Новые крестоносцы. Дилогия (СИ)
Щебенкину, разведчиков порекомендовал Щеня. Только в душу к их командиру с расспросами лезть не советовал. Мол, захочет, сам свою историю поведает, ну а не захочет, так и слова от него не добьешься. Впрочем, проявлять излишнего любопытства Костик и сам не собирался, праздное любопытство было не в его характере, мало ли как у человека жизнь сложилась. Главное воякой его новый товарищ был опытным и умелым, а город и окрестности, он знал, как свои пять пальцев.
Союзными татарами командовал десятник Алим, воин бывалый, за свои сорок с лишним лет (точный возраст, он пожалуй и сам не знал), ходивший не раз в походы, бившийся и с ногаями и с сибирцами, да чего греха таить и с русскими приходилось силой в чистом поле померяться.
Утром следующего дня отряд из трех десятков всадников погрузился на струги и направились вверх по течению Волги. Едва суденышки отошли от причала на другом берегу появился татарский отряд. Верст сорок татары шли параллельно медленно ползущему против течения каравану, но потом успокоились и отстали. Пройдя еще верст десять струги, наконец, причалили к левому берегу. Высадка прошла быстро и без приключений. Сумерки уже сменились непроглядной мглой, в которой терялись едущие впереди всадники. Небо еще с полудня затянуло серыми тучами, а потому ночь обещала быть темной и беззвездной. Для выхода во вражеский тыл лучше не придумаешь. Впрочем, если бы по пути им встретился дозор казанцев, разведчиков скорее всего приняли бы за своих, так как одеты все были по-татарски, оружие и снаряжение имели соответствующее. Только Щебенкин и его телохранители вместо тугих клееных луков взяли с собой добротные новоросские мушкеты и пистолеты, тщательно укрытые от посторонних глаз в специальные кожаные чехлы и притороченные к седлам.
Как в этой кромешной темноте ориентировались разведчики, для Кости так и осталось загадкой, но за ночь отмахали двадцать верст на восток, прилично удалившись от реки, и так никого и не встретив. На дневку остановились в небольшой рощице на луговой стороне. До города было еще далековато, но шансов встретить отряд казанцев или черемисов было более чем предостаточно. Поэтому отдыхали с опаской. Лошадей стреножили и отвели чуть в сторонку под надежной охраной. Вокруг стоянки, разместили "секреты". В яме оставшейся после вывернутого с корнем лесного исполина, развели небольшой огонь.
Здесь же, вокруг уютно потрескивавшего сухими ветками, костерка собрались почти все свободные от караульной службы бойцы отряда. Неугомонный Рудый, в очередной раз, исчез куда-то, прихватив пару своих парней.
Надо сказать, что подобная ситуация Косте совсем не понравилась с самого начала. Формально, командиром всего отряда являлся именно он. Но Данила, да честно говоря, и Алим тоже, на словах вроде как его главенство признавая, тем не менее, на деле продолжали "наруливать" своими людьми кто во что горазд. Вполне, впрочем, справедливо они полагали себя в войне вообще и в разведке в частности людьми гораздо более опытными, нежели навязанный начальством "немчин", а посему, предпочитали действовать в соответствии каждый со своими представлениями о том, как следует в подобной ситуации поступать.
Щебенкина, оба этих без сомнения опытнейших вояки, считали узкопрофильным специалистом, в обязанности которого входило внимательно осмотреть городские стены, и определить где и как сподручнее их атаковать. Смысл своего поручения они видели в том, чтобы обеспечить лазутчику успешное выполнение задания и вернуть его обратно живым и по возможности здоровым. Десятник-татарин настаивал на том, чтобы идти к городу открыто, маскируясь под один из множества бродящих в его окрестностях дозорных отрядов. Разведчик, напротив, считал, что двигаться надлежит скрытно, ночами не привлекая к себе чужого внимания.
Щебенкин же пока тщетно пытался составить свой собственный план действий, что увы, пока у него не очень-то получалось.
В общем ладу и складу в небольшом воинстве не было и в помине, что по представлениям нашего героя ни к чему хорошему привести не могло.
Впрочем, как выяснилось, очевидно это было не только ему.
