Мой дом там, где ты (СИ)
Загорается долгожданный экран с изображением маленькой Энжи с Микой на руках. Что хочу найти и сам не знаю. Просто хочу её почувствовать.
Захожу в галерею и начинаю смотреть фото. В основном везде запечатлена Энжи. Дома, на улице, в садике. Много фотографий Мики. Самой Леры вообще нигде нет. Как нет и других людей. Например, Вермишеля, что очень странно. Уже хочу закрыть и выйти, когда вижу альбом под названием «Егор». Захожу туда. Там мои старые фото. Улыбаюсь. Сколько же лет прошло с тех пор? Сколько мне здесь? 18, 20? О, а вот эта фотка ещё в школе сделана. Это я точно помню. Зачем Лере этот архив? Но всё равно приятно.
Даже у меня этих фоток нет. Может, только где-то на чердаке валяются. Вряд ли тёть Маша могла выбросить наши старые фотографии.
Несколько совместных фоток из Нью-Йорка. Я даже помню, как мы попросили девушку нас сфотографировать на Бродвее. Какие же мы счастливые. Тогда мне казалось, что у нас с Лерой вся жизнь впереди. И что оказалось?
Вспомнив про тётю Машу, решил сразу ей позвонить. Домой сегодня всё равно не поеду, а ей нервничать нельзя. «Успокоил», как мог. Только мне показалось, что она ещё больше разнервничалась. А что мне оставалось делать? Скрыть от неё операцию я не мог. Хорошо, что Энжи с ней. Гипертрофированное чувство ответственности, не даст ей расклеиться.
Возвращаюсь в больницу. Главврач уже ушёл и я пытаюсь подкупить медсестру, чтобы пустила меня к Лере. Это мой единственный шанс. Хоть бы не проср@ь! Подключаю всё своё обаяние и она сдаётся. Ещё бы! Я разве что хвостом не вилял!
— Пять минут, не больше! Иначе, меня уволят. — Голосом строгой училки наставляет меня, а сама так и стреляет своими сальными глазками.
— Конечно, конечно! Я обещаю.
Под её пристальным взором надеваю халат, бахилы, всё, как положено и вхожу. Парень, что дежурит внутри, уходит пить чай, смерив меня строгим взглядом напоследок. «Бл@, какие здесь все важные! Куда там!»
Лера под воздействием каких-то препаратов. Кажется, спит. Плечи обнажены, накрыта до ключиц простынёй. Я подхожу ближе и тянусь к её руке, из которой торчит капельница.
Глаза застилает влага. «Ох и жара у них тут!»
Рука у Леры ледяная. Я трогаю её, а у самого мороз по коже.
— Лерка, маленькая моя. Я здесь. Рядом. — Говорить тяжело. В груди опять поселилась огромная жаба, которая сидит жирной жопой на моих лёгких, мешая их полноценной работе. Мне не хватает кислорода. Но мои ощущения сейчас никого не волнуют. В ж@пу! Сейчас важна только Лера. И выглядит она неважно.
Бледная, щёки впали, губы побелели. Тоненькие плечики с хрупкими торчащими ключицами. Да, по ней сейчас можно анатомию изучать. Жуть!
Наклоняюсь и целую её руку, дышу на холодную кожу, пытаюсь согреть горячим дыханием, но у меня ни черта не выходит.
Я её не чувствую. Смотрю и не вижу. Как будто это не она.
— Молодой человек, Вам пора. — Шепчет из-за спины противный голос медсестры.
«Неужели прошло пять минут?! Я же только вошёл!» Мне ничего не остаётся, как оставить Леркину руку. Бреду на выход, оборачиваюсь и, в порыве, возвращаюсь к ней и целую её в губы.
Девушка начинает гневно шипеть.
— Я никуда не уйду. Я всегда буду рядом! Лера, помни об этом. Ты не одна.
Выхожу в коридор и обессилено опускаюсь на диван. Упираюсь локтями в колени, придерживаю пылающую голову, что идёт кругом.
— Вы же обещали пять минут! — шёпотом предъявляет мне медсестра, останавливаясь напротив.
— И что? — устало поднимаю голову и медленно веду снизу вверх.
— А то, что больше я Вас туда не впущу, раз Вы не держите слово. — Смотрю на её бейджик, что расположен на самой выдающейся её части тела, размера эдак пятого, не меньше!
— Танечка, простите, что задержался на минутку дольше. Родная сестра, волнуюсь очень! Сами понимаете! Но меня же никто не видел. Позвольте мне компенсировать мой проступок. Хотите кофе? — Таня просияла и кивнула.
