Коммандер (СИ)
— За которые меня однажды повесят, — усмехнулся я. — Впрочем, вы правы, друг мой — сейчас уж точно не следует предаваться унынию или забивать голову сомнениями. Мы уже начали эту работу — и доведем ее до конца, чего бы это ни стоило.
— Поддерживаю вас целиком и полностью. — Оболенский чуть склонил голову. — И именно поэтому не могу не поинтересоваться: а что собираетесь делать вы, когда я отправлюсь в Ватикан?.. Снова навестите императора Жозефа?
— Нет. Оставим эту работу вашим людям. — Я легонько оттолкнулся ладонями от холодного камня и развернулся. — Я собираюсь, наконец, выяснить, откуда растут ноги военного могущества германской армии. И положить ему конец — если получится.
— Ого… Амбициозные планы. — Оболенский торопливо зашагал за мной следом. — Но, боюсь, вас ждет разочарование, князь: никакой тайны здесь нет. На территории Рейха сотни заводов — и чуть ли не каждый из них сейчас завален оборонными заказами. Оружие, панцеры, аэропланы… Броненосные крейсеры, в конце концов.
— Опасные игрушки, — кивнул я. — Очень опасные и мощные. Но настоящее преимущество в войне канцлеру дают “глушилки” — подавители родового Дара… Впрочем, это вы, полагаю, знаете и без меня.
— Увы. — Оболенский протяжно вздохнул. — Лучшие умы России не знают, как бороться с этой напастью. К счастью, заводы есть и у нас. Мне приходилось слышать, что ваш род владеет…
— У заводов и армии достаточно работы. — Я направился к лестнице. — А я займусь своей. Мы уже давно знаем, что в производстве “глушилок” замешаны оружейные компании, и что все ниточки заговора так или иначе ведут в Антверпен.
— Может, и так… — задумчиво пробормотал Оболенский. — Но разве Третье отделение еще не начало расследование?..
— Скорее всего. — Я пожал плечами. — Но у Багратиона изрядно связаны руки: Петербург слишком далеко. А от Страсбурга до Антверпена всего день пути на хорошей машине, и Бельгийский король пока еще хранит нейтралитет — глупо будет не воспользоваться такой возможностью.
— То есть, вы собираетесь лично?.. — Оболенский изловчился и поймал меня за рукав. — Это может быть опасно, князь!
— Сейчас что угодно может быть опасно, друг мой. И в тихой Бельгии меня уж точно убьют не раньше, чем здесь, вСтрасбурге. — Я кивнул куда-то в сторону запада. — Там, за рекой — Рейх. И вряд ли герр канцлер станет долго терпеть, что какие-то ополченцы и два русских князя отобрали у него Эльзас и Лотарингию.
— Не сомневаюсь, — проворчал Оболенский. — Мы здесь буквально сидим на пороховой бочке… Но вы ведь не собираетесь выезжать в ближайшие дни? Думаю, нам обоим лучше остаться на прием, который герцогиня устраивает в честь освобождения Эльзаса.
— Прием? — Я на мгновение задумался. — Да, пожалуй, стоит задержаться. Если я сбегу с такого мероприятия — ее светлость меня не простит.
Глава 2
Музыка закончила играть — и тут же снова зазвучала, сменив ритм. С задорно-танцевального, подозрительно напоминающего что-то из рок-н-ролльных хитов прошлого года, на умеренный. Не вальс, не менуэт — явно попроще, предназначенное то ли уделить должное внимание шампанскому и закускам, то ли просто расслабленно потоптаться по залу, обнимая партнершу за талию… или чуть пониже.
Герцогиня не поскупилась привезти модный оркестр аж из Женевы, угощения готовили лучшие повара Эльзаса, да и пышные наряды дам явно намекали на столичную моду, а не на провинциальных портных и модисток. Местная аристократия пыжилась изо всех сил, пытаясь перещеголять гостей из Парижа — и те не оставались в долгу.
Всего в нескольких километров за Рейном начинались земли германского Рейха, и даже ощетинившиеся орудийными стволами укрепления не казались достаточно надежной защитой. Река фактически превратилась в линию фронта. Пока что затихшего… но надолго ли?
