Дороги разных миров (СИ)

– Решение было принято мной в соответствии с… – начала Алина, но Киб её перебил.
– Я согласен с твоим решением, внучка. Оно обосновано и соответствует требованиям ситуации. Жаль, что его пришлось принимать тебе, но я его утверждаю. Как говорят люди, отчаянные ситуации требуют отчаянных мер.
– Да что за ситуация у вас? – спросила Василиса. – Расскажите уже!
Робот с заметным усилием выпрямился на стуле и осторожно откинулся на его спинку. Хрустнула обивка, скрипнули шарниры, от поднявшейся в воздух пыли Василиса чихнула.
– Поскольку ты, девочка, прибыла на Терминал с караваном, то существование множества срезов Мультиверсума не является для тебя секретом, – начал он.
– Разумеется, – кивнула Василиса.
– И то, что большинство срезов прошли через коллапс, тебе тоже наверняка известно.
– Да, я много слышала об этом, хотя не знаю, почему так происходит.
– К сожалению, причины коллапсов остаются загадкой, хотя гипотез множество. Точнее, причины каждого конкретного коллапса в каждом конкретном срезе очевидны: внезапная пандемия вируса, глобальная война, климатическая катастрофа и так далее. Однако массовость и относительная синхронность этих явлений позволяют с высокой вероятностью предположить, что все они следствия некой глобальной, единой для всего Мультиверсума, причины. Но я вернусь к нашей ситуации. Итак, срез пережил коллапс, в результате которого была утрачена вся биологическая жизнь.
– И что же случилось?
– Наша экономика (я объединяю этим термином несколько самых крупных конкурирующих экономик нашего среза) имела в своей основе жидкие углеводороды, которыми богат наш мир.
– Вы про нефть?
– Да. Энергетической основной нашей цивилизации была нефть и продукты её переработки. Нефти было много, добыча была экономически выгодной, и альтернативные источники энергии не получили существенного развития. Нефтепродукты очень удобны в использовании – высокая удельная энергоёмкость, жидкая форма, позволяющая дешёвую транспортировку по трубопроводам, широкое применение в химической промышленности. У нас были отличные пластики! – робот осторожно потрогал пальцем обвисшую щеку. – Энергетическая избыточность нашей цивилизации позволила добиться впечатляющих успехов в техническом прогрессе. В том числе, в создании кибернетических систем.
– Да, я вижу, – кивнула заинтересованная рассказом Василиса.
– Однако энергоизбыточность имеет и негативные следствия. Когда энергии много, никто не думает об экономии. Созданные нашей цивилизацией системы имели большую мощность при невысоком КПД. Например, автомобили были очень красивые и мощные, но потребляли массу топлива. Зачем делать экономичные машины, если всегда можно накачать ещё нефти? То же самое касается электрических и тепловых генераторов – всегда можно подвести топливопровод потолще. Это выгоднее, чем снижать потребление, создавая более сложные системы с высоким КПД.
– И что же пошло не так?
– Добыча нефти стала снижаться. Учёные давно говорили, что это не бесконечный ресурс, но их прогнозы никто не воспринимал всерьёз. Точнее, их считали предсказанием на какое-то далёкое будущее, которое никак не касается сегодняшней прибыли. Но даже незначительное снижение добычи вызвало ряд серьёзных экономических кризисов, потому что нефть была основой всего. До исчерпания нефтяных запасов было ещё очень далеко, но рост стоимости добычи вызвал экономическую нестабильность и биржевую панику. Мировую экономику начало лихорадить.
– Переход на более экономичные технологии мог бы стабилизировать ситуацию за счёт сокращения потребления нефти, которое уравняло бы сокращение добычи, – тут же предложила решение Василиса.
– Ты совершенно права, – согласился с ней Киб. – Но права как инженер, а не как политик или экономист. Массовый переход на энергосберегающие технологии требовал значительного времени, десятков лет, а экономисты хотели быстрых мер. Но главное, люди совершенно не хотели отказываться от комфорта энергоизбыточности и, например, менять свои дорожные дредноуты на небольшие малолитражки. Политики, которые призывали к экономии, быстро теряли популярность и переключались на обещания раздобыть где-нибудь побольше нефти и снизить цены на топливо.
