Граф Лазарев. Том IV (СИ)

Я мысленно посочувствовал Валуну и подошел к компании троллей. Увидев меня, они прекратили свое увлекательное занятие. Доски сарая скрипнули с облегчением.
— Я прикажу подать для вас обед вон в той беседке. — Я указал на единственную беседку, способную вместить троллей, поскольку размерами она больше напоминала гладиаторскую арену. — Валун говорит, вы предпочитаете камень. У меня есть прекрасный известняк, но в принципе, если нужно, могу достать и что-нибудь другое. Что для вас подать?
— Мне известняк. — То ли Графит, то ли Базальт оказался неприхотливым.
— И мне известняк.
— И мне.
— А мне толченый молодой графит под кислотным соусом.
Я взглянул на Умного Кварца, оказавшегося вдобавок еще и гурманом, и прикинул, какой толщины кошельком придется трясти перед носом слуг на этот раз. Потом отловил проходившего мимо конюха и воспользовался универсальным методом эффективного управления.
— Видишь троллей?
Конюх кивнул, хотя на лице его ясно читалось, что он предпочел бы их не видеть.
— Их нужно накормить. Я сейчас занят с гостями, так что теперь это твоя проблема. Едят они в основном камни, а у нас в сарае как раз есть несколько мешков известняка. Устрой их вон в той беседке и подай в качестве столовых приборов что-нибудь небьющееся. Там есть один гурман, которому известняк не нравится, разберись с ним на свое усмотрение. Попытайся найти то, что он хочет, если не найдешь, скажи, что больше у нас ничего нет, но обязательно будет. В коне концов, к приезду еще и троллей я не готовился.
— А если он не согласится? — пискнул конюх. — Может, Ваше Сиятельство тогда сами с ним поговорят?
— Мое Сиятельство в тот момент будет далеко, а вот ты — близко. Так что в твоих интересах, чтобы согласился.
Я дружески похлопал конюха по плечу и, довольный тем, что перевалил с больной головы на здоровую, вернулся в дом. Отличный управленческий метод, надо будет использовать его почаще. Кажется, я много почерпнул из общения с Его Величеством.
Беседа за столом шла своим чередом. Разговаривали в основном на одном конце стола, где сидели Турчаниновы и Игорь с Сокольскими. На противоположном конце расположились дядюшка, слишком занятый едой, и Жмурло, который никому здесь особо не нравился. Аристарх с Космином сидели особняком, в их компанию неожиданно вписалась Лидия. Словарь и моя жена оживленно обсуждали изготовление артефактов и важнейшую роль в нем использования кишок какого-то монстра. Ну хоть кто-то здесь нашел общий язык.
Я сел на свое место и оказался аккурат между бароном Турчаниновым и дядюшкой. Будущий тесть, оторвавшись от поедания куропатки, тут же взял меня в оборот.
— Надо сказать, граф, я весьма впечатлен. — Барон широким жестом обвел комнату. — Признаться, поначалу я не был уверен в выборе моей дочери, но вы выросли в моих глазах. У вас так здесь все устроено. Открыли шахту, дом похорошел, я смотрю, даже тролли при деле. Да и моя бывшая типография обрела второе дыхание.
Сожаление пряталось в голосе Турчанинова, как слон в кустах. Мне тоже было бы обидно, если бы я сплавил кому-то явно убыточное предприятие, а оно вдруг стало приносить доход. С другой стороны, типография возродилась из пепла не случайно, а благодаря мне и моим инновациям. Тесть, в отличие от меня, не додумался помещать в статьи о сборе турнепса картинки полуголых крестьянок. И в очерки о прошлогоднем урожае, и в заметки о доении коров. Вообще, продающая сила полуголых крестьянок была им явно недооценена.
— Вы, наверное, так заняты. Молодой перспективный дворянин, привечают в столице. Говорят, вы вхожи к самому Императору. Все время ездите то туда, то обратно. Наверное, на управление шахтой совсем не остается времени?
Вот и выяснилось причина, по который Турчанинов решил сменить гнев на милость. Кажется, его покорили мои финансовые успехи, и он решил у меня что-нибудь отжать. Я тоже любил у кого-нибудь что-нибудь отжать, в этом мы с папашей Дарьи были похожи. Но, если я обычно делал это из любви к искусству, то Турчанинов искренне верил, что никто в этом княжестве, корме него, не умеет нормально обращаться с деньгами. Так что будет вполне естественно, если эти деньги перетекут к нему в карман, где им будет намного лучше, чем в казне какого-нибудь Лазарева.
