Студентка в подарок

У стен в несколько рядов стояли шкафы, комоды и пеналы, чем-то набитые так, что двери некоторых держались только с помощью веревок. Кучи вещей лежали и на полу – в проходах. Светильники, статуэтки, зеркала, часы… Я шагнула вперед и обрадованно схватила маленькую фигурку танцовщицы из белого фарфора.
– Откуда это у вас, – еле выдохнула я. – Это же… это же статуэтка Империи Саткай. Да таких не осталось уже совсем, все исчезли после восстания огневиков. Лава все поглотила!
Завхоз растерянно взглянул на фигурку в моих руках. Похоже, он и забыл, что она здесь была.
– Убраться уже надо.
Я взглянула на сверток, который оказался в руках у завхоза, и отступила назад.
– Нееет, нет, пожалуйста, не надо выдавать мне второй экземпляр этого одеяния. Я от первого еще не отошла.
– Велено на тебя нацепить, – отрезал мужчина. – Будешь носить не снимаючи.
– Как это, – обалдела я. – Совсем не снимать? А спать как? А купаться?
Завхоз почесал голову. Похоже, такая мысль его не посещала.
– Ну хорошо, в 10 часов вечера можно будет снять.
– А если я раньше решу спать лечь?
– Отбой в 10, – отрезал завхоз. – Да и с твоим количеством отработок спать будет некогда.
Завхоз развернул и встряхнул мантию.
– Мерзость, – поморщилась я. – А вы точно новую нашли?
– Нет, – довольно осклабился завхоз. – Самую старую выбрал. Со времен основания лежит здесь.
– Жаль, что мода в вашей Академии со времен основания не изменилась, – я отодвинулась к стене, не понимая, как будет происходить привязывание. Неужели и правда веревкой обмотают и будут ходить по пятам, чтобы я не сняла? Ну уж нет! Такого оскорбления и насилия надо мной даже отец не потерпит. Я же не животное, чтобы мне, как намордник, мантию пристегивали. Да и не хватит сил у этого мужчины на меня ее натянуть! Не дамся – изорву, изомну, но не дамся!
Но все оказалось намного проще. Завхоз дунул, и мантия, словно живая, поплыла ко мне, загребая длинными рукавами. Я с ужасом за ней наблюдала и потихоньку продвигалась к дверям. Это был какой-то театр абсурда, никогда не думала, что буду убегать от одежды, да еще и от такого антиквариата. Но совсем скоро мантия меня настигла, обняла, отчего я запищала, и вдруг оказалась на мне.
– Все, – довольно возвестил завхоз. – Мантия, которую я тебе вчера дал, ко мне сама вернется. А эту снять теперь сможешь только в десять часов вечера.
– Да ладно, – я прислушалась к ощущениям. – Вроде бы одежда, как одежда.
– Попробуй, сними, – предложил завхоз. Я пожала плечами и попыталась было стянуть мантию через голову, но не вышло. Вроде свободная, когда я начинала раздеваться, становилась будто бы второй кожей.
– Что за…! – я зло уставилась на завхоза. – Вы издеваетесь что ли?!
– Проректор сказал привязать, я привязал! – завхоз распахнул двери и показал мне на выход. – И статуэтку отдай.
Я с видимым сожалением сунула статуэтку танцовщицы в грубую руку завхоза.
– Что, правда, такая ценная? – глаза мужчины загорелись, он обнюхал ее и даже на зуб попытался взять. Я поморщилась и с трудом удержалась от желания выхватить драгоценность из таких непочтительных рук.
– Вы себе даже представить не можете насколько.
Завхоз демонстративным жестом спрятал фигурку в карман и довольно осклабился.
– Иди в аудиторию, студентка. И так уже половину вводной лекции прогуляла.
– В каком это смысле? – опешила я. – Так вы же сами меня в аудиторию не пустили! Я жаловаться буду!
– Ничего не знаю, – завхоз подтолкнул меня к выходу. Причем подтолкнул так настойчиво, что в коридор я чуть не вывалилась. После этого противный мужчина прикрыл дверь, оставив только маленькую щелочку, и процедил: – Иди, пожалуйся проректору, так он тебя еще дополнительным месяцем отработок наградит. Жалующийся боевик, надо же. Совсем молодежь обмельчала.