— Тогда, уж лучше я тебя. У меня есть отличный кофе. Один из пациентов из Бразилии привёз. Посиди, я пойду заварю. — Киваю и продолжаю скалиться, как придурок, думая совсем не о кофе и уж тем более не об этой вульгарной блондинке в неприлично облегающем халатике.
Господи, неужели там за стеной лежит моя Лерка. Та самая, живая и подвижная хохотунья. Та самая, что вчера целовалась с Максом! А он её бесстыдно лапал прямо на моих глазах! Твою мать, с подружкой она хотела встретиться, да если бы я знал, как зовут подружку, не пустил бы ни под каким предлогом. И что, что взрослая?! И что, что замужем! Придумал бы что-нибудь, но не пустил. Грёбаный Макс! Сколько лет прошло, а ему всё неймётся!
Чёрт! Мишель! Я должен ему позвонить.
Танечка приглашает меня в сестринскую. Я захожу и реально в нос бьёт обалденный запах свежесваренного кофе. Делаю глубокий вдох и слышу, как за моей спиной закрывается дверь на ключ. Чего?! Поворачиваюсь и в ох@@@нии пялюсь на практически голую медсестру. Корсет, прозрачный бюстик, жалкое подобие трусиков и чулки. Присвистываю!
Нет! Я не ханжа! И даже неоднократно грешил просмотром фильмов для взрослых, но такое…!
— Какого… х@а… — пардон за мой «французский», но это вообще уже за гранью! — Танечка, Вы не замёрзли? — скептически выгибаю бровь, пытаясь сдержать свой гнев. Мне нельзя с ней ссориться! Ни в коем случае.
— Так согрей же меня… — надвигается танкер «Татьяна».
— Я бы с удовольствием. Правда, Вы такая красотка, каких поискать. Но мне срочно нужно позвонить одному человеку. Прямо кровь из носу!
— У тебя кровь из носа? — смягчается она.
— А, да, это ерунда! — вовремя выхватываю платок из кармана и со скорбным видом прикладываю его к носу.
— Я сейчас! — подрывается к двери, но вовремя вспоминает о своём виде и накидывает халат, я отворачиваюсь и терпеливо жду, пока она свалит. Извращенка!
***
Оставшееся время проходит без эксцессов. Я сижу на диване у входа в реанимацию, на случай, если мне опять разрешат её повидать. Но этого, увы, не происходит. Уже после пяти в больнице начинается движ. Появляются новые работники в белых халатах. По коридору начинают носить какие-то пробирки, капельницы, градусники.
Я не хочу спать, но я сильно вымотан. Истощён. Морально. А ещё… мне страшно. Очень страшно за Леру и её предстоящую операцию. Наркоз это всегда риск. Что будет со мной, если она…, если она…. Нет! Я даже думать об этом не хочу!
Около шести получаю сообщение от Мишеля с просьбой выслать ему мой имейл. И получаю на него медицинскую карту Леры. Об аллергии ни слова, как я и думал.
На девять назначена операция.
Приехал Глеб Маркович и сказал, что Лерка наконец-то пришла в себя. Её уже подготовили и всё объяснили. А ещё он сказал, что она просила, чтобы меня к ней пустили. Лера хотела увидеть МЕНЯ! Но в реанимацию заходить категорически нельзя.
Позже приехал Матвей с Оксаной и мне стало немного легче.
Около 8:30 двери реанимации открылись и мою Леру выкатили на каталке в коридор.
— Егор! Егорушка! Родной! — она сильно волновалась, поэтому я старался её не перебивать, держа за руку, сопровождал их к операционной, что находилась в противоположном конце коридора. Меня пугало, что расстояние стремительно сокращается, а Лера так медленно говорит.
— Если я…, если со мной что- нибудь произойдёт… — она сильно сжала мои пальцы. — Не бросай Энжи. Поклянись мне, что не бросишь её!
— Клянусь! Клянусь, родная! Любимая, моя! С тобой всё будет хорошо, не волнуйся. Ты в надёжных руках. Я никогда не брошу вас! Обещаю. — Проговариваю скороговоркой.
— Энжи- твоя дочь… — говорит так тихо и прерывисто, что мне приходится читать по губам. — Прости! — из её глаз выкатывается огромная хрустальная слеза.
Двери операционной захлопываются прямо перед моим ох@@@им носом.
Я в изнеможении сползаю на пол и опускаю голову. В голове белый дым, а перед глазами чёртова слеза. Что?! Дочь?!
Триста минут
Чёртова операция длится пять часов. Пять! Триста минут, каждую из которых я считал посекундно! 18000 раз!!!