Попробуй меня вспомнить (СИ)
— Хм, милый, у тебя были гости? — опережаю его. Протискиваюсь мимо дамочки и становлюсь около двери, повернувшись лицом к гостье. Все же задавала вопрос я больше ей.
— Нафиг таких гостей, — выдыхает с некоторым облегчением мужчина. — Пока, Алина.
Олег за руку тащит меня в квартиру, закрывает дверь на замок. На секунду лбом прижимается к стилизованному под дерево покрытию. А потом уже оборачивается ко мне.
— Привет.
Меня сгребают в плотные объятия и целуют. Сразу с напором. И намеком. Но прежде всего, мне нужно прояснить пару моментов.
— Что она здесь делала?
— Страдала херней. Она меня не интересует. Вообще никак. Только ты.
Олег отвечал односложно, спускаясь поцелуями вниз. Но я еще не все узнала.
— Почему? Почему сейчас, Олег?
— Что почему?
— Почему у тебя все… восстановилось?
— Хм, пойдем в постель. И там я тебе все наглядно расскажу.
Мужчина оставляет в покое мои губы и шею. Отступает на шаг, а я чуть инстинктивно не потянулась за ним. Олег опускается передо мной и сам расстегивает застежки на босоножках. Высвободив мои ноги из плена обуви, встает. Я тут же оказываюсь оторванной от пола. А потом чувствую только холод покрывала на кровати и на контрасте горячее тело мужчины.
Меня целуют, обнимают будто бы всем телом сразу. Руки Олега везде. Губы — точечно прикасаются к телу. Где мои руки? Тоже где-то блуждают себе. Абсолютно отрезанные от мозга и отданные в полное распоряжение подсознанию и инстинктам. Уже в последний момент я вспоминаю о презервативах. Олег послушно идет за ними обратно в коридор и ищет их в сумочке, брошенной на пол. Возвращается с ними и почему-то моими трусиками, которые я взяла с собой на смену. Влезать в несвежее белье — то еще удовольствие.
— А трусы тебе мои зачем?
— Хм, просто. Случайно сначала взял, а потом решил оставить.
Я смеюсь и говорю, что он все же фетишист.
— Не знаю. Но отрицать на всякий случай не буду.
Меня целуют снова, и смех превращается в стон. А потом начинается моя маленькая большая агония. Олег входит в меня и с оттяжкой выходит, заставляет каждый раз подаваться телом за ним. Он будто бы везде: и во мне, и снаружи. И в голове, и в сердце.
Кончаю сначала я. А потом он. Делает это красиво. Весь замирает и резко выдыхает мне на ухо, опаляя и так пылающую часть тела. Откатывается на бок, чтобы не придавить меня внушительной тушей. А пока он пытается восстановить дыхание, закидываю на него ногу и кладу голову на плечо.
— Это определенно стоило того, чтобы потерпеть полтора часа полета.
— Кстати, — Олег подает голос почти сразу. — Ты чего приехала?
— Тебя от бывшей твоей отбивать?
Мужчина приподнимает голову с подушки и смотрит на меня. А потом смеется.
— А если серьезно?
— Плюнула на этот мастер-класс. Ничего интересного.
— И приехала ко мне?
— Ну конечно. Я же говорю, что бывшая твоя…
— Да забудь ты об этой дуре.
— А что она тут делала?
— Не знаю. Я только с работы приехал, как она приперлась. Видишь, даже не успел толком ни переодеться, ни одеться, — Олег в качестве доказательства вытягивает свою ногу. Облаченную в носок. Я смеюсь с глупости ситуации, а секс в носках кажется вообще ужасом. Но спустя минуту продолжила допрос:
— И полуголый дверь открыл?
— Я думал, что это ты приехала уже.
— В смысле?
— Ну мне бармен сказал, что ты интересовалась. Вот я и подумал, что это не просто так.
— Ла-а-а-адно. Но ты обещал мне наглядно показать кое-что.
— Наглядно расскажу сейчас. Дюш. Аделаида. Аделаида Вячеславовна.
— Следующий вариант имени будет, видимо, уже с фамилией?
— Эй, я тут волнуюсь вообще-то. Переезжай ко мне.
— В квартиру, где ты наверняка со своими бывшими был. Да и работа у меня далеко. И…
Пока я пыталась подобрать еще несколько аргументов, Олег будто бы по-другому начинает дышать. И сердце, находящееся под моим ухом стучит иначе. Я поднимаю голову, чтобы оценить состояние Нестеренко.
