Не бойся, я кусаюсь (СИ)

  
Элли Лартер
 
Не бойся, я кусаюсь
 
   
1 глава
 
КИР
Публичная БДСМ-сессия – не самое приятное для меня (да и для большинства других мастеров) развлечение, но ничего не поделаешь: клиенты клуба просто обожают наблюдать, особенно новички, еще не готовые к самостоятельным активным действиям. Плотная бардовая бархатная штора убрана, в проходе толпятся человек шесть или семь, еще столько же сидят прямо на полу в игровой, скрестив ноги по-турецки. Завороженные взгляды в прорезях масок, приоткрытые рты, тихое перешептывание, благоговение и страх... Стараясь не обращать на них внимания, я сосредотачиваюсь на своей работе.
–  Десять ударов, Ника. Ты заслужила наказание и будешь считать их громко вслух вместе со мной, – меряя тяжелыми сапогами пространство игровой комнаты, я снимаю со стеллажа-стойки любимую плеть с длинным плетеным хвостом, а потом неторопливо возвращаюсь к дыбе, на которой растянуто задницей вверх обнаженное тело моей нижней.
– Да, господин, – исступленно шепчет Ника, уже предвкушая сладкую боль и кровавый рисунок крест-накрест на своих ягодицах и бедрах.
Прежде чем ударить в первый раз, я сминаю ее задницу ладонями, согреваю и ласкаю пальцами светлую кожу, на которой вот-вот появятся красные полосы... Девушка подо мной благодарно постанывает, расслабленная в полном доверии к своему господину.
Я замахиваюсь. Длинный черный хвост свистит в воздухе, выгибается упругим лоснящимся змеем и опускается на обнаженное тело, болезненно впечатываясь в белую кожу. Ника вздрагивает и вскрикивает, не сумев совладать с эмоциями в первое мгновение. Где-то в дверном проходе испуганно вскрикивает другой женский голос. Я ухмыляюсь, показывая восхищенным зрительницам хищный оскал, а потом приказываю строгим голосом, напоминая Нике важное условие порки:
– Считай!
– Один! – послушно произносит Ника.
Я касаюсь пальцами только что появившейся и стремительно набухающей красной полосы на ее ягодицах. Девушка шипит и ерзает, а я уже замахиваюсь для второго удара.
– Два! – Ника громко всхлипывает вслед за свистом плети.
Принимать боль нужно уметь так же, как принимать наслаждение. Одно без другого невозможно, и мы оба прекрасно это знаем. Ника – моя нижняя вот уже пять месяцев, и мы отлично ладим. Иногда она, правда, пытается пробиться сквозь броню мастера к моему истинному «я», но мне просто необходимо разделять клуб и обычную жизнь. Эти отношения никогда не выйдут за пределы игровой комнаты. Вне клуба я – совершенно другой человек, и лишь пара близких друзей знает обе грани моей сущности.
– Три! – вскрикивает Ника после очередного удара, поджимая кончики пальцев на ногах и с трудом удерживая слезы боли и благодарности, а я тем временем выхватываю взглядом ту, что стоит в проходе игровой  и грызет кончики пальцев, наблюдая сессию. Это она кричала. Незнакомая новенькая с копной растрепанных каштановых волос. Половина лица скрыта маской, как и у остальных посетителей клуба. Поймав мой взгляд, девушка тут же опускает глаза, а я хищно ухмыляюсь. Нравится тебе, детка? Смотри и запоминай! С тобой я могу сделать ровно то ж самое или даже больше...
После десятого удара я загоняю в размокшее, распахнутое влагалище рукоятку плети: она не просто так имеет размеры и форму мужского полового члена. Ника захлебывается собственными стонами, выгибается в пояснице, насколько позволяет ослабленная дыба, и закусывает собственное плечо, пока я часто и нещадно трахаю ее дырку, выбивая из девушки густую смазку и остатки сил после этой долгой и мучительной сессии.
Она кончает дважды, я снимаю с нее наручники и наножники, и она тут же скатывается на прохладный пол, чтобы прижаться к нему пылающей задницей. Я сматываю плеть и смотрю на девушку сверху вниз:
– Ты в порядке?
– Да, господин, благодарю вас. Позвольте мне... – она встает на колени и тянется к моей ширинке, но я делаю шаг назад:
 
