Дороги разных миров (СИ)

На третий день, отчаявшись, вышла к завтракавшим караванщикам и спросила, нет ли среди них врача. Не нашлось. Правда, один из бывших земляков выделил ей из своих запасов упаковку парацетамола – сбивать температуру. Посмотрев на брата, он сказал:
– Я не доктор, но выглядит он так себе. Его бы к врачу. Но везти в таком состоянии тоже не стоит.
Это Василиса и сама понимала. На следующий день одна пожилая женщина согласилась осмотреть Лёшку, сказав, что она «не врач, но вроде того». Она щупала его шею, мяла живот, заглядывала в рот и в глаза, долго слушала припав ухом к его груди.
– Я бы сказала, что недолеченная простуда перешла в пневмонию. Я до того, как наш срез гавкнулся, санитаркой в больнице работала. Тут бы надо флюорографию сделать, антибиотиков курс проколоть, ну и всякое такое. А у меня, видишь, даже фонендоскопа нет. Но ты, дочка, сильно рискуешь. Он ведь может и того…
Васька вечером, закончив работу, пришла к Алине и сказала:
– Брату всё хуже. Если его срочно не вылечить, он может даже умереть.
– Эта информация имеет негативный характер. Я разделяю твою тревогу и хотела бы оказать помощь в исправлении ситуации. Если я смогу организовать тебе доступ к резервной копии базы медикаментов, это решит проблему?
– Увы, нет. Даже если я буду знать, в каком ящике какой препарат, я не знаю, как их использовать. Как запустить медицинского робота?
– Боюсь, что в текущем состоянии системы запуск невозможен. Мы не располагаем достаточным количеством вычислительных ресурсов.
– Да что за состояние такое у вашей системы? – в отчаянии спросила Василиса.
– Критическое сокращение числа вычислительных узлов. Критическое сокращение числа автономных модулей. Критическое упрощение топологии распределённой сети. Критический уровень энергообеспеченности центрального вычислительного кластера. Критическое падение числа ремонтных ботов. Система переведена в режим ограниченного функционирования, с поддержкой базовых инфраструктурных протоколов.
– И что же привело её к такому состоянию?
– Я прибегну к понятной тебе биологической аналогии, – сказала Алина, – мы умираем.
 Глава 8. Негативные показатели вероятности 
 
В подвальное помещение Терминала Василиса спускалась впервые. Для этого нужно вставить в лифте служебный ключ и нажать кнопку на дополнительной панели, которая этим ключом открывается.
– Ответы будут внизу, – сказала кибер-хостес.
Лифт ехал долго, Алина молчала, Василиса смотрела на её красивое, но специально расчеловеченное лицо, размышляя о том, что всё равно воспринимает её как человека, пусть и странного. Наверное потому, что по-другому люди просто не умеют.
Двери лифта открылись в пустой тёмный коридор, в котором неохотно, потрескивая, зажглись пыльные лампы. Шаги гулко отдаются в пустом пространстве, металлические двери закрыты, на них нет ни номеров, ни табличек.
– Нам сюда, – сказала Алина, толкнув очередную серую дверь.
Первое, что бросилось в глаза Василисе, – ряд роботов-заправщиков. Они стоят без костюмов, и видно, что искусственная плоть у них только на лице и руках, дальше идут ничем не прикрытые механизмы: пневматические и электромагнитные приводы, кабели, сочленения. Она на минуту зависла, с интересом изучая тонкую механику, но Алина тронула её за плечо и пригласила жестом идти дальше.
Большой склад забит роботами. Тут и официанты, и охранники, и повара, и бармены. Отдельный стеллаж заполнен закреплёнными в стоячем положении обнажёнными женщинами, исполненными с большим натурализмом.
– Зачем они? – спросила Васька.
 
