Семья (СИ)
Боже ж мой, я это в одиннадцатом классе учил к ЕГЭ по биологии. Как вспомнил только?
— Но у нас сейчас лето…
— Это я исправлю! — синенькая, прежде чем кто-то успел среагировать, наставила на Шелу ладонь, от которой во все стороны рванул ледяной воздух, заставив других моих жен с руганью отпрыгнуть в стороны. Почти заснувшая дриада осталась на месте… только теперь окончательно замерла и густо покрылась инием.
— Вот теперь точно “упс”, — спокойно констатировала Звёздочка, и неожиданно икнула.
— Однако она все еще жива, — подсказала Шона. — Она дышит, только очень медленно.
Фу-ух!
— Я исправ… — подорвалась колдовать Вазира, но теперь я успел поймать её за руку.
— Подожди! — джинья покорно обмякла. Я же сосредоточенно ворочал мозгами — если и захмелел раньше немного, то адреналиновый удар выбил пары спирта начисто. — Если она на спирт отреагировала по-растительному, то и на холод — тоже. Если отогреть её сейчас резко, можно только хуже сделать, — припоминая все тот же ЕГЭ, медленно проговорил я. — Нужно… условия создать, как весной. Ну там солнечный свет, мягкое тепло.
— Там дождь, — резонно указала на окно Кирби.
— Настрою светильник, — джинья, преобразовав ноги в вихрь, взлетела к потолку.
— Давай к камину, — решил я. — Кто-нибудь, притащите покрывало с моей постели.
* * *…Если вы думаете, что вечеринка оказалась напрочь испорчена — вы никогда не тусили со студентами или лицами, к ним примкнувшими. Про медиков рассказывали, что они в морге дни рождения справлять умудрялись, а тут всего лишь случай анабиоза. Нет, мы успели договорится, что больше так просто алкоголь не выставляем на стол — тем более, больше и нечего особа. Потом вернулись к сладостям, слово за слово…
Поговорили, сошлись на том, что нам все нужно лучше узнать друг друга. Каждый рассказал несколько историй о себе — и, неожиданно, в роли основного рассказчика оказался я сам. Просто стал пересказывать “мои” записи, раз уж это теперь все случившееся вписано в окружающую реальность, ну и понеслось. Уже заполночь, а я продолжал свои повествования, пересказывая всего третью цепочку квестов, старательно выбрав нейтральные — но меня слушали с горящими глазами. Кажется, жены внезапно обнаружили, что им достался в мужья совершенно героический мужчина! Ну, если так посмотреть…
— А-ах! — раздавшийся от камина стон заставил нас подорваться со своих мест и бросится к Шеле. Дриаду, как я и хотел, мы расположили рядом с источником тепла, еще и Вазира сфокусировала весь магический свет в комнате на пятачок, где лежала зелененькая. С которой мы, разумеется, стянули платье — чтобы увеличить площадь тела, доступной для фотосинтеза. Неужели получилось?! Да так быстро!
Цвет почти вернулся к айруни, сейчас её фигурка едва ли не светилась нежно-салатовым, цветом молодой листвы. Однако на лице очень неестественно выделялись ярко-алым губы, да и соски на грудях тоже покраснели, чего раньше не было.
— Пить? — упал перед ней на колени я, примерно, как я думал, понимая состояние Шелы. Как после болезни с высокой температурой, если не хуже. — Еды? Холодно? Жарко? Что нужно?
Не угадал. Сфокусировав на моем лице взгляд, Высокогорная Шелковица вдруг подалась ко мне всем телом и жарко прошептала:
— Тебя!
После чего буквально впилась в мои губы самым страстным поцелуем, какой я только испытывал в своей жизни!
Интерлюдия 3
Шона Широхэби
Шона просыпаясь, долго плавала на границе сна и бодрствования, неподвижно застыв в океане омывающей тело неги. Не хотелось двигать ни единым мускулом, ни думать, а так и оставаться в слегка покачивающейся невесомости… пока все более и более отчетливо дискомфорт не заставил все-таки разлепить глаза. Хочешь, не хочешь — а в туалет ползти придется. Ламия потянулась… сразу же пожалела!
