Граф Лазарев. Том IV (СИ)
Красное лицо дядюшки просветлело. Идея явно пришлась ему по душе. Хорошо, что дядюшка не видел, в каких именно позах дружили Груня с Инцитатом, а то оно стало бы еще краснее. Хотя кто знает, может, этого старого алкоголика такими вещами не проймешь.
— Кобылу? Да это запросто. Позвоню Фаиночке, она завтра приведет. Мог бы давно сказать, я бы ее тебе просто так отдал.
Обрадованный тем, что вопрос с подарком разрешился, дядюшка снова принялся за еду. Поняв, что любимый племянник не настолько любим бароном Лазаревым, как зайчатина, и разговор временно прервался, я снова повернулся к Турчанинову. Тот тут же отреагировал.
— А типография у вас как поживает? Дарья говорит, там всего четыре работника.
— Увы, пока да, но зато каких! Вы оставили мне прекрасные кадры, Ефим и его подчиненные и за десятерых справятся. А новенький, которого я нанял, и вовсе золото. Очень примечательная личность.
Я не стал уточнять, чем именно примечателен Радомир, поскольку не был уверен, что смогу объяснить это в печатных выражениях.
— И все же только четверо, а производство растет. Да и ваш кузен и моя дочь, при всем к ним безграничном уважении, не могут все время находиться в Оренбурге, а отсюда до типографии путь не близок. На вашем месте я бы доверил управление печатней какому-нибудь деловому человеку, а еще лучше взял бы его в соучредители. Ефиму с Мартыновыми нужна твердая рука, поверьте моему опыту.
Вот как. Значит, от шахты интерес Турчанинова переметнулся к отданной им же типографии. Ну уж нет, печатню я этому ушлому барону не отдам. Не родился еще тот тесть, который отнимет у меня ставший практически родным турнепс!
— Спасибо за совет, но, думаю, это лишнее. Наша семья полностью справляется с управлением типографией. Я доверяю своим работникам, им не нужно каждые пять минут указывать, что делать. Каждый из них за турнепс голову сложит. Так что мы вполне сможем руководить печатней и из Лазарево.
Турчанинов собрался было что-то ответить, но тут дверь обеденного зала распахнулась, и на порог шагнул Петька. Он выглядел смущенным и держал в руках экземпляр нашего бесценного журнала.
— Ваше Сиятельство, простите, что отвлекаю, но тут «Турнепс» пришел, последний выпуск. Я подумал, срочно вам показать надо.
Я, не дожидаясь, пока мальчишка подойдет, вышел из-за стола, выхватил у него из рук журнал, развернул его и выругался.
— Что там? — Игорь заглянул мне через плечо.
— То, что при дамах я произносить отказываюсь. Радомир опять за свое.
— Опять пишет неприличные стишки?
Я кивнул.
— Про Его Величество⁈
— К счастью, нет.
— А про что же тогда?
— Про все. — Я протянул газету Игорю. — Читай сам. Он умудрился написать похабный стих даже про турнепс!
Игорь пробежал глазами страницу, те медленно округлились.
— Куда-куда? Как можно засунуть турнепс в… Ладно, я не хочу об этом думать. Но кто допустил этот кошмар в печать?
— Вот мне тоже интересно. Ефим должен был ему уши надрать за такое.
— Что там такое? — спросил Турчанинов из-за стола.
— Ничего особенного, просто опечатка в одном месте. Петька у нас просто очень ответственный, все замечает, решил показать барину безобразие. Так за Род Лазаревых радеет, хочет, чтобы все везде было идеально, и в усадьбе, и на всех подконтрольных нам предприятиях. Золото, а не парень. Правда, Петька?
— Да, Ваше Сиятельство, так и есть, — закивал догадливый мальчишка. — Даже две опечатки, вот здесь еще.
— Вот бездельники. — Я покачал головой. — Обязательно разберусь. Хотя статьи, как я посмотрю, хорошие, просто отличные статьи. Так что в целом ребята работают неплохо. Но все равно спасибо, что сообщил.
Я похлопал Петьку по плечу и сунул ему монетку за сообразительность. Тот просиял.
Когда обед закончился, я первым делом поднялся наверх и позвонил в типографию. Полминуты слушал гудки, пока мне не ответил незнакомый голос.
— Печатный дом графа Лазарева слушает. Кто звонит?