 
– Но как это можно сделать, если нефть заканчивается?
– Политиков никогда особенно не волновало, как они будут исполнять свои обещания, – вздохнул Киб. – Но решение вскоре было найдено. Быстрое и не требующее экономии. Его предложили, внезапно, биохимики. Дело в том, что ещё одной проблемой нашего среза были огромные объёмы производимого мусора, в первую очередь – пластиков. Дешёвая нефть позволяла производить дешёвый пластик в больших количествах. При этом перерабатывать вышедшие из строя или просто устаревшие изделия было невыгодно, проще сделать новые, а сам по себе он не разлагался в природе тысячелетиями. Все пустыни, горные ущелья и вообще непригодные для жизни и сельского хозяйства территории превратились в сплошные свалки старого пластика. В конце концов, его стали запихивать под землю, в полости выработанных нефтяных месторождений, но даже это не решило проблему полностью. Ученые предложили метод, решающий обе проблемы сразу. Они вывели бактерию, которая перерабатывала пластик в нефть! Когда её запустили в забитое старым пластиком выработанное месторождение, то уже через полгода оно оказалось снова заполненным нефтью. Причём по мере выкачивания этой нефти надо было просто досыпать туда пластик, чтобы бактериям было что есть. А пластика вокруг было огромное количество.
– Но это же опасно! – тут же сообразила Василиса. – Ведь если эта бактерия ест старый пластик, то наверняка не откажется и от нового! То есть, уничтожит не только мусор, но и весь быт…
– Разумеется, это соображение пришло в голову не только тебе. Однако ученые уверяли, что это невозможно – ведь эти бактерии устроены так, что могут существовать только в отсутствие кислорода и ультрафиолета.
– Анаэробные организмы! – вспомнила начитанная Василиса.
– Именно. В глубинах выработанных нефтяных каверн они прекрасно размножались и быстро разлагали пластик, возвращая его в жидкую углеводородную форму, но как только эта искусственная нефть попадала на поверхность, то бактерии в ней погибали при контакте с кислородом.
– Но всё же что-то пошло не так?
– Разумеется. Иначе вокруг нас был бы не стоящий посреди голой пустыни Терминал, а процветающий многолюдный срез. По широким многорядным шоссе катились бы огромные комфортабельные автомобили, а не проезжал изредка караван межсрезовых контрабандистов. Небо, в котором сейчас нет даже птиц, бороздили бы тысячи индивидуальных летательных аппаратов…
– Дедушка, не увлекайся! – напомнила Алина.
– Да-да, внучка. Ты права. Моя текущая прошивка страдает вербальной избыточностью. В общем, девочка, учёные, подталкиваемые политиками и экономистами, слишком поторопились. Не исследовали все возможные последствия. Это заняло бы многие годы, а решение требовалось прямо сейчас.
Первыми тревогу забили инженеры – они заметили, что пластики перестали соответствовать прочностным характеристикам. Сначала чуть-чуть, не выходя за коридор погрешности. Потом те же детали пришлось делать толще, а потом начала возрастать статистика технической аварийности – ломались пластмассовые детали машин, самолетов, строительных конструкций. Стало понятно, что происходит что-то не то, и вскоре причина была обнаружена – мутировавшая версия пластикофага перестала реагировать на кислород и ультрафиолет, осваивая новую среду обитания. К этому моменту новая бактерия уже разошлась по всему миру по трубам нефтепроводов, и ею была заражена каждая одноразовая тарелка и каждый синтетический носок. Поскольку из пластика на тот момент состояло буквально всё, кроме токопроводящих элементов, это грозило глобальной катастрофой. Люди остались бы без одежды, жилья, транспорта, машин и механизмов, а в перспективе и без еды.
– А без еды-то почему? – удивилась Василиса.