Семья (СИ)
— Ну Ш-шела, ну “удруж-шила”… — ламия выпрямилась на своем змеином хвосте и подвигала бедрами. Больно! Кстати, паучиха-то в общем тоже старается двигаться медленно и аккуратно. — И Вазира — тоже хорош-ша. Напилась и начала заклинаниями разбрасываться!
— Вот уж кто бы говорил! Если б промолчала, наш муж не стал доводить бы до… — дорогумо прихлопнула себя руками по животу и тут же скривилась. — Он умеет вовремя останавливаться.
— Ну да, сделай меня во всем виноватой! — резко и неожиданно вспылила Широхэби, уже представившая, как целый день будет каждое движение через силу делать. — Сама дурында!
— Талик хоть раз тебе сделал больно или плохо, когда вы с ним постель делили, ну-ка, вспомни? — усмешка Безродной показалась змее какой-то неприятной. — То-то же. Если нашего мужа на всех нас по кругу хватает без всяких стимуляторов, подумай, что он может при желании устроить кому-то одной?
— Э-э-э… — в таком ключе Шона о интимной стороне отношений с супругом не думала. Вот воображение у неё всегда было хорошее, плюс новый запоминающийся опыт… ох, аж озноб пробрал! Пришлось обхватить себя за плечи. — Опс!
— Поняла, наконец? — уже откровенно обидно хмыкнула Лана. — Вот и не будь больше ревнивой дурын… глупышкой. Видишь же теперь: наш супруг не по прихоти разбогатевшего авантюриста собрал нас всех здесь, а потому, что мы ему действительно в таком количестве нужны. У великих людей — великие потребности. Он и правда нас всех любит. Во всех смыслах.
Головная боль понемногу сдавала свои позиции — и вот, наконец, отступила совсем, перестав мешать змее соображать.
— Стоп-стоп, — Шона внимательно посмотрела на собеседницу. — Ты хочешь сказать, что сомневалась в любви Талика, согласившись на свадьбу? А зачем тогда вообще сказала “да”?!
— Завидую я тебе, ламия, — поджав паучьи лапы, со вздохом опустилась на пол дорогумо, и потому теперь глядя снизу вверх. — Прямо видно, как с тобой родители возились, учили… и отпустили в большой мир совершенно зеленой и наивной! Ты не была служанкой в доме, где к тебе относятся как ценной, но вещи. Тебя не ставили помогать официанткам в таверне гильдии собирать грязную посуду со столов — типа отрабатывала “бесплатное” обучение. Да я была куда угодно из Пещер свалить и с кем угодно, если взамен не придется на всю жизнь стать приложением к половнику! Я и в самых отчаянных фантазиях не могла представить, что действительно стану женой герою.
Широхэби опять начала злиться, но разговор вывернул в такое русло, что любопытство загнала куда подальше мешающие эмоции.
— “Герой” в смысле…
— В том самом смысле. Именно про таких людей мифы и легенды складывают и потом из поколения в поколение передают. Уверен, про Талика тоже как минимум парочку рассказывают.
— Но наш муж, он такой… — ламия замялась.
— Только не говори “обычный”, — усмехнулась Безродная. — У “обычных” как-то не бывает волшебного замка в далеких горах, да и женится на семерых не удается.
— Да нет же! — Шона всплеснула руками. — Наш Талик, он ведь общается с нами как с равными, умные, но совсем не выглядит недостижимым сосредоточением мудрости. И гору поднять не может, и легендарным клинком не владеет…
— А ты думаешь, герои в жизни как в сказках общаются? Высоким слогом и исключительно выпучив от невероятной крутости глаза? — хихикнула паучиха. — Уверяю, нет. Видела я “великих” авантюристов — про этих, знаешь, тоже всякое рассказывают. А посмотришь — разумные как разумные, с виду и так не скажешь. Могут устать, могут напиться и вытворить что-нибудь такое, отчего потом стыдно. Но при этом остаются грозой монстров. А что касается сверхсилы или невероятной ловкости… наш мужчина может кое-что другое из разряда мифических достижений.