И все же местная знать сегодня гуляла — от всей широты французской души. Умом я понимал, что этот прием ничуть не менее важен, чем штурм Страсбурга… в в чем-то, пожалуй, даже важнее. Герцогиня разослала приглашения всем, чье имя в Лотарингии и Эльзасе имело хоть какой-то вес. Отказ посетить бал-маскарад по неписаным правилам мог быть приравнен к измене роду де Водемон и французской короне. А согласие автоматически превращало вчерашних подданных Рейха в предателей, которые в случае появления в Страсбурге армии канцлера рисковали не только титулом или богатством, но и головой. Наверняка многие явились во дворец с тяжелыми мыслями — и тем старательнее отплясывали, пытаясь изобразить несуществующее веселье.
Меня, как подданного российской короны, все это едва ли касалось. Музыканты знали свое дело, угощения оказались выше всяких похвал. Кавалеры были учтивы и остроумны, а дамы — загадочны и прекрасны. Но я никак не мог отделаться от ощущения, что сегодняшний вечер едва ли закончится так же спокойно, как начался.
И что моя судьба непременно выкинет коленце и свернет невесть куда… в очередной раз.
Чем-то это все напоминало прошлую зиму: премьеру новой серии “бондианы”, которая закончилась взрывом. Сегодня у шпионов Каприви появился шанс прихлопнуть весь цвет эльзасской и лотарингской знати вместе с приглашенными офицерами из Парижа одной удачно заложенной бомбой.
Имея возможности германского канцлера я бы поступил именно так — поэтому и занимался безопасностью дворца лично, гоняя местных осведомителей, полицию и вояк чуть ли не трое суток без перерыва. Защитные и сторожевые плетения охраняли каждую щель, ведущую в бывшую резиденцию герра штатгальтера, надежные люди дежурили на каждом углу, а все подступы надежно прикрывали вооруженные до зубов караульные. Бальный зал и все восточное крыло проверили трижды. Каждого из приглашенных я запомнил поименно — и уже отметил, хоть гости и скрывали лица под вычурными масками.
Взрыва или налета головорезов с “глушилкой”, пожалуй, и правда не стоило опасаться. Поэтому собственная тревога с каждым мгновением казалась мне все более нелепой и безосновательной… но уходить все равно не спешила.
Я удрал от какой-то сверх меры болтливой дамочки из Парижа под предлогом голода — и устроился у стола с закусками, в очередной раз во все глаза разглядывая народ в зале. А заодно и окна, оркестр, лакеев, охрану у каждой двери, паркет, мебель, потолок, контуры охранных заклятий… В общем — все и сразу. Будто бы где-то здесь, среди цветасто-роскошной круговерти мог скрываться если не ответ, то хотя бы подсказка. Некое предупреждение, знак, способный пролить немного света на грядущее.
Но знак упорно прятался — или его не было вовсе, и я изводил себя без толку. Чутье Одаренного непременно дало бы знать о прямой угрозе, а это… скорее просто беспокоило. И раздражало — даже больше, чем дурацкая полумаска, которую я бы с искренним удовольствием вышвырнул.
— Добрый вечер, мсье Волк. Вижу, вы не танцуете.
Фигура в узком черном платье с открытыми плечами отделилась от цветастой высокородной толпы и направилась ко мне. Конечно же, я сразу узнал герцогиню, хоть украшенная жемчугом и золотом маска и закрывала всю верхнюю половину ее лица. В отличие от меня, ее светлость предпочла не звериную морду, а что-то классическое — кажется, Коломбину.
Никогда не разбирался в этих тонкостях.
— Я плохой танцор. — Я пожал плечами. — Да и настроение, знаете ли…
— Прекрасно понимаю. Но вы ведь не откажете мне в любезности? — Герцогиня скользнула ко мне и изящно взяла под руку. — Белый танец — дамы приглашают кавалеров.
— В таком случае — даже не подумаю возражать. — Я улыбнулся и изобразил легкий поклон. — Ваша светлость…
— Просто Коломбина. — Герцогиня позволила увлечь себя к центру зала. — Сегодня обойдемся без титулов, мсье Волк.
— Как пожелаете… Коломбина. Отправимся развлекать ваших гостей?
— Гости отлично обойдутся и без меня. А вот вы, мсье Волк… С вами я бы хотела побеседовать. — Руки герцогини, облаченные в длинные черные перчатки, легли мне на плечи. — Как ни странно, танец — пожалуй, лучшая возможность.