Черное пламя Раграна (СИ)
В самой подземке сети почти не было, поэтому я остановилась, чтобы посмотреть контакты и данные, которые прислал Доминик. Открыла сайт — он оказался очень красивым и на редкость современным для государственной организации. Я пока что не представляла, что смогу надолго оставлять Лара с какой-то незнакомой женщиной, но заявку все-таки оставила, заполнив короткую форму обратной связи. В любом случае, встретиться и поговорить, особенно в сложившихся обстоятельствах, точно не помешает. Если я смогу предъявить на суде, что у меня есть такая возможность, да даже тот факт, что я в курсе инновационной государственной семейной программы, уже говорит в мою пользу сам по себе.
С этой мыслью я сунула смартфон в сумку и вскинула голову, почувствовав на себе чей-то взгляд. До того, чтобы проскочить час пик у меня оставалось буквально полчаса, но людей все равно было много и определить смотревшего на меня не представлялось возможности — в открытую на меня никто не пялился, все спешили по своим делам. Пожав плечами, я тоже развернулась и направилась к турникетам, на ходу доставая карточку-универсальный проездной. Может, кто-то просто принял за знакомую, но потом ошибся, такое бывает.
В подземке на этой станции все стены были расписаны граффити, я засмотрелась на одну из них: красивого, раскинувшего крылья дракона на затертом временем кафеле стен, поэтому не сразу услышала шум поезда, отвлеклась. А когда услышала, вся толпа уже хлынула к дверям, и в меня чуть не врезался грубоватый парень с ирокезом, выкрашенным в разные цветы. Врезался бы, если бы на его пути не оказалась скала мужчины в деловом костюме, из тех, кто обычно спускается в подземку исключительно для того, чтобы не торчать в пробках из-за флайри.
— Спасибо, — поблагодарила я, когда он жестко оттеснил в сторону всех, кто мешал мне зайти в поезд.
Мужчина ничего не ответил, а сам он зашел чуть ли не последним, поэтому сразу затерялся в хорошо набившемся вагоне. Я еще немного повытягивала шею, чтобы посмотреть, где он стоит, а потом достала футляр с наушниками, сунула потертые «капельки» в уши и включила любимый плейлист.
Глава 8
В утро перед судом я опрокинула на себя кофеварку. Едва не ошпарившись, еле успела отскочить в сторону, хотя подобные «неприятности» в последнюю неделю со мной случались чуть ли не каждый день. Вчера я чуть не оттяпала себе полпальца, когда готовила еду (спас только новенький маникюр), а позавчера споткнулась о брошенного Ларом посреди кухни игрушечного дракончика и почти улетела носом в полку с посудой. Впрочем, в этом ничего удивительного не было: все мои мысли были уже в суде, и чем ближе становился этот день, тем больше они там были.
— Аврора! — Ния всплеснула руками, заходя на кухню. — Давай я помогу убрать.
Ния оказалась той самой «социальной няней», миловидной фиянкой сорока пяти лет: раскосые глаза и темные густые волосы, широкое доброе лицо и искренняя, ослепительная улыбка. Она сама вырастила троих детей и работала уже в нескольких семьях, о чем говорили рекомендации, которые она мне показала. Но рекомендации для меня не играли роли, Ния мне просто понравилась, а самое главное — она понравилась Ларрету, хотя мой сын очень неохотно шел к незнакомым людям. С ней же у него получилось сразу, ну или у Нии с ним получилось сразу, видимо, сказывался опыт. Потому что Лар, вместо того чтобы угрюмо смотреть на женщину, сразу предъявил игрушечного дракончика и пригласил посмотреть свою комнату. Это меня и подкупило.
Это, а еще то, что мне надо было сдать анализы, надо было привести в порядок руки (сделать наконец маникюр у мастера, а не самостоятельно) и, помимо прочего, продолжать танцевать. Танцевала я, правда, как в тумане, почти не чувствуя тела. Как я не свернула себе что-нибудь, оставалось под вопросом, особенно после того, как мне отказали в подписании контракта на полгода.
— Мы не делаем исключений, Аврора, — сообщил мне генеральный менеджер, к которому я все-таки пробилась. — С одного исключения начинаются предъявления подобных требований ото всех.
Он смотрел на меня сверху вниз, хотя я стояла, а он развалился в кресле и курил сигару, одновременно просматривая что-то на матированном с моей стороны портативном дисплее — похожий был у Лизы.
— Но я же объяснила вам ситуацию. Мне даже контракт этот не нужен, мне нужно просто предъявить его на суде. Я никому не скажу…
Вот теперь он оторвался от рассматривания дисплея и посмотрел на меня.