Завхоз захлопнул дверь, а я досадливо пнула ее и поплелась искать свою аудиторию. Я, конечно, понимала, что мужичонка обиделся, но не думала насколько. Подставил же, подумать только. А я-то хороша! Надо было отбиваться, кричать, брыкаться, что угодно, лишь бы на меня обратили внимание. А теперь и не доказать преподавателю, что не специально опоздала. Хотя… А точно ли надо что-то доказывать? Пусть назначают свои отработки – выполнять я их не собираюсь. Чем больше непослушания, тем быстрее отчислят из этого богами забытого места. Я довольно фыркнула и пошла гораздо бодрее. Мантия, конечно, дико бесила, но очень скоро меня здесь не будет, и дурацкое одеяние с наслаждением смогу сжечь. Я оглушительно чихнула, нарушив тишину коридора, и вытерла нос длинным рукавом. Неужели я еще и заболела? Да нет, не должна. Скорее нос забит пылью, мантия-то ровесник моего прапрадедушки, не иначе.
 
Хоть я и желала покинуть Академию как можно скорее, открывать дверь в аудиторию было довольно… волнительно. Я сделала глубокий вдох и, коротко постучав, распахнула ее резким движением. Аудитория была круглой. Широкие яруса с партами поднимались вверх, оставляя в центре небольшое место для преподавателя, которое сейчас пустовало. Никакой доски как в гимназии здесь не было. По-видимому, преподаватели чертить для нас ничего не собираются, будут показывать, так сказать, в натуре. Я обрадованно поспешила занять место, надеясь, что преподаватель тоже где-то задержался, но, сделав два шага, тут же отшатнулась, потому что передо мной выросла фигура утреннего блондина.
– Зараза, – едва слышно выдохнула я. Он меня тоже, судя по всему, видеть был не рад, потому что бледные глаза вмиг потемнели, но выражение лица опять не изменилось. Замороженный он что ли?
– Лилиана Тиррос, не так ли, – процедил преподаватель. – Приятно видеть, что вы переоделись.
– Кому как, – пискнула я. Мужчина едва заметно поморщился. Все студенты сидели тихо, притаились как мыши.
– Могу я узнать, почему вы опоздали? Опять.
Я только набрала воздуха в грудь, чтобы начать говорить, и тут вспомнила слова завхоза.
– Прошу прощения, – протянула я, с сомнением глядя на блондина. – А вы проректор?
Мужчина на секунду прикрыл глаза, будто бы пытаясь успокоиться, а я вдруг почувствовала, что в кабинете стало холоднее.
– Проректор, – тихо ответил он, а я увидела, как на моей мантии появилось слабое подобие инея. – Радагат Виррас.
– Очень приятно! – бодро ответила я. Проректор едва повернул голову, но я сразу поняла – ему-то как раз и неприятно. Холод крепчал.
– Так почему вы опоздали, студентка?
– Меня задержал ваш завхоз, – голос мой прозвучал неожиданно звонко. – Заставлял надеть мантию.
Проректор помолчал, рассматривая меня. Иней на мантии исчез, оставив капли воды.
– Это действительно так?
– Конечно, зачем мне врать?
– Незачем?
Проректор круто развернулся к аудитории.
– Займите любое место, Тиррос. За опоздание на вводную лекцию вам придется две недели разбирать склад. Поможете в этом мсье Окань, – заметив мой недоумевающий взгляд, пояснил. – Завхоза зовут Окклео Окань. Как раз познакомитесь поближе.
Я как можно обворожительнее улыбнулась и двинулась вверх по лестнице, желая спрятаться на галерке. Но нет.
– Не так далеко, Тиррос. На первый ряд.
– Вы же сказали любое, – пробурчала я, но вернулась на первый ряд. Единственным моим соседом оказался высокий похожий на испуганного зайца очкарик. Он постоянно крутил головой и даже вздрогнул, когда я села рядом.
Вводная лекция оказалась не такой уж и скучной, как я думала. Хоть наше отделение и делится на четыре факультета, оказывается, на первом курсе придется очень много занятий проводить всем вместе. Основы одинаковые и для создателей, и для боевиков, и для знатоков, и для целителей. Но есть и огромная разница между нами. У боевиков, например, большое внимание уделяется физической подготовке. Каждое утро у нас будет общая для боевиков всех отделений тренировка. Да и каждый вечер тоже. Да думаю, и днем, только нам об этом сразу не сказали. В конце лекции по партам разлетелись листы с расписанием на неделю, и я охнула. Каждый день планировалось не менее шести пар, так у боевиков еще и тренировки ежедневные – это во сколько я освобождаться буду? Я презрительно фыркнула, отодвинула свой листок на край парты и покосилась на соседа. Он был так восхищен, что чуть ли не целовал свое расписание. Прозвучал звонок, выпускающий нас наружу, и я не стерпела.