– Не сегодня, Ника, – и зачем-то снова ищу глазами ту девчонку.
– Но почему? – удивляется девушка. – В последнее время вы часто отказываетесь получить ответное удовольствие...
– Я уже удовлетворен, – отвечаю я сухо. – Сходи в душ и приведи себя в порядок, а потом приходи в бар, выпьешь «Кровавую Мэри».
Такое предложение ее сразу ободряет, Ника с улыбкой кивает и встает с пола, принимаясь собираться, а я, больше не глядя на нее, выхожу из игровой, нечаянно (или специально) задевая плечом Каштанку, и первым направляюсь в бар, чтобы заказать себе чистый коньяк. Вдогонку слышатся восхищенные женские вздохи, голоса и аплодисменты, но я не обращаю на это никакого внимания: слишком привык, надоело, даже откровенно опостылело. Хочется новых эмоций и ощущений – но их давно нет.
Полчаса спустя, почти уговорив второй бокал коньяка и наблюдая, как Ника изящно пьет через трубочку водку с томатным соком, я замечаю на другой стороне круглой барной стойки уже знакомую девчонку. У нее в бокале – обычный цитрусовый сок: то ли апельсин, то ли грейпфрут. Безалкогольные напитки специально наливают в другие бокалы – чтобы было видно. Какая прелесть. Зато рядом с ней сидит Громила – так мы с ребятами прозвали постоянного клиента, богатого мужика за сорок, которого выносит с одного бокала вина до состояния нестояния, – и это уже нихрена не мило. Один раз он перевернулся через эту самую барную стойку и разбил несколько десятков бокалов. Ходил потом несколько недель с порезанной физиономией и жаловался на бармена. В остальном он – лютый извращенец, мы следим, чтобы он уединялся только с опытными и подходящими девчонками, да и потом охрана внимательно мониторит скрытые камеры в комнатах. Каштанка на бывалую блудницу явно не тянет, но я решаю пока просто понаблюдать и не ввязываться... но эта неожиданная парочка все равно меня явно беспокоит.
– Что-нибудь случилось? – спрашивает Ника, заметив, что я смотрю куда-то в сторону, а не на вырез ее платья.
– Видишь ту девчонку? – я показываю кивком.
– Да, и что? – Ника не понимает и заранее ревнует.
– Она новенькая, и Громила рядом с ней меня напрягает.
– Да ладно тебе, – она отмахивается. – Сами разберутся.
В этот момент Громила вдруг хватает Каштанку за запястье и тащит в сторону коридора с комнатами для уединения, и я понимаю: не разберутся. Девчонка явно напугана, хоть и бежит послушно за своим провожатым.
Я быстро встаю у них на пути.
– Венедикт! – обращаюсь к Громиле. – Давно не виделись.
– Отвали, Кир, все по взаимному согласию...
– И ты даже рассказал своей спутнице, что собираешься с ней делать? – продолжаю я. – Что там у тебя сегодня по плану? Металлический крюк в задницу? Бельевые прищепки вокруг клитора? Или расширитель в уретру?
– Что за... – девчонка с отвращением выдергивает руку из тисков Громилы и делает два шага в сторону, отстраняясь от нас обоих.
– Тебя как зовут? – спрашиваю я у напуганной девушки, которая теперь стоит и потирает запястье, передавленное мощными пальцами Громилы.
– Яснорада, – отвечает она с вызовом, хотя голосок и дрожит.
– Чего, блять? – переспрашиваю я, услышав совершенно непривычное для своего слуха имя.
– Яснорада! – повторяет Каштанка уже совсем сердито.
– Спасибо, что не Пасмурнопечальна, – фыркаю я. – Яснорада, я считаю себя обязанным предупредить, что твой спутник – лютый извращенец, так что... ты уверена, что хочешь уединиться с ним в игровой комнате? То, что я перечислил, – лишь малая часть его излюбленного пыточного инструментария.
– Как будто ты не извращенец! – вспыхивает она. – Я видела, как ты порол ту несчастную девушку!
– Та «несчастная девушка» сама пришла ко мне, прекрасно зная, что ее ждет на сессии, и была благодарна за причиненную боль. Кроме того, я – мастер клуба, профессионал своего дела, а этот товарищ – любитель и просто садист, – объясняю я разницу максимально спокойным тоном.