Сыграем в любовь (СИ)

Пётр довольно крякнул.
— А я, пожалуй, выпью.
— Это Думинский велел тебе поджечь дом, я правильно понял? — спросил Филипп, когда Пётр быстро, словно это была водка, опрокинул рюмку коньяка себе в рот.
— Угу, — промычал он. — Сказал, что простит долги. Я отказывался, но он угрожал.
Филипп поморщился. Очень уж болезненной была тема.
— Но там ведь были дети.
— Я не знал. Герман сказал только открыть газ на кухне и поджечь свечу. Типа, дети будут с вами.
— Да твоя жена оставалась с ними, когда я поехал к Думинскому! — в сердцах воскликнул Пётр.
— Клянусь, её не было в доме, — лицо Петра потемнело, когда до него начало доходить, что произошло. — Она ушла…
— Ушла и оставила детей? — Филипп до конца не понимал.
— После потери ребёнка у Симы случались приступы. Она как будто выпадала из реальности. Это длилось недолго и, в принципе, не причиняло никому вреда. Врачи говорили, что это шоковая реакция и должна скоро пройти.
Филипп вцепился руками в волосы.
— И я допустил её к своим детям! Пётр! Ты-то был в своём уме?!!! Ты просил пристроить жену к нам няней!
Пётр жалко всхлипнул.
— Я думал, ей пойдёт на пользу общение с ребятишками. Думал, что она поскорее забудет о нашем нерождённом сынишке.
— Боже мой, Пётр!
— Сима не знала о том, что я намерен сделать! Дети спали в комнатах, а с ней случился приступ, и она ушла. Я видел, что в нашем доме горят окна, вот и подумал, что Герман сказал правду, и дети с вами. — Пётр вдруг рухнул на колени, прижался лбом к ногам Филиппа и зарыдал в голос, — Простите, Филипп. Простите, если такое можно простить.
Филипп знал, что такое тягаться с Германом Думинским. Он сам не справился. Как он мог винить слабовольного Петра, у которого не было столько денег, столько влияния, как у него? Пётр по простоте душевной поддался обещаниям Германа, поверил в чистоту его помыслов, когда тот пообещал помощь в постройке дома, подписал какие-то долговые бумаги, а потом оказался в полной заднице с растущими, как на дрожжах, процентами и полубезумной женой в придачу.
Филипп потянул Петра за плечо. Тот упорно тряс головой, не желая вставать с колен.
— Встань же, Петь. Встань.
Пётр с трудом поднялся с пола, тяжело плюхнулся на диван.
— Ты спас мою дочь, — проговорил Филипп, — мою Кристину. Вырастил её доброй, прекрасной девочкой. Ты заслуживаешь не просто прощения, а награды.
Пётр робко поднял на него виноватый взгляд. А Филипп уже знал, что сделает для этой семьи всё на свете в благодарность за возвращение недостающего кусочка в его разбитое сердце.
  
Глава 11
 
Маленький Витёк родился в ноябре, на два месяца раньше срока. Он смотрел на мир карими отцовскими глазами, не понимая, куда он попал из тёплого и уютного убежища в материнском теле. Арина пришла в себя быстро, а малыш месяц провёл в больнице. Арина заставляла себя не думать о плохом, не нервничать и высыпаться, чтобы Витьку хватало её молока, но всё равно каждое утро, когда она звонила в роддом узнать о состоянии сына, её сердце непроизвольно сжималось. Сцеженное молоко взялся отвозить Марк, заставляя жену как можно больше отдыхать. А Арина всей душой рвалась к своему маленькому комочку, который лежал в кювезе, набираясь сил для самостоятельной жизни. «Он борец и победитель, — уговаривала она себя, — По-другому и быть не может».
Витёк не зря носил своё имя. Он одержал свою первую, но самую внушительную, победу: в борьбе за жизнь. Когда мальчик наконец-то оказался на руках у Арины, она глаз с него не спускала, а потом вставала через каждые пять минут, послушать, как он дышит. Естественно, наутро молодая мать чувствовала себя варёным овощем. Но разве могла она спать спокойно, когда её сын только-только перешагнул грань между жизнью и смертью? Поэтому на следующую ночь всё повторилось снова. Увидев огромные синяки под глазами хозяйки, домработница Лидия решила взять ситуацию под свой контроль. Она вырастила двоих детей и с болью в сердце наблюдала, как Арина мается с малышом.
 
