Ведьмин круг (СИ)

Высокомерно вздернув подбородок, богиня немедленно оттолкнула его руки.
— Слишком много воображаешь о себе, Улльтор! — отозвалась она и, поспешно отступив, поправила и так идеальные складки своего одеяния.
На прекрасном личике появилось выражение превосходства.
— Кто ты такой, чтобы я ревновала? Не забывай, что ты всего лишь наглый безродный мальчишка усыновленный Тором!
В голосе богини зазвучали снисходительные нотки, от которых Улльтор помрачнел.
— Это невозможно. Ведь в Асгарде полно таких как ты, которые не дают забыть мне о низком происхождении, — горько сказал он и, помолчав, ядовито добавил: — Поверь, дорогая, тут некому рукоплескать твоему величию и красоте и некому восхищаться твоим несравненным умом и мудростью. Так чего ж ты все время бегаешь за мной?
На умном личике русоволосой красавицы появилось виноватое выражение, но услышав последние слова, она напряженно выпрямилась.
— Это я-то бегаю за тобой? Неправда! — возмущенно выкрикнула Верна. — Я тут по делу!
— По какому такому делу? — божественный ас насмешливо прищурился. — Ну-ка, попробуй солгать, моя дорогая правдолюбка, посмотрим, что из этого получится.
— Я должна… мне отец приказал… тебя разыскать!.. — с трудом выдавила богиня и её глаза заблестели слезами. — Мерзавец! Да, чтоб у тебя яз… — договорить она не спела.
Улльтор резко привлек к себе строптивицу и заткнул ей рот поцелуем. Она недолго вырывалась из его объятий и, затихнув, прильнула к нему всем телом. Их поцелуй все длился и длился, и Улльтор не скоро нашел в себе силы оторваться от желанной женщины. С ласковой улыбкой он заглянул в сияющие глаза.
— Дорогая, не забывай, что мы в Междумирье и сказанные здесь проклятия сбываются даже для богов. Во всяком случае, неприятностей от них целое море, и замучаешься возиться с нейтрализацией их последствий.
— Прости, Улльтор, я брякнула сгоряча, первое, что на ум пришло, — покаянно произнесла русоволосая красавица и разочарованно добавила: — Так ты только поэтому меня поцеловал, чтобы я не успела сказать проклятие?
— О, нет, Верна! — с нежностью ответил божественный ас. В синих глазах заполыхала страсть. Он снова прильнул к губам богини, а затем резко толкнул её на землю и упал сверху.
Вокруг слившейся в объятиях божественной пары вспыхнуло сияние, и в такт их взволнованно бьющимся сердцам зазвучала страстная музыка. В отличие от Зова Весеннего Равноденствия ведьмы, она звучала величественнее и глубже и её звучные аккорды, ширясь и набирая мощь, устремились ввысь к самим небесам.
Когда окутывавшее богов сияние немного поугасло, Улльтор покаянно произнес:
— Прости Верна! Ведь мы неровня по положению, но я не смог удержаться, — он тревожно заглянул в сияющее любовью прекрасное личико, и облегченно вздохнул. — Ясно. Я дурак.
— Неоспоримая истина, — насмешливо произнесла божественная красавица, ласково проведя по обнаженной груди своего возлюбленного. — Лежала бы я сейчас под тобой, если бы сама этого не хотела. Дорогой, не останавливайся, я тебе не смертная, потому нефиг сдерживаться. Давай-ка, выкладывайся на полную катушку.
— Как скажешь моя душенька! — счастливо засмеялся Улльтор. — Только потом не жалуйся, что тебя заездили.
— Даже не мечтай. Смотри, как бы самому не пришлось жаловаться.
— Ах, так! Значит, вызов? Ну, погоди! Посмотрим, кто первым запросит пощады в нашем марафоне!
И мелодия божественной страсти с новой силой рванулась к небесам.
Первой сдалась русоволосая красавица. Недаром она славилась в Асгарде как умница. Они присели у горящего костра и Верна протянула кубок с вином своему возлюбленному. Улльтор с благодарностью его принял и, покосившись на молчащую богиню, собрался с духом.