— Давай так, Аврора. Вот ты недавно сказала Мельджеру, что у тебя не будет романов и сексуальных связей на работе.
Я открыла рот: Мельджер, управляющий рестораном, действительно ко мне подкатывал, но я сказала то, что сказала. Правда, не представляла, что это дойдет до генерального менеджера. Каким вообще образом это произошло? Они что, меня обсуждали?
— Это к тому, что ты можешь сделать исключение для меня. А я для тебя.
В этот момент я поняла, что контракта у меня не будет.
Зато у меня была лучшая в мире няня!
— Спасибо, — сказала я, когда Ния опустилась рядом со мной с тряпкой. Я подняла кофеварку, а она вытерла образовавшуюся на полу лужу. Что касается вошедшего вслед за ней Лара, он прыгал и кричал:
— Я тоже! Я тоже! Могу! Помочь!
— Ты нам очень поможешь, если сядешь на стульчик, пока мы принесем завтрак. — Ния сполоснула руки, ловко подхватила моего сына и устроила на его стуле, после чего посмотрела на меня. — Не волнуйся, Аврора. Все будет хорошо.
Мне бы ее уверенность! Вообще я всегда предпочитала верить в лучшее, но сейчас, стоило мне подумать о предстоящем, как меня начинало трясти. Доминик Чожмак против драконов Карида! Да они его сожрут и не подавятся. Вместе с моими анализами и благополучно найденной няней. В смысле, информацией о благополучно найденной няне. Из-за всего этого мне кусок в горло не лез, поэтому я преимущественно смотрела за тем, чтобы поел Лар.
От внимательной Нии это не укрылось, потому что, наклонившись ко мне, она прошептала:
— В моей стране существует поверье, что вера в успех — это девяносто процентов успеха.
— И как? Это срабатывает?
— У меня всегда.
Продолжить мы не успели: раздался звонок в дверь. Я вскочила — это наверняка приехали Даг и Зои! Они оба выступали свидетелями с моей стороны, поэтому Кати предстояло остаться у меня с Ниеей и Ларом. Именно поэтому я сегодня попросила няню приехать пораньше, именно поэтому сейчас подскочила и бросилась к двери как ошпаренная.
Чтобы обнаружить прямо перед своей дверью курьера с огромным букетом белых аррензий.
— Э… — это все, на что меня сейчас хватило.
— Это вам, — курьер протянул мне в руки букет, который по ощущениям весил больше чем я.
— Нет. Нет, вы, наверное, ошиблись.
— Риам Этроу? Риам Аврора Этроу?
— Да. Это я.
— Тогда я определенно не ошибся.
Курьер ослепительно улыбнулся, все-таки сунул мне в руки букет и быстро исчез, оставив меня одну. С цветами. Из-за которых мне почти не было видно собственного дома. Я пяткой закрыла дверь и дотопала на кухню, сгрузив все это обернутое в воздушные слои великолепие на свободную половину стола.
— Ого! — воскликнула Ния.
— Ого! — ей вторил Лар.
Он вообще завел для себя привычку повторять за мной и за всеми, кого слышал. Когда я спросила, зачем он это делает, сын объяснил:
— Я у-чусь пра-виль-но говоф… го-во-рить, чтобы мы быст-рее завели виа-ф… ви-ар-чи-ка!
Такой вот упорный у меня растет сын. При мыслях об этом на глаза навернулись слезы, и я вцепилась в столешницу, силясь выдавить из себя улыбку. Лар моих слез видеть не должен!
— Белый — цвет победы в Рагране, — заметила Ния, разглядывая цветы. — А в Фияне это цвет успеха, полной гармонии и расцвета, белые цветы дарят на самые знаменательные события. На свадьбы, на юбилеи, на праздники, посвященные успешному запуску проектов. Там есть записка?
— Белый — цф.. цвет по-бе-фы… по-бе-ды…
Пока Лар бормотал, пытаясь справиться со сложными предложениями, я повернулась: записки там не было. Просто цветы. Вряд ли тот, кто мне их прислал, имел в виду победу или какой-то расцвет. Кто вообще мог мне их прислать? На ум приходил только Карид, но Карид наверняка приложил бы записку — ему крайне важно было, чтобы весь мир знал, что он дарит, а еще — чтобы его за это благодарили десять раз, желательно очень громко и в присутствии всех окружающих. Да и зачем ему дарить мне цветы? Особенно символ победы или расцвета. Перед судом, который он надеется выиграть.