Босиком
— Ладно, — сказала Диди. Она скрестила руки на груди и в этот момент выглядела крайне неуверенной в себе. — Но я не говорю бог знает что. Она спит с ним. — Диди развернулась на каблуках и ушла.
«Да, — подумала Вики, — эта девушка, должно быть, говорила правду». Джош и Мелани. Странно, практически невероятно. Но все же Вики вспомнила несколько случаев, которые заставили ее поверить в то, что девушка была права. Джош и Мелани вместе: это должно было стать самым большим разоблачением лета, но Вики мгновенно отбросила это в Список Вещей, Больше Не Имевших Значения.
Дома она вернулась к привычной рутине. Джош привел с пляжа детей.
— Как все прошло? — спросил он.
— Мы пока не знаем, — ответил Тед. — Доктор позвонит нам позже.
— О, — сказал Джош и вопросительно посмотрел на Вики. — Ты в порядке, босс?
Мелани и Джош, подумала она. Разве это возможно? Она не могла тратить время на раздумья. Паллиативный уход. Год, может, два. Блейну будет шесть, Портеру три. Блейн запомнит ее, Портер, наверное, нет. Ей придется много времени проводить в больнице и принимать кучу лекарств, которые будут сводить ее с ума. У Вики было такое чувство, словно она сейчас потеряет сознание. Она села на стул.
— Тед, можешь забрать детей на улицу, пожалуйста? Я не могу быть с ними.
— Забрать детей? Куда? Портер ведь должен поспать…
— Покатай их где-нибудь, пока он не уснет. Я не могу лежать. Что, если зазвонит телефон?
Джош откашлялся.
— Ладно, тогда я пошел.
Блейн запротестовал.
— А как же история, Джош? Как же «Поцелуй корову»?
— Ты побудешь с папой, — сказала Вики.
Джош направился к выходу, помахав рукой; казалось, он хотел поскорее уйти.
— Не знаю, Вик, — сказал Тед. — Ты будешь сидеть здесь одна и мучиться.
— Я заберу детей, — сказала Бренда. — И вы сможете сидеть и мучиться вместе.
Вики хотелось закричать: «Мы говорим о моем здоровье, о моем теле, о моей жизни!»
— Идите, — произнесла она. Вики спряталась в своей спальне за закрытой дверью. Открыла окна, включила вентилятор. Села на край кровати. По всему миру умирают матери. Паллиативный уход: шаги, которые можно предпринять, чтобы продлить ей жизнь. Ей нужно было задать Бренде один вопрос, но они ни на секунду не оставались вдвоем, и Вики не могла ее спросить. Потому что с ними всегда была Мелани? Мелани, которая крутилась у примерочной. «Ты уверена, что с тобой больше ничего не происходит?» Мелани и Джош. Но когда? Где? И почему Мелани ей не сказала? Но, наверно, ответ был очевиден. Она думала, что Вики просто взбесится. Стала бы Вики злиться? Она сидела на краю кровати, ее ноги стояли на полу. Ее ноги, ее пальцы, ее тело. Тед постучал в дверь.
— Входи, — сказала она.
Он дал ей телефонную трубку.
— Это доктор Олкот.
Так быстро? Но, посмотрев на часы, Вики увидела, что было уже без четверти четыре.
— Алло, — сказала она.
— Вики? Привет, это Марк.
— Привет, — сказала она.
— Прежде всего хочу вам сообщить, что доктор Гарсиа назначил операцию на первое сентября.
— Операцию? — сказала Вики. — Значит, это сработало? Химиотерапия?
Тед захлопал, словно на спортивных соревнованиях.
— Она дала именно тот результат, который мы от нее ожидали, — ответил доктор Олкот. — Опухоль значительно уменьшилась и отошла от грудной стенки. С помощью торакальной операции можно будет вытащить ее оттуда. И… учитывая тот факт, что рак не пустил метастазы, у вас очень большие шансы на ремиссию.
— Вы шутите, — сказала Вики. Ей казалось, что она сейчас засмеется или заплачет, но она испытывала лишь удивление. — Вы шутите?
— Понимаете, вам предстоит операция, — сказал доктор Олкот. — А это всегда риск. А еще всегда есть вероятность, что хирург упустит что-либо или что мы что-то упустили. А еще есть вероятность, что раковые клетки появятся где-то в другом месте, — но это всего лишь мои предостережения. В целом если операция пройдет успешно, то да, ремиссия.