— Верна, я хочу сказать… — нерешительно начал божественный ас. — Ай, ладно! Наверняка со стороны я выглядел идиотом, бегая от тебя, но мне казалось, что у нас ничего не выйдет, поскольку я тебя недостоин… впрочем, я и сейчас считаю, что мы не пара, — он поскрёб в затылке и растерянно ухмыльнулся. — Ведь ты такая красавица и умница. С такой кучей поклонников у тебя есть из кого выбирать… Верна, неужели, ты меня любишь?
 
— Ты еще спрашиваешь, дурачок? Я уж и не надеялась, что мы когда-нибудь будем вместе, ведь ты большой упрямец и я…
— Гордячка! — с готовностью подсказал Улльтор.
— Ну, да, — всхлипнула красавица-богиня, прижавшись к его плечу. — Неужели так трудно было заметить, что я не могу без тебя жить? Стала бы я повсюду бегать за таким болваном, позабыв о своей гордости!
Божественный ас покаянно заглянул в любимые глаза.
— Ладно, пора забыть о наших прошлых недоразумениях и смотреть только в будущее. Знаешь любимая, думаю, я не скоро решился бы на активные действия, если бы не одна маленькая ведьмочка, — он засмеялся, заметив недобрый взгляд, который богиня бросила на безмятежно спящую смертную соперницу. — Не ревнуй, Верна, малышка любит не меня, а одного ушастого эльфийского поросёнка. Но она помогла понять одну вещь, когда любишь, нельзя медлить с признанием. Иначе можешь остаться ни с чем, как это вышло в моём случае.
— Вот спасибо! Значит, я для тебя на втором месте? — немедленно возмутилась гордая красавица.
— О, нет! В моём сердце ты всегда занимала первое место. Сама знаешь, что богам невозможно всерьез полюбить смертного, для этого их жизни слишком коротки. Вот и малышка для меня всего лишь прекрасная бабочка-однодневка.
— Замечательно! Идем домой? — радостно сказала богиня и, взлетев, нетерпеливо потянула за собой возлюбленного.
— Подожди, моя любовь, — ответил Улльтор и, повернувшись к спящей рыжей девчонке, и поставил защитный барьер. Он засветился ровным голубым светом. — Вот теперь идём.
Обнявшись, божественная парочка засияла невыносимо-ярким светом и растаяла в воздухе, а на том месте, где они занимались любовью, появилось крохотное раскидистое деревце с золотисто-красными плодами.
* * *
Разъяренный Лесной король материализовался у ворот на подъездной аллее замка и покатился прямо под копыта четверки серебристо-белых единорогов, запряженных в легкую коляску. Испугавшись, изящные животные поднялись на дыбы, дико сверкая голубыми глазами, но мальчик-возничий пристав со скамейки быстро их успокоил. Не обращая никакого внимания на сидящих в воздушно-легком экипаже двух очень красивых эльфов — мужчину и женщину, Лесной король легко увернулся от копыт единорогов и стремглав бросился прочь. Они с тревогой посмотрели ему в след.
— Раэтиэль, что это ты вытворяешь? — яростно выкрикнула золотоволосая красавица, сверкнув на него такими же зелеными глазами. — Разве можно так неосторожно перемещаться в пространстве? Постой ты куда? Вернись немедленно, паршивец! Между прочим, мы к тебе приехали в гости! Ну, погоди, поросенок, ты еще попадешься мне в руки, и я живо тебе напомню детство! Так надеру задницу, что мало не покажется!
— Успокойся, Титания, видишь же, что нашему ребенку в очередной раз попала вожжа под хвост, вот он и злится на весь белый свет, — усталым голосом произнес синеглазый изнеженный красавец. — Тем более что сейчас у Раэтиэля переходной возраст, отсюда такие резкие перепады настроения, — он изящным движением смахнул с лица упавшие платиновые пряди.
— Оберон, это ты во всем виноват! — немедленно набросилась она на своего спутника. — Ты совсем избаловал мальчишку, потакая его малейшему капризу! Вот они, плоды твоего бездумного воспитания! Теперь с Раэтиэлем нет никакого сладу! Вытворяет все что захочет, и слова ему не скажи поперек! Так нахамит в ответ, что мало не покажется!
— Хассалех, трогай! — повелительно произнес Оберон, король самого обширного королевства воздушных фейри. — Передай привет своему отцу Капелле и скажи, что я очень доволен его работой. Ваши единороги выдрессированы на совесть.
Личико мальчика заалело нежным румянцем.
— Спасибо, сир, — прошептал он и, обернувшись, бросил обожающий взгляд на своего сюзерена.