ворота Кураишевы и Агалыковы. Стена посадская до самого Арского поля идет. Внутри за ней: рынок, мастерские, бани и мельницы. Булак посад на две части делит на другом берегу дома и животы людишек казанских. Чего намалевал то? Вот от этой башни стена не прямо идет, а загибается, вот так значитца. Ага, теперь правильно.
   Составление "списка стен Казанских" у Щебенкина заняло часа два и особой сложности не представило. Теперь дело было за малым, на основе этого чертежа нужно было составить план штурма.
   Впрочем, это можно сделать уже в Свияжске, рассудил наш герой и распорядился, сворачиваться и выдвигаться к основному отряду, благо, что солнце село окончательно и небосклон украсился щедро рассыпанными гроздями звезд и бледным полумесяцем луны.
   Шустрой рысью наши разведчики прошли вдоль берега, и отойдя подальше от города стали готовиться к переправе.
   Некоторое они время вслушивались и вглядывались в темноту на противоположном берегу, и кажется, даже принюхивались к прохладному, пахнущему сыростью, рыбой и травой воздуху, затем очевидно убедившись в полной безопасности переправы, ведя своих четвероногих помощников в поводу, без малейших сомнений, шагнули в черную воду. Плавать, наш герой, конечно, умел, и всегда считал, что делает это очень даже неплохо, где-нибудь в бассейне он бы преодолел такое расстояние играючи. Однако здесь в полной темноте, необходимо было преодолеть шестьдесят метров, пусть и неспешно текущей, но еще по-весеннему холодной реки. Впрочем, деваться было некуда, Костя, глядя на своих товарищей, также как они снял с себя броню и оружие, разделся до исподнего и навьючил все свое имущество на седло. Затем немного поразмыслив, вытащил из сумки чертеж, свернул, запихал его в шапку, и взяв животное под уздцы, сделал первый шаг.
   Легкая волна плеснула на босые ноги, обожгла холодом, но парень, стиснув зубы, продолжал идти. Вода дошла до колен, затем выше, заставив его зашипеть и непроизвольно приподняться на цыпочки. Дальше он медлить не стал, поспешно окунулся и поплыл, держась за шею мерно пофыркивающей кобылки.
   Казалось, заплыву не будет конца и мышцы уже начало сводить судорогой, когда копыта лошади, а затем и ноги пловца, наконец, коснулись дня. Еще несколько шагов и вот уже река отпускает его, босые ступни ощутили прогревшийся за день и еще не успевший до конца остыть, кажущийся таким теплым после холодной воды песок.
   Дальше была бешеная скачка по широким заливным лугам Царского поля. Уже у самой кромки Арского леса за ними увязался отряд казанцев, человек пятнадцать, но расстояние до преследователей было метров пятьсот, да и кони татар, очевидно, тоже были уставшими, что позволило московским лазутчикам затеряться в лесной чаще.
   К месту встречи со своими они вышли без всяких приключений, после чего уже объединенными силами двинулись на юг, вниз по течению Волги, туда, где в заранее обусловленном месте, под охраной большого, человек в триста, отряда судовой рати их уже ожидали лодьи, благополучно доставивших Щебенкина и его отряд в Свияжск.