— Ремиссия, — повторила Вики.
Тед сжал ее в своих объятиях. Вики боялась почувствовать радость или облегчение, потому что вдруг это была ошибка. Вдруг доктор Олкот ее обманул…
— Это хорошие новости? Я должна прыгать от счастья?
— Все могло быть намного хуже, — сказал доктор Олкот. — Это только первый шаг, но он очень важный. Поэтому да, можете прыгать от счастья. Безусловно.
Вики повесила трубку. Тед сказал:
— Я позвоню твоей матери. Я ей обещал. — Он вышел из комнаты, и Вики откинулась на кровати. На тумбочке лежала фотография мальчиков, которую Тед дал ей в больнице. На ней Блейн и Портер ели сливочное мороженое, и у Портера все лицо было в шоколаде. Тогда, зимой, Вики вышла с ними погулять, потому что на улице было холодно и снежно, и ей не хотелось сидеть дома. Это был всего лишь один обычный день, всего лишь один из сотен дней, о котором она уже и не помнила. Всего лишь один из тысяч, которые она принимала как должное.
* * *Оглядываясь назад, Бренда не могла поверить в то, что она когда-то так волновалась. Конечно же, у Вики были хорошие новости, конечно же, опухоль уменьшилась, конечно же, операция пройдет успешно и Вики победит рак легких. Эта женщина была самым удачливым человеком на земле. Она была подобна тефлону — неприятности случались, но не прилипали к ней.
И почему, подумала Бренда, повезти должно только Вики? Почему Бренда не могла так же успешно вылезти из своего болота проблем? Почему бы Бренде и Вики не быть сестрами-супергероинями, которые за одно лето решили все свои проблемы?
Тед привез с собой ноутбук, но использовал его, только чтобы отправить почту и по утрам проверять состояние рынка. Конечно же, Бренда могла воспользоваться ноутбуком Теда. Конечно! Благодаря хорошим новостям о компьютерной томограмме все в доме были в чудесном настроении. Бренда сидела на веранде за домом с термосом кофе и стопкой блокнотов и набирала «Невинного самозванца», свой сценарий. По ходу она кое-что изменяла, пользовалась онлайновым тезаурусом, обращалась к «Библии сценаристов». Сценарий фильма сначала казался чем-то заоблачным, но затем превратился в реальность. Так ли было у Поллока? Может, он тоже начинал картину, как какую-то детскую забаву, — а затем она превращалась в произведение искусства? Пока Бренда работала, она старалась не думать ни об Уолше, ни о Джексоне Поллоке, ни о ста двадцати пяти тысячах долларов. Она старалась не думать: «Что я буду делать, если не смогу продать сценарий?» Ее мысли постоянно возвращались к телефонному номеру, который Бренда сохранила в своем сотовом, — номеру Эми Фельдман, ее студентки. Отец Эми был президентом студии «Марки филмз».
Если Бренде не изменяла память, «Невинный самозванец» нравился Эми, как никому другому; в своей зачетной работе она сравнивала образ Кельвина Дера с героем романа Рики Муди «Снежный шторм». Слышала ли Эми, какой инцидент произошел с доктором Линдон прямо в конце семестра? Конечно же, слышала. Студентам официально объявили, что доктор Линдон уволилась «по личным причинам»; последние два занятия были отменены, и доктор Атела взяла на себя проверку и оценивание второй зачетной работы. Но скандальные истории, связанные с сексом, выставлением оценок, вандализмом, будут раздуты и искажены, их будут пересказывать снова и снова, пока они не достигнут неправдоподобных размеров. Что Эми Фельдман теперь думала о Бренде? Передаст ли она сценарий своему отцу или выбросит его в мусорку? Или демонстративно сожжет его на территории университета?
Бренда печатала, пока у нее не отекла спина и не разболелась от долгого сидения попа.
Время от времени к ней наведывались другие обитатели коттеджа. Например, направляясь в летний душ и возвращаясь в дом.
ТЕД: Как дела?
БРЕНДА: Прекрасно. (Остановилась, посмотрела на Теда.)
Кстати, у тебя нет друзей в кинобизнесе?
ТЕД: В кинобизнесе?