Не бойся, я кусаюсь (СИ)

– Да ну вас обоих нахер, – сплевывает Громила, сообразив, что ему сегодня ничего не светит, отмахивается и оставляет нас наедине. Девушка провожает его растерянным взглядом, и я не могу определить по ее спрятанным за маской глазам: она рада или расстроена, что он свалил?
– Зачем ты вообще пришла сюда, Яснорада? – спрашиваю я, искренне не понимая, что эта нимфа с необычным именем забыла в таком месте. – Ты не похожа на завсегдатая секс-клубов.
– Мне подруга посоветовала это место. Я просто хотела лишиться девственности, понятно?! – огрызается девчонка.
– С этим придурком? – я морщусь. – Плохой выбор. И подруга плохая.
– А ты – хороший выбор что ли?!
– Да уж получше, – хмыкаю я.
– Ну значит трахни меня! Давай, пошли, где тут у вас это можно сделать? Просто хочу раздвинуть ноги и избавиться от этого раз и навсегда.
От ее решимости и настойчивости я аж опешиваю:
– Давай-ка лучше вернемся за барную стойку и немного поговорим, а потом решим, что делать с тобой дальше...
Мы возвращаемся туда, где она еще пять минут назад сидела вместе с Громилой. С другой стороны барной стойки нас прожигает ревностным взглядом Ника. Каштанка сразу обращает на нее внимание:
– Это твоя девушка?
– Это моя постоянная нижняя. Но нет, мы не в романтических отношениях, – терпеливо объясняю я.
– То есть, ты просто ее трахаешь и порешь? – фыркает моя собеседница.
– Связь господина и его нижней глубже, чем просто трах и порка, но если ты не хочешь углубляться в тему БДСМ – то пускай будет так...
– Не хочу, – кивает девушка, поправляет маску и пытается снова заказать апельсиновый сок, но я перебиваю:
– Ром-колу для барышни, пожалуйста. А мне – как обычно.
– Хочешь меня споить? – хмыкает Яснорада.
– Нет, всего лишь немного расслабить. Ты слишком дерганная.
– Станешь тут дерганной... Это место – оно ужасно.
– Ты всегда можешь уйти, – напоминаю я мягко.
– Ну уж нет, – возмущается девушка. – Я дохрена денег отвалила за пропуск на сегодняшнюю вечеринку... Я не уйду, пока не получу свое.
– Почему ты вообще решила, что лишиться девственности в секс-клубе, где тусуются тематики и просто извращенцы, – это хорошая идея?
– Потому что секретность и безопасность, – она показывает на свою маску. – А мне нельзя, чтобы мой парень об этом узнал.
– Так у тебя есть парень? – эта девчонка не перестает меня удивлять.
– Это так странно?! – возмущается Каштанка. – Я что, настолько страшная, что не могу иметь парня?!
– Ну, иметь ты его, судя по всему, как раз-таки не можешь... Раз хочешь лишиться девственности тайком от него, да еще и с кем попало.
– Он взрослый и опытный, мне было стыдно, и я сказала, что у меня тоже уже был мужчина, понятно?! – рыкает девчонка.
– Понятно, – я киваю. Не такая уж необычная ситуация, честно говоря, я не раз сталкивался в клубе с такими же искательницами приключений на свою девственную задницу. – А сколько тебе лет, Яснорада?
– Двадцать один. Ты представляешь?! Мне двадцать один – и я все еще девственница! Позорище!
– Кто тебе сказал, что это позорище? – Каштанка продолжает меня удивлять.
– Да все! – девчонка разводит руками. – Весь современный мир! Фильмы, сериалы, песни! Подруги, которые ебутся с шестнадцати! Все вокруг завязано на сексе, и это так бесит!
– То, что твои подруги занимаются сексом, еще не значит, что у них качественный секс, – замечаю я.
– Ну ты и зануда! – она закатывает глаза.
– Может, ты все-таки вернешься к своему парню и...
– Нет, – отрезает Яснорада. – Здесь и сейчас. Так ты будешь меня трахать? Или я пойду снова к тому извращенцу с крюками и прищепками. Мне все равно, кто и как это сделает. Лишь бы побыстрее.
– Побыстрее? – я фыркаю. У меня не было настроения заниматься с кем-то сексом сегодня, но это «побыстрее» буквально соблазняет на меня на сладкое и мучительное «помедленнее», чтобы довести ее до исступления. Кроме того, не хочется, чтобы она отправляла свою невинную задницу в настолько рискованные приключения.
– Тебя самого-то как вообще зовут? – спрашивает Яснорада.