 
— Стараюсь, барон, стараюсь. Непросто, конечно, но я со всем справляюсь, — заверил я.
— Говорят, на шахту несколько дней назад напали. Выходит, недоглядели, — попенял мне Турчанинов.
— Увы, все контролировать нельзя. — Я пожал плечами. — Я никак не ожидал нападения, а у меня, похоже, появились могущественные враги. Но с этим удалось разобраться, по крайней мере, частично. Мы схватили бандитов. Очень кстати прибывшие родственники моего друга тролля Валуна весьма в этом помогли.
Я специально упомянул про троллей в надежде, что это закроет тему охраны шахты. Надежнее, чем за каменной спиной тролля, может быть, пожалуй, только в бронированном бункере.
— Но тролли ведь не контролируют золотодобычу, они только сторожат вход, — зашел Турчанинов с другой стороны. — А гномы, при всем уважении, никогда не были хорошими администраторами. Вам в шахту не помешал бы толковый управляющий.
— У меня есть управляющий в усадьбе, это мой кузен Игорь, — ответил я, старательно делая вид, что не понимаю, куда клонит будущий тесть.
— Но усадьба-то здесь, а шахта-то там, многоуважаемый Игорь не может разорваться. К тому же, насколько я знаю, на нем еще и заботы о журнале.
— Мой кузен — выдающихся талантов человек. Он успешно совмещает и то, и то.
Пользуясь тем, что Дарья отвлекла отца каким-то разговором, я повернулся в сторону дядюшки, который активно прикладывался к графину с водкой. Дядюшку было гораздо проще осчастливить: он не пытался отжать у меня золотую шахту, ему достаточно было просто налить.
Все это время я гадал, почему возлюбленный родственник приехал так рано. Венчание состоится только завтра, пути от него до меня меньше часа, вполне можно было бы прибыть и с утра. Нет, разумеется, я был рад его видеть, но барон Лазарев никогда не был любителем ходить в гости. Разве что в те дома, в которых очень хороший повар.
— Фаиночка моя музыкой занялась, — похвастался дядюшка. — Она сначала так просто попробовала, для развлечения, подруга скрипку подарила. В детстве-то у нее к музыке не было особой любви. А тут вдруг как начала играть, день и ночь пиликает. Учителя выписали аж из Москвы, говорит, у нее талант. Теперь занимается целыми днями.
В голосе дядюшки звучала отеческая гордость и еще какое-то чувство. Именно это чувство испытывает человек, сосед которого завел вдруг пару орущих детей, купил барабан или нашел новые интересные способы применения перфоратора. Кажется, я понял причину столь раннего визита.
— Фаиночка завтра приедет, прямо к венчанию, с подарками. А я вот решил пораньше. Сам понимаешь, давно вас с Игорем не видел.
— Вы всегда желанный гость для нас, дядюшка, — заверил я. — Мой дом — ваш дом, в нем всегда готовы для вас самые лучшие комнаты. И, главное, тихие.
— Я тебя спросить хотел: что вам подарить-то? Понимаю, это, наверно, невежливо, но все-таки свои люди, родственники. — Дядюшка крякнул и влил в себя еще одну стопку водки. — Лучше спросить и купить нужное, чем подарить как положено, на свой вкус, а вам не понравится. У меня такой хороший сервиз есть, кстати, не нужен вам?
Я оценил необходимость дарения сервиза. По степени актуальности для меня сервиз находился где-то между набором юного химика и балетной пачкой.
— Знаете что, дядюшка. — Я вдруг кое-о-чем вспомнил. Раз у меня завтра праздник, надо быть добрым — думать не только о себе, но и о братьях наших непарнокопытных. — Помнится, у вас была кобыла Груня. Она все еще в добром здравии?
— Да что ей сделается? Пасется себе. Толку от нее, честно говоря, никакого. Слабосильная, безродная, масть убогая. Планирую продать.
— Я бы с удовольствием принял ее в качестве подарка. А то коню моему скучно, с другими лошадьми он не ладит. А с Груней они, кажется, подружились, когда я к вам ездил.