- Кручинишься Константин Лексеич? - казалось бы, дремавший возле задумчиво уставившегося на пляшущие рыжие язычки пламени командира, Мошкин приподнялся на локте - и то верно, не будет дела пока в дружине порядок не наведешь. Худым может все обернуться.
- Да понимаю я Афанасий Петрович - негромко ответил ему Костя - вот только ничего придумать не могу. Как идти, куда идти? Да и как этих волчар на место ставить? Они ведь на войне и на разведке собаку съели. А я? Вообще в такой истории в первый раз оказался.
- Волчары говоришь? - хмыкнул Афанасий - а, что волчары и есть. Бирюки матерые. Вот только, коли с тобой чего случится, князь с них шкуры живо спустит. На доху. Обратно без тебя им возврата нет.
Щебенкин некоторое время смотрел на ухмыляющегося подьячего, не совсем понимая, чему он так развеселился, а потом вдруг до него "дошло" и в голове, словно сам собой сложился план обуздания разгулявшейся "вольницы".
Глава 14. Схватка.
Разведчики вернулись задолго после полудня. Внезапно вынырнули из-за густой завесы начинающего зеленеть первой листвой орешника.
- Казанцы - коротко сообщил подсевший к Костику, Рудый - версты три от нас стоят воинским станом.
- Много?
- Десятка четыре не больше. Ночью навалимся, вырежем, и пикнуть не успеют. Главное, ни одного живым не выпустить - деловито пояснил нижегородец и бросил быстрый взгляд на Алима, восседающего напротив невозмутимой буддийской статуей - лагерь богатый, бакшиш хороший будет.
Десятник, прикрыл узкие щелочки глаз, некоторое время раздумывал, а потом согласно кивнул: "якши".
- У нас другая задача - вскинулся было взбешенный подобной бесцеремонностью Костя, но тут же справился с рвущимся наружу гневом - ну, что ж Данила, и ты Алим, берите своих людей и идите. Я дальше к Казани сам пойду. Думаю, без вас управлюсь.
Вот тут, кажется обоих вояк, проняло, как следует. Подобной выходки от "немчина" они никак не ожидали.
- Нет - глаза татарина широко распахнулись, он подскочил - один не ходи.
- Тогда пошли со мной - равнодушно пожал плечами внутренне возликовавший, но старательно сохраняющий маску видимого спокойствия Щебенкин.
- Бакшиш брать надо - горячо возразил Алим - давно воюем, бакшиш нет. Воины недовольны.
Костя спорить не стал, только снова равнодушно пожал плечами, давая понять: "мол, дело хозяйское и довольство твоих воинов меня мало волнует".
Татарин ожег его яростным взглядом, скрипнул зубами, но вынуждено кивнул головой, соглашаясь.
- Ибрагимка там - подняв от земли тяжелый взгляд, выдавил, молчавший до сих пор нижегородец - нужен он мне, давно его искал. Расскажу я тебе кавалер, быль одну, а дальше ты уж сам решай, как быть. Я тогда в приказчиках ходил у купчины одного. В Казань, до того часто ездили, торговали всегда с прибылью и в городе самом бывать доводилось. А Ибрагимка купчина справный был, по Волге вниз хаживал до самого моря и там торговал. Мы ему железо свейское, что в Великом Новгороде покупали, а он нам товар дорогой давал, что у персов и астраханцев брал: иной раз ковры привозил дивной работы, посуду медную, шелк. Гостевать друг к дружке ездили. Да только, что-то последнее время не заладилось у него, то ногаи караван ограбили, то лодья с товаром утонула, едва не разорился. Вот хозяин то мой, упокой господь его душу, серебра то ему тогда и ссудил. На свою голову.
В прошлом году то было, аккурат в июне. Поехали мы на ярмарку, как всегда. Расторговались хорошо, уже было, домой возвращаться подумывали, да уж больно торговля хорошо шла, решили еще на день другой задержаться. Да только тут и началось. Уж не знаю с чего, а в казанских, ровно бес вселился. Ночью напали, резать всех почали без разбора. Товар пограбили и многих тогда, которых побили, а иных, в полон забрали. Сам-то уж не знаю, как и живой остался. Голову мне пробили окаянные, бок зашибли сильно, долго потом кровью харкал. Басурмане видно мертвым меня сочли, одежку содрали, до исподнего, а добивать не стали. Ну да ничего Господь милостив не оставил раба своего.