— Идите-ка поспите, я побуду с Витенькой.
Лидия буквально приказывала, и Арина взглянула на домработницу удивлённо. Но спорить не было сил. Послушно, как кроткая овечка, Арина побрела в спальню, рухнула на кровать и буквально провалилась в сон.
С тех пор Лидия стала помогать Арине с ребёнком, и той стало значительно легче. Витёк потихоньку креп. Ежедневно приезжала патронажная медсестра, осматривала младенца и, в принципе, не находила поводов для беспокойства. Арине стало спокойнее. Она потихоньку начала спать ночами, перебравшись из супружеской спальни в детскую. Марк предложил нанять няню, но Арина пока была не готова. Уж слишком маленьким и хрупким был её сынок.
А после Нового года Марк снова собрался в командировку. Арина была в отчаянии. Снова муж уезжал один, а она из-за Витька оставалась дома. Марк на прощание поцеловал её и, бережно взяв на руки мальчика, погладил его по тёплой лысенькой головке.
— Расти большим, богатырь. Я скоро приеду.
Арина взглянула на него с надеждой.
— Правда, скоро?
— Правда, — заверил её Марк. — Моргнуть не успеешь.
Моргнуть Арина успела. И не один раз. Арина всецело посвятила себя заботам о ребёнке, стараясь не думать о том, как страшно скучает по мужу. Марк звонил, ссылался на важные дела и клялся, что изо всех сил старается уладить всё, как можно быстрее. Часто приезжал Илья, уговаривая Арину потерпеть ещё немного. Арина поила его чаем с травами и выслушивала дифирамбы в адрес сына, такого толкового и перспективного молодого человека, который, без сомнения, сохранит бизнес для их семьи.
— Подумай только, — с жаром говорил Илья, — когда нас с Филиппом не станет, всё останется в ваших с Марком руках. Это станет целиком семейным бизнесом. Ведь вряд ли ты станешь вникать во всё это? Да тебе и не надо. Зато Марк сделает так, что ни ты, ни твои дети не будете ни в чём нуждаться.
Арина только кивала, соглашаясь. Разве он был не прав? Филипп с Жанной тоже с удовольствием наведывались к ней. Арина любила эти визиты гораздо больше, чем чаепитие со свёкром. Филипп с удовольствием выходил во двор с коляской и катал Витька по тщательно очищенным дорожкам. Сёстры смотрели из окна, как он о чём-то разговаривает с младенцем, и умильно улыбались.
— Вот Валюха родит, что ж ему разорваться что ли? — Жанна дышала на стекло и рисовала пальчиком сердечки.
Жена Вани ждала ребёнка ближе к апрелю. Иван присылал фотографии, где он обнимает округлившийся животик жены, и надеялся, что, как и у сестры, у него родится сын.
Арина видела, как отец счастлив. Он нашёл свою третью дочь, стал дедом, а скоро должен был появиться и ещё один внучок. Работа спорилась в его руках, словно и не было этих двенадцати лет, посвящённых лесу и озеру. Живой ум, деловая хватка, прочные знания — всё это помогало Филиппу успешно вести свою часть бизнеса. Они с Ильёй прекрасно дополняли друг друга. Филипп был благодарен другу за то, что тот сохранил и преумножил его долю, а Илья радовался, что честный и умелый компаньон взял на себя значительную часть забот. Нет, всё-таки, несмотря на ностальгию по Козьему Долу, они правильно сделали, что переехали в Москву. Арина обрела тут семейное счастье, про Жанку и говорить не приходится — она дни считает до начала июня, когда ей исполнится восемнадцать, и отец, похоже, окончательно влился в городскую деловую жизнь.
Но особенно Арина ждала Кристину. Именно с ней она чувствовала особую близость. Словно связанные невидимыми нитями, они понимали друг друга с полуслова и могли с упоением говорить ночи напролёт обо всём на свете. Именно тогда Арина особенно ясно понимала, как ей не хватало сестры все эти годы.
Марк вернулся только в конце февраля. Какой-то утомлённый и, как показалось Арине, немного раздражённый. Она не стала надоедать ему вопросами и постаралась окружить заботой и нежностью. Ночью Арина, обнажённая, проскользнула к нему под одеяло и прижалась грудью к его напряжённой спине. Она знала, что муж не устоит. Марк взял её руки в свои и покрыл поцелуями каждый её пальчик, а потом развернулся и, навалившись на неё телом, жадно прильнул к её губам, а потом молча овладел ею. Это был первый секс после её родов. Арина ждала, что, как раньше, едва не будет терять сознание от восторга, что будет стонать и умолять мужа продолжать как можно дольше, что будет извиваться под ним и вжиматься в его бёдра, чтобы больше и больше ощущать его в себе, а потом мир разорвётся на тысячи мелких осколков, отключив на миг зрение и слух. Но Марк был слишком сосредоточен и методичен. Как ни старалась Арина, ей не удалось испытать даже подобие прежней страсти. Она прикрыла глаза, чтобы не встречаться со спокойным взглядом мужа, и с тревогой прислушивалась к своим новым ощущениям. Внутри неё будто что-то сломалось. Марк застонал и расслабился. Он чмокнул Арину в шею и откатился в сторону.