— А-ах! — боль в паху, одновременно пробирающая и сладкая, заставила мигом свернуться в тугой клубок. И тут же отозвались соски, мочки ушей, гулкой пустотой, давящей пустотой наполнилась голова. Заломило, казалось все мышцы разом — включая те, о наличии которых она и не подозревала. Что вчера такое было?!
— А ты не помнишь? — Лана буквально сунула ей в губы колбу, еще и за волосы придержала, заставив сделать несколько глотков.
— Хшто этхо? — горло тоже внезапно подвело, заставив закашляться.
— Эликсир лечения, — паучиха убедилась, что объект её заботы проглотил выпитое, и опять сунула сосуд к губам. — Боевая алхимия, между прочим, дорогая. Талик ради нас растряс свои запасы…
— Нхас?
— Хорошо ж тебя вставило, — покачала головой Безродная… и с некоторой натугой стащила на пол с заботливо расстрелянного матраса. — Давай, живо дуй на толчок. Быстродействующие элики, если ты вдруг не в курсе, нифига не нежные.
В том, что Л’ана действительно немного понимает в работе боевой алхимии, ламия убедилась почти сразу же — и продолжала убеждаться еще добрых пятнадцать минут. Эликсир заставил её организм освобождаться от токсинов и продуктов экстренной регенерации тканей всем доступными способами — включая волну необычайно вонючего пота! Угхф. После такого испытания змеедевушка выползла из санузла так, словно в гору полдня безостановочно поднималась — но уже нормально соображая. Во всяком случае достаточно, чтобы понять — спала она в комнате мужа. И не одна.
— Полегчало?
— Да-а… почти, — порозовевшая змея накрыла ладошкой пах. — Только там…
— Главное — не трогай! — перехватила её руку дорогумо. — Само пройдет. Элик еще действует. Просто это место… не предназначено для такого интенсивного использования.
— Мама… Когда я уезжала с любимым, она дала мне… специальную мазь… — это у Шоны вырвалось против воли, она совсем не собиралась делиться с кем-то такими подробностями. Щёки аж защипало от румянца.
— Которая тебе ни разу не понадобилась, — понимающе хмыкнула Безродная. — О да, Талик очень хорошо умеет заводить женщин, тут нам всем повезло. Только представь его… кха-кха… настойчивость в желании дарить любовь — и без всех этих ловких касаний и поцелуев, от которых натурально начинаешь течь…
— Лана! Как у тебя только язык поворачивается о таком говорить?! — теперь у ламии покраснела даже чешуя на кончике хвоста. — Ты же раньше никогда! Самая культурная из нас! Ругала постоянно за грубость!
— Ну, Талик вчера сумел-таки окончательно меня убедить, что крепким словечком его не разочаровать. А случись что — сам такое сказанёт, что уши в трубочку скрутятся!
— Это когда он нас?.. — большую часть вечера Шона уже благополучно вспомнила. Вплоть до момента оттаивания альруни. А вот потом что было…
— Когда расслабился и рассказал про парочку своих подвигов, дурында! — фыркнула паучиха. — Да-а, помню, как боялась, что буду ему противна из-за своего… Ха!
Она хлопнула ладонью по карапаксу своей паучьей половины.
— Я не дурында! — больше для порядка возмутилась ламия.
— Да-а? — в ответ нехорошо прищурилась паучиха. — А кто в этом всем виноват? Кто кричал “пусть господин нам покажет, кого больше любит”, а?
— Ой. — Широхэби попыталась что-то вспомнить, но в ответ получила только приступ тупой головной боли.
— Не помнишь, — утвердительно “перевела” восклицание дорогумо. — Так вот после этого, дурында ревнивая, наш Талик и доказал делом, что любит всех одинаково. До потери сознания.
— Но раньше я тоже засыпала сразу после… после! И такого никогда не было!!! — Шона опять накрыла саднящий пах ладонью. Она уже успели разглядеть, что еще один матрас занимает спящая Кирби, а с кровати посапывают во сне Уля и Звездочка.
— Раньше наш мужчина не оказывался перед нами с ног до головы перепачканным в нектаре айруни, — как-то странно скосила взгляд паучиха. — Эта жидкость, если ты не в курсе, даже собранная много дней назад, остается сильнейшим афродизиаком! И действует она, даруя в том числе выносливость и ненасытность в любви, на женщин тоже!