Хорошее воображение и широкий кругозор по жизни частенько очень выручают. Но бывают ситуации — совсем наоборот. Народ ламий издавна жил обособленным анклавом, так уж вышло — но не скатился в дикость и родоплеменной строй, а сохранил и приумножил собственную самобытную культуру. В том числе мифы и легенды — записанные, а потому сохраненные в большом разнообразии! Шону смело можно было назвать книжной девочкой, хоть и с копьем она научилась обращаться на зависть многим. Потому сказок и историй она помнила изрядно — и сейчас против воли начала мысленно подставлять мужа с его эпической, гхм, силой на место их главных героев. И получалось… получалось… получалось!!!
— …Широхэби! Очнись! Да что с тобой?! От тебя ж сейчас пар пойдет!
— А-а? — паучиха буквально вытряхнула ламию из её все более и более смущающих фантазий.
— Ты цвет на красный окончательно сменить решила?
— Я-а…
— Не важно. Там Звездочка просыпается, давай, помоги мне ей элексир дать выпить!
Интерлюдия 4
Перегрин “Пипи” Дипперстоун.
Перегрин, выйдя из вагона, непроизвольно потянул носом воздух. Еще и еще раз, пока не сообразил: неуловимый привкус гари, наконец, исчез. По идее это еще в поезде произойти должно было, но, видимо, запах слишком въелся в тех, кто пожил хоть день в пережившем штурм Фронтирбурге. Совместный удар боевых отрядов разъяренных племен, подошедших к городу буквально на плечах немногих успевших бежать быстрее них наемников, был стремителен… и абсолютно бесполезен.
Хозяевам поселения — истинным, а не кто считали себя таковыми — хаотичную деревянную застройку было ничуть не жаль. Наоборот, у них давно исподволь чесались руки снести нафиг все это непотребство. Немногие же по-настоящему ценные объекты недвижимости вроде здания гильдии, вокзала, форта Синдиката защищали не только толстые стены, противопожарные чары и гарнизоны с оружием в руках. Маги обороняющихся, сидящие на источниках магии — против атакующих, чьи одаренные успели растратить большую часть сил и разрядить амулеты в стычках во время преследования. Результат немного предсказуем, не правда ли?
Сколько опьяненных мнимым успехом скверных сгинуло в собственноручно учиненном пожаре, а сколько положили со стен укрепленных зданий гномы и торгаши — пожалуй, так и не скажешь. Разгром же довершила Внешняя Фаланга, явившаяся к городу ровно в тот момент, когда сильно поредевшие штурмующие решили валить с награбленным. Гильдейцам-не гномам тоже досталось, однако их вовсе не вырезали под ноль в отсекающей засаде, как сулил Дипперстоуну глава. Блудный сын рода строителей и фортификаторов только тогда сообразил, что “по секрету” намерения синдикатовцев загести жар чужими руками нашептали не только ему, а там нашлось кому предупредить остальных. В итоге с одной стороны ход главного сражения удалось переиграть, а с другой — теперь фаланговцы люто ненавидели корпорацию светлоземельцев. Так что если среди них и были какие лица, ранее способные купиться на посулы торгашей, то теперь о проблеме возможного предательства можно было надолго забыть.
Впрочем, о том, что в угаре чувств он заключил с Таликом договор о спасении Аши, Пипи теперь не жалел. Повезло, конечно, безумно — но он, благодаря Изыскателю, зачем-то решившему лезть в глушь Дикоземья накануне большого махоча разом решил кучу, включая некоторые застарелые. Одно примирение с отцом чего стоило! А остроухая девушка… Что ж, похоже, она его толком и не любила. Иначе б пошла прощаться перед отъездом с ним, гномом — а не с человеком, которого вновь увидела спустя пять лет. Все равно обидно, конечно, но — жизнь не кончается. Более того, судя по тому, что отец сумел выбить ему увольнительную на длительный срок — наступает новый, очень интересный период!
В твердыне рода Дипперстоунов, которую посторонние не-гномы по глупости считали просто центральным офисом их строительной компании, Перегрин, едва устроившись в своей комнате, не пошел выражать почтение матушке и прочим уважаемым членам своей семьи, а сразу отправился в архивы. Может и дурью был его давний демарш, приведший к стезе наемника, но возвращение с гордо поднятой головой, а не на коленях с нижайшей просьбой простить принесло свои плоды. Больше не требовалось скакать на побегушках у стариков, раз доказал, что способен на реальные дела. А это значит — надо сразу заниматься тем, из-за чего для него напряглись и сделали увольнительную. Найти информацию о том, над чем же таким ценным Талик успешно восстановил контроль в диких предгорьях.