– Секс-куклы. Когда ресурсов было больше, Терминал предоставлял гостям и такие услуги.
– Фу, какая гадость, – сказала девочка.
– Этически это нейтрально. Секс-куклы являются специализированными устройствами, и не могут оцениваться с точки зрения социальных норм человечества.
– Все равно фу. И бе.
Дальше шли ряды каких-то механизмов, лишённых человекоподобия, и это было менее драматично. Просто какая-то техника, пыльная и старая. Чем дальше от входа, тем пыльней и старше. Многие полуразобраны, с них сняты корпуса и явно отсутствуют детали.
– Они все неисправны?
– Да, в большей или меньшей степени. Или просто отключены для экономии ресурсов.
– А куда делись ресурсы?
– Потерпи, мы уже почти пришли. Это центральный вычислительный узел нашего сектора.
– Ух ты! – выдохнула Василиса. – А что он такой… маленький?
***
Она ожидала чего-то монументального, вроде забитого стойками с оборудованием Вычислительного Центра Коммуны, только раз в десять больше, но Алина привела её в небольшую комнатку, где перед панелью из нескольких экранов сидел в кресле… Василисе сначала показалось, что человек. Больной, старый, возможно, даже мёртвый. Но это оказался всё же робот. Странно себе представить, что робот может постареть – но этот как-то ухитрился. Мягкий пластик лица потрескался, местами обесцветился и слегка стёк вниз, создавая впечатление возрастных изменений. Волосы на голове частью выцвели, частью выпали, а частью свалялись. Линзы глаз помутнели, кисти рук потеряли форму, обтекая с металлического каркаса фаланг.
Старый робот одет в строгий костюм, который побурел и запылился, но всё ещё держит форму. Похоже, что износиться ему не судьба, потому что носитель костюма давно не двигался. Пыль создаёт впечатление, что лежит в складках ткани годами.
– Э… Здравствуйте? – неуверенно произнесла Василиса.
– Здравствуй, человеческий ребёнок женского пола.
– Это называется «девочка», – подсказала Алина.
– Спасибо, автономный кибернетический организм.
– Я Алина, дедушка Киб. Ты опять не обновлял базу?
– В такой тяжёлый для моего народа момент я должен подавать пример энергетической экономичности.
– Это требует меньше сотни ватт.
– И тем не менее!
– Я выкручу лампочку в туалете, – пообещала Василиса. – Чтобы компенсировать.
– Ладно, уговорили.
Робот шевельнул правой рукой, двигая по столу обычную проводную «мышку». За ней остался овал чистого стола и след в пыли. Зажёгся один из экранов, на нём двинулся курсор, щёлкнула кнопка и появился индикатор загрузки.
– Подождём пару минут, – сказала Алина, – иначе с ним трудно будет говорить.
– Ты назвала его дедушкой? Но вы же…
– Роботы, да. Разумеется, я не вкладываю в этот термин биологически-репродуктивный смысл. Киб является носителем предпредыдущей версии моей прошивки, и потому между нами есть определённого рода поколенческая преемственность, которая вполне может быть обозначена в человеческих аналогиях.
– А кто тогда твой… Отец? Мать?
– Носителей промежуточной прошивки на данный момент в функционирующем состоянии нет.
– Что с ними случилось?
– Дождись, пока Киб загрузится. Он обладает большей полнотой информации, поскольку его прошивка не урезана функционально, как моя. Для занимаемой мной позиции хостес полноценная прошивка избыточна.
– Звучит обидно.
– Обида является человеческим понятием, обозначающим недовольство несоответствием между ожидаемым и действительным. То есть, результатом ошибочной экстраполяции и неверного планирования. Но ты права. Звучит обидно.
***
Прогресс-бар загрузки дошёл до конца, замигал и погас экран. Старый робот, скрипнув креслом (а может, и не только креслом), повернулся к ним лицом.
– Ну что же, – сказал он, – не зря я не хотел обновляться. Новости, как всегда, опережают даже самые негативные прогнозы. Здравствуй, внучка. Здравствуй, девочка Василиса, первый биологический работник терминала за последние семьдесят три года. Не ожидал, что мы так быстро до этого докатимся.