 
– Кирилл. Кир.
– Ясно. И ты собираешься обойтись со мной без прищепок и даже без своей коронной плетки? – допытывается она.
Я улыбаюсь и снижаю голос до хриплого шепота:
– Определенно без. Мне вполне хватит губ, языка, пальцев и члена, чтобы ты кричала подо мной уже через полчаса.
– Это ты меня типа соблазняешь? – фыркает девушка, показывая, что ей все нипочем, но при этом скрещивает ноги, выдавая свое внезапное возбуждение. Я киваю, протягиваю руку и касаюсь ее растрепанных волос:
– Я буду достаточно медленным и ласковым, чтобы ты кончила еще до того, как станешь женщиной.
– Прекрати, – говорит Каштанка тяжелым голосом, но вместо того, чтобы прекратить, я только притягиваюсь ближе и целую ее в губы. От удивления она тут же раскрывается мне навстречу и позволяет запустить язык ей в рот. На вкус она – ром с колой и апельсином. Отстранившись, я обнаруживаю, что Яснорада вцепилась побелевшими пальцами в столешницу.
– Ты что, и не целовалась раньше никогда? – спрашиваю я тихо.
– Целовалась... просто... ты нежнее, чем я думала.
Я улыбаюсь и протягиваю ей руку:
– Идем.
Я отвожу девушку в свободную игровую комнату, пропускаю ее вперед и только потом захожу сам, закрывая за собой дверь. Ключ звонко щелкает в замочной скважине. Моя гостья вздрагивает, неуверенно переступая с ноги на ногу у темно-красной, обтянутой кожей стенки, к которой я тут же прижимаю ее всем своим телом. Яснорада не сопротивляется, но продолжает стоять, напряженно сложив крест-накрест руки и прикрывая грудь с торчащими сквозь тонкую ткань платья сосками... Мне приходится перехватить ее запястья и вытянуть их вниз, вдоль тонкой фигурки.
– Ты меня боишься? – спрашиваю я мягко. Наши взгляды сталкиваются и притягиваются друг к другу сквозь прорези в масках.
– А должна? – парирует она, только в ее голосе уже нет прежней уверенности. Да, она не робкого десятка, но прямо сейчас она слабо подрагивает в моих руках.
– Не должна, – обещаю я с улыбкой, отрывая от ее платья оранжевый стикер, который выдали на входе в клуб, стягивая с нас надоевшие маски и снова увлекая девушку в долгий, требовательный, чертовски глубокий поцелуй. Зубы сталкиваются, языки переплетаются, ее горячее дыхание обжигает мою кожу, когда я спускаюсь поцелуями по ее подбородку и шее, прикусывая бешено пульсирующую вену, а потом – тонкую изящную ключицу. Яснорада невольно запрокидывает голову и тихо стонет, постепенно сдавая позиции, а я цепляю пальцами пуговицы ее платья, вытягивая их по-очереди из тугих петличек.
Пуговиц оказывается десять. Наконец разобравшись с ними, я быстро хватаюсь за ворот и стягиваю платье с ее плеч до самого живота, обнажая грудь, уже вставшую торчком от возбуждения и волнения. Бюстгальтера на девушке нет, так что я сразу спускаюсь жадными губами к набухшим розовым соскам и аккуратным ореолам. Яснорада вцепляется тонкими пальцами в мои плечи и мнет сквозь ткань рубашки, пока я ласкаю, целую, облизываю ее соски, играю с ними языком, покусываю и нежно дую, заставляя мурашки бежать по распаленной коже.
Девчонка втягивает и без того плоский живот, по которому я тоже прохожусь поцелуями, погружая в отверстие пупка язык. Потом я стягиваю платье с ее бедер, и ей приходится переступить через кусок ткани, оставшись в одних трусиках. Они белые, но вовсе не кружевные: она шла сюда, меньше всего думая о том, как будет выглядеть в процессе. Мне это нравится: я подцепляю пальцами резинку белья и стягиваю вниз по ее ногам, вставая перед девушкой на колени.
– Кир, – вздрагивает Яснорада, растерянно глядя на меня сверху вниз.
– Что? – я поднимаю глаза.
– Что ты делаешь? Это так... неловко... – шепчет она тихо, а я качаю головой:
– Ничуть, – и утыкаюсь лицом прямо между ее бедер. Вместо идеальной интимной стрижки, с какими приходят послушные нижние, у Каштанки там мягкая темная поросль, и я с удовольствием наматываю ее на палец, заставляя Яснораду вскрикнуть. Интересуюсь: – Больно?