— То есть, — он начинает медленно, — ты не хочешь со мной жить?
— Эй, я так не говорила. Просто… я не хочу жить здесь. И у меня есть своя квартира. И вообще переезд — это сложно и тяжело.
— Понятно.
Я вижу, как мужчина поджимает губы. То ли демонстрируя недовольство, то ли в попытке замолчать. Я моментально понимаю свою проблему и принимаю вину.
— Ну прости меня. Я не хотела обидеть, — провожу губами по коже на плече и не получаю вообще никакого ответа. Перехожу кончиком носа на ключицу. Ноль реакции. В итоге веду пальцами левой руки вниз по торсу, спускаясь к моему — как я сейчас надеюсь — союзнику. Губами же добираюсь до его рта и пытаюсь языком попасть внутрь.
И хотя Олег упрямо держит оборону там, мой союзник… ну с ним все в порядке. В итоге через пару минут я оказываюсь опрокинута на спину, а мужчина, натянув презерватив, погружается в меня. И на последнем толчке:
— Люблю.
Мне кажется, что я кончаю даже не от физиологических особенностей секса. А от слов. Ведь все знают, что женский оргазм зарождается в мозге. Это был тот случай, когда оргазм полностью произошел там. От слов. От их медленного и постепенного осознания. Я всхлипнула от переизбытка эмоций, а Олег переполошился, что сделал мне больно.
— Люблю. Тоже, — вместо всех объяснений.
— Ну слава богу, я уж думал, что ты мне и не скажешь это вовсе.
— Да конечно. Ты же такой самоуверенный, — несколько слез все же катятся по моим щекам. Эмоции нашли выход, пусть и самый примитивный.
— Ну чего ты плачешь? — мужские костяшки проходятся по моим щекам, нежно перетягивая на себя влагу. — Сейчас кожа начнет пересыхать. И весь твой уход псу под хвост.
— Умеешь успокаивать.
— Угу. Скажи, а меня любить настолько плохо, что ты плачешь?
— Дурак ты, Нестеренко.
— Даже не буду спорить.
Мы и не спорили. Просто лежали в обнимку.
— И да, ответ на твои претензии. У нас исчезла проблема с сексом, когда я понял, что люблю тебя.
— А до этого не понимал?
— Боялся, что недостоин тебя. Или что жизнь тебе испорчу.
— А теперь?
— А теперь я точно знаю, что никогда тебя не обижу. И люблю. Это самое важное. Но в больницу я на всякий случай сходил.
— И что же там?
— Сказали, что я здоров. Прописали какие-то витаминки.
— Ну и хорошо. Спокойной ночи, любимый.
— И тебе, любимая.
Глава 24
У меня такое ощущение, что у кого с совестью нет проблем,
у того и с памятью всё в порядке. © «Смешарики»
— Тебе не кажется, что пора бы сменить вывеску на входе?
— А что не так с моей вывеской? — смотрю на Анжелку, которая для сегодняшнего дождливого дня выглядит слишком уж голой. Девушка идет от входной двери к моему рабочему месту. В руках держит два стакана, подозреваю по запаху, что с кофе.
— Слишком яркая, — передо мной плюхается об поверхность стола бумажный стаканчик, чуть не выплеснув на документы содержимое.
— И что стряслось?
— Одуванчик со мной стрясся. Боже, надо же было связаться с мужиком старше меня?
— И что у вас случилось между собой?
— Меня принуждают к абсолютно немыслимым вещам!
— Каким?
— Его носки стирать! И с родителями знакомиться!
— Ты серьезно? Я думала, что раз он старше, то заставляет тебя на огороде пахать и деньги в семью приносить, — откровенно смеюсь с подруги. Хотя и отчасти могу понять ее враждебный настрой. Потому что Анжелка всегда относилась к тем людям, которые серьезные отношения заведут уже на старости лет. По крайней мере свои взгляды на жизнь она преподносила именно так.
— Ну я серьезно! Я с человеком для чего замутила? Чтобы просто было весело. А он меня с родителями хочет знакомить и в своей квартире поселить.
— Анжел, ну в чем проблема? Если не весело, до свидания.
— А «до свидания» жалко.
— Тогда знакомься с родителями и корми Одуванчика своим грибным пирогом.