— Граф Лазарев и звонит, — представился я хмуро. — Что у вас там происходит?
— О, Ваш-Сиятельство, это вы, — скороговоркой произнес незнакомец. — Большая честь вас слышать! А что у нас происходит?
— Почему в последнем номере напечатана всякая похабщина? Его Величеству это явно не понравится, он мне голову снесет за такое! — Хотя может, и понравится, но голову снесет все равно. В воспитательных целях. — У вас что, редактор вообще ничего не контролирует?
— Ефим у нас заболел. А братья Мартыновы того. Запили, — пожаловался голос. — Один Радомир остался, но он парень молодой, безбашенный. Соображать соображает, но управы на него никакой нет. Ну вот и…
Я мысленно подсчитал количество своих сотрудников. Выходило, что сейчас со мной разговаривает то ли кто-то, нанятый без моего ведома, то ли типографский призрак.
— А ты тогда кто?
— Антип я. Дворник местный. Вы меня, Ваш-Сиятельство, не застали, болел я, когда вы к нам начальствовать пришли.
Да, действительно, Ефим упоминал про какого-то дворника. Я прикинул масштаб катастрофы. Судя по масштабу, катастрофа не умещалась в нашей гостиной. Ну работнички! Каждому из них я засуну турнепс туда, куда советовал Радомир в своем недавнем творчестве. Заодно проверим, возможно это технически или нет.
Надо бы отчитать Дарью за бардак на вверенном ей предприятии, но она сейчас наверняка в компании папаши. С другой стороны, за что отчитывать? Рыжая занималась подготовкой к свадьбе, в чем я ей, положа руку на сердце, ничем не помогал, она не может разорваться. Я надеялся, что Игорь с Дарьей будут приглядывать за типографией скорее номинально, Ефим и его команда как-нибудь сами справятся. А на деле, как только бдительное начальственное око отвернулось, они тут же отбились от рук.
Возможно, мне и правда нужен управляющий в печатню. В мою голову даже закралась мысль, что дела у типографии наладятся, если Турчаниновых в ней станет больше, но я ее отбросил. Сделай Турчанинова управляющим типографии — не заметишь, как он отожмет ее полностью, да еще и стребует с тебя неустойку за то, что там не убрано. Нет уж, не в меру деловому тестю я это не доверю, нужен кто-нибудь попроще.
Остаток дня прошел без происшествий. Я пообщался с гостями, поужинал, еще раз навестил троллей, убедившись, что ни один сарай более не пострадал. А на следующий день, внезапно, словно удар кирпича по голове, настала свадьба.
К положенному времени, то есть к двум часам, мы прибыли в часовню. Я на автомате отвечал на поздравления и разглядывал свою без пяти минут жену, которая сегодня была как никогда прекрасна. Рыжие волосы были уложены в замысловатую прическу, голову целомудренно покрывала фата, жемчужное ожерелье лежало в скромном, но волнующем декольте платья. С другой стороны от меня стояла Лидия, тоже нарядившаяся по случаю торжества. Все-таки иметь двух жен — это совсем не плохо.
Священник что-то говорил, нас подвели к алтарю, свидетели (Игорь и какая-то подруга Дарьи) подали кольца, а я стоял, глупо улыбаясь. На мое плечо опустилась тяжесть. Я скосил глаза и увидел Каладрия, с интересом слушавшего торжественную речь. Питомец слегка просвечивал: у него хватило ума не нарушать церемонию, заявившись сюда в своем материальном воплощении.
—… и умереть в один день, — закончил священник.
— Отличный план! — обрадовался Каладрий.
Из часовни я вышел уже женатым человеком.
— Смотрите, белая голубка летит! На счастье! — восхитился кто-то. Это Каладрий, которому надоело сидеть на моем плече, вспорхнул, принял материальную форму и полетел прочь.
Потом состоялся обед для дорогих гостей, чей состав значительно увеличился. Поздравить нас явились Покровский, Осокина, дед Бехтеев с многочисленными женами, местные аристократы помельче. Каждый из них желал нам семейного счастья и вручал подарки разной степени ненужности. Особенно меня впечатлил огромный фарфоровый кот и чучело единорога, которое преподнесла Осокина. Вручая сей презент, графиня пожелала нам не скучать в семейной жизни и как-то загадочно улыбнулась, но я так и не понял, что